Добавить

МОРКОВКА ПЕРЕД ОСЛИКОМ

МОРКОВКА ПЕРЕД ОСЛИКОМ (из цикла «Продажи и продажные люди»)



В октябре мебельный центр так и не подумал еще открыться. Мы с Леной сидели, в буквальном смысле слова, на чемоданах. Любаня злобствовала и бесилась. Дата открытия переносилась каждую неделю и, наконец, вроде как, твердо была намечена на первое ноября. Сергей, чтобы задобрить Любаню, предоставил ей право самой найти себе сменщицу. Естественно, изначально подразумевалось, что эта самая сменщица выйдет на работу в салон тогда, когда уйдем мы с Леной. Но Любаня подсуетилась и уговорила перейти к ней девочку, работавшую рядом в салоне окон и дверей, еще в самом начале октября. Та оперативно уволилась с предыдущей работы, и Любаня, воспользовавшись своими чересчур теплыми отношениями с Сергеем, устроила ее к нам.

 

 
Картинка из интернета
 




Картинка из интернета


Так мы оказались вчетвером в одном салоне, в котором должны работать всего двое…

Любаня по-прежнему зубами вцеплялась в каждого потенциального покупателя, не позволяя стажерам даже приблизиться к ним. Я поначалу еще пыталась подходить к клиентам, но мне вскоре надоело пытаться бегать с Любаней наперегонки, сшибая на своем пути диваны. Это уже просто было не смешно. Продолжать так работать, — в таких диких условиях, — было просто невозможно. По-хорошему, следовало бы просто уволиться, оставив этой юродивой, поглощенной жаждой наживы, все ее заказы, все ее чертовы диваны, — и пусть засунет их себе в… одно место. Но я, наивная дурочка, ждала со дня на день открытия нового салона; все мои мысли были уже там, поэтому я просто сидела и наблюдала за всем этим зверинцем со стороны.

Любаня поставила себе твердую цель: доказать, что продавец здесь есть только один, а все остальные – просто для декорации. Что ж, ей это удалось. Как я уже сказала, по-хорошему мне следовало просто сразу же уволиться. Уже тогда можно было предположить, что ничем хорошим это не закончится.

Сотрудницы других салонов наперебой советовали мне ругаться с Любаней, ставить ее на место, бороться за покупателей, набить ей морду, в конце концов, даже жаловаться Сергею на ее поведение. Все это казалось мне таким мерзким… Ну, не готова я вцепляться в чужую глотку ради денег… Даже если бы я умирала с голоду, — я, скорее, пошла бы воровать, чем стала бы воевать с базарной торговкой, отнимая у нее желанных покупателей. Да пусть она подавится этими деньгами!..

Может быть, я не приспособлена к суровым реалиям этой жизни, но у меня вся эта ситуация не вызывала ничего, кроме отвращения. Да, мне было бы легче попросту уйти. Ну, блин, согласитесь, — это же просто мерзко. Это насколько нужно потерять любое человеческое достоинство, самоуважение, гордость, чтобы «бороться из-за заказов», доказывать Сергею, что я тоже «зубастая», что я заслуживаю того, чтобы меня взяли в новый салон, потому что он любит таких вот «наглых и беспринципных». А то, если мне не удастся срочно доказать, что я лучше Любани, он может передумать и взять в новый салон именно ее…

Сейчас мне даже смешно об этом вспоминать. Сейчас я бы просто сказала: да и ради Бога!.. Но тогда я еще серьезно переживала по этому поводу. И, вместо того, чтобы послать всех, во главе с Любаней, подальше, продолжала трепыхаться и беспомощно бить лапками по воде…

Застрелите меня на хрен, — но ни одна работа в мире не стоит того, чтобы ради нее опуститься на такое дно и потерять всякое достоинство!.. Какой бы хорошей она по началу ни казалась, — но этот момент прошел, и его уже не вернуть. И, в любой другой ситуации, я уже давно сделала бы ручкой!.. Но впереди, как морковка перед осликом, маячил новый салон… И я ждала его и надеялась на лучшее…

Дата открытия салона, вроде бы, больше не переносилась. Сергей подтверждал, что первое ноября – это уже железно, поэтому в последний день октября я забрала все свои вещи, передала Любане ключ от сейфа, вежливо попрощалась с ней и с ее новой напарницей и ушла.

Прежде, чем пойти домой, я заглянула в новый мебельный центр, спустилась на цокольный этаж, чтобы понять, с чего мы завтра начнем здесь работать, и обалдела…

Там все оставалось на том же самом уровне, что и два месяца назад. И вовсе даже не похоже было на то, что в ближайшее время этот цокольный этаж может быть открыт…

Да что тут говорить, — там до сих пор красовался один голый бетон, и даже отделка еще не была начата…

Я позвонила Сергею, он связался с администрацией, и ему подтвердили, что дата открытия опять перенесена, — теперь уже на двадцатые числа месяца…

Сказать, что я была в шоке, — это не сказать ничего!.. Я-то ведь совершенно искренне была уверена в том, что больше никогда в жизни не увижу эту хабалку, мою бывшую сменщицу, а теперь получается, что мне вместе с ней еще работать и работать!..

Как ни странно, Сергей оказался в курсе того, что мы с Леной уже распрощались с Любаней и ее новой подружкой, и сказал, что нам, конечно же, не нужно туда возвращаться. На оставшееся до открытия время он распределил нас по другим салонам. Я сразу же тогда поняла, что это, скорее, было пожелание Любани, которая тоже не желала нас больше видеть. И за это ей большое спасибо.

Вообще-то, если посмотреть на это с другой стороны, ситуация получалась довольно унизительная. Меня откровенно вышвырнули из собственного салона, который я в свое время открывала, в угоду местной хабалке и ее новой подружке, и отправили временно в совершенно другой салон, где я буду сидеть на птичьих правах. Но мне было все равно. Из двух зол выбирают меньшее, — и мне вполне хватило двух предыдущих месяцев, проведенных бок о бок с подлой завистливой дрянью.

Негативчика я за это время хапнула столько, что на всю оставшуюся жизнь хватит.

В этой ситуации мне было гораздо больше жаль Лену, которая вообще не понимала, что происходит вокруг. Они с Любаней столько лет были не разлей вода; Любаня сама же и привела ее сюда, а потом планомерно начала сживать со свету наравне со мной. И Лена все еще никак не могла поверить в то, что их дружба может закончиться вот так печально.

Перечеркнуть два десятка лет оказалось так просто…

Комментарии