Добавить

Проверка на вшивость

                              
 
 
 
                                                    
                                                        
 
        -  Экипажу  построиться  на  пирсе!  Выход  наверх  через  торпедопогрузочный  люк!       Прогромыхали  сапогами  по  сходне,  на  ходу  поправляя  пилотки.  -  В  две  шеренги  становись!  Равняйсь!  Смирно!  Старпом докладывает: — Товарищ капитан второго ранга! Экипаж подводной лодки С 393 по вашему приказанию построен!                                                                                                    — Вольно!                                                                                                                                                                  - Вольно! -  повторяет старпом.                                                                                          — Значит, внимание, товарищи: — начал командир...  И тут я не буду придумывать, как именно он говорил, какими словами, потому, что
забыл — много лет с той поры минуло. Смысл сказанного такой:
    Сложная международная обстановка. На границе с Китаем «тучи ходят хмуро». Пока ещё только мелкие провокации: — у них там «Культурная  революция».  Обострение войны во Вьетнаме. Наше  правительство  пригрозило  Америке. От нас, экипажа, требовалось высказаться о готовности добровольно выступить на защиту братского вьетнамского народа, то есть участвовать в реальных боевых действиях.
    Ни  фи — га  себе! — думаю, — Это  уже  не  просто  автономка, демонстрация  американцам  советского  флага  в Южно китайском море, игра с ними  в  кошки-мышки...
    В  строю — молчание.  Тишина.  Чайка где-то поблизости: — А, А...
Молчание  затянулось.  Командир  быстро  и  недоумённо  глянул  на  замполита, даже,  мне  показалось, растерялся  на мгновение, мол:  «Где же  твоя,  замполит, воспитательная  работа, ядрёный  корень?!»
(А что он думал,  мы  «УРА-А!»  заорём?)
-  Кто  хочет  высказаться?
-  Я!  — Из  строя  вышел  боцман, старшина первой статьи. Высокий, щеголеватый. Смеялся  он  хорошо, заразительно: — скажет какую-нибудь шутку  и сам же  хохочет, а  все  остальные — за ним; не    то над  шуткой,  не то  за  компанию.  А тут, смотрю — серьёзный  стоит, не до смеха.  Говорит, что готов «братскому вьетнамскому...», но без  энтузиазма в голосе. И, что вся  его  команда  рулевых-сигнальщиков   тоже...      Командиру это не  понравилось: — Та-ак, ещё  кто?
Вышел  Мишка   Егоров, мой   годок, торпедист  из  первого  отсека. Говорил, что «для этого и учили». В голосе волнение. Серьёзно:- готов.  А  я? — думаю, — Прикажут — пойду. Куда я денусь с подводной  лодки?  Зачем он душу мотает? Или он решил нам устроить  проверку на «вшивость»?  Но  это  ведь взаправду!  Американцы, конечно же сволочи. Живых людей  напалмом...  Ракетами бы их...  У нас торпеды...  Ещё  два пролива  проходить. Цусимский...
                                  « Там русские спят адмиралы
                                    И дремлют матросы  вокруг
                                    У  них вырастают кораллы
                                    На пальцах раскинутых   рук»...
Тоска...  В проливе  ещё   засекут, и будут пасти...  Вон, тогда,    только вышли в открытое море, уже на экранчике   засветка — пик, пик… — самолёт разведчик  американский «ОРИОН» — Центральный! — ору: — Прямо по курсу  сигнал слабый — AN APS -20!  Всё ясно — ревун: БЕ БЕ БЕ… -  Всем вниз! Срочное погружение! Задраить верхнерубочный люк!  Шум, свист, бульканье, туман в   отсеке. Воздух из «быстрой» цистерны стравливается в отсек — уши заложило. (Сглотнул, — щёлкнуло.) — Боцман! Ныряй на глубину...   Даже если на перископной    глубине  идём, всё равно ныряем, а то и так, без локатора увидит.
 Пока  дойдём  до района учений, прятаться приходится.  Где Америка и где мы...  Шарахаются у наших границ, как у себя дома!  Лодку из нашей бригады,- «годки» рассказывали, в атономке когда были, запеленговали и ни провентилироваться, ни аккумуляторы зарядить. Гоняли, гоняли… Всплыть пришлось. А над ними три вертолёта    висят  и эсминец противолодочный — в трёх кабельтовых. Семафорят оттуда: «Как вы чувствуете себя в НАШИХ тёплых водах?»  Их уже, — считают, эти воды,  нейтральные-то.  Семафорят: « Мы готовы вас обеспечивать», мол, « Давай,  ещё в прятки поиграем?»
    А мы тоже, не лыком шиты! Вон, когда авианосец  Энтерпрайз припёрся со своей свитой в Японское море.  Шёл  в порт Сасебо, на юге Японии. Мог бы и с океанской стороны зайти. Нет, надо -ж  было  повыпендриваться, нервы нам потрепать!  Готовность номер один            по флоту объявили. У гидроаккустика  на экране  пляска от шумов — никогда такого не видел. Мы этот авианосец условно атаковали. Говорили, что семь наших лодок его на прицеле держали.  А если бы война?  Всё Японское море в ядерном дерьме...  «Игрули», блин...
   А тогда, на учениях, мы по нашему новейшему крейсеру стреляли, так он нас обнаружил, только когда две торпеды у него под килем прошли. Тоже мне — «новейший»!    … А тогда, на   первенство эскадры...  Еле нырнуть успели, — эсминец над нами протарахтел — плафоны тряслись. Считай, — потопил нас. Как он там маневрировал, откуда появился? Как чёрт из табакерки. Представляю, какое у них было ликование...  А  нам потом — нагоняй, отработка задачь...  Эх, ма!  Тут 50 на 50...  Командир, потом, на построении, шапку снял, нам показал: — «Спасибо, засранцы! По-олную навалили»! — в штаб пошёл, злющий. Мы у него опять виноваты! Сам всё промухал...   ЗИП надо пополнить...   Вдруг опять, как тогда, лампа в блоке точных координат «гавкнется»?   Ищи  потом, прозванивай...  А вдруг на моей вахте?  И в приёмнике второго диапазона на «НАКАТЕ»  уже два раза паяли...
— Кто ещё хочет сказать?! — в голосе командира слышалась угроза. Лицо его стало красным.  Кто-то сказал: — Я!  и хотел сделать шаг вперёд, но командир махнул рукой: — отставить, мол, с вами всё ясно.
-  Вот так я вам скажу: — Я!  Ваш командир! Иду добровольцем на моём корабле! А вы — мои подчинённые! Пойдёте  туда, куда прикажу!  Всё.  Экипаж, итииху  мать, «защитнички»… — Ушёл в сторону штаба. Наверное, будет  докладывать, что экипаж «все, как один...».  -  Смирно! — старпом, — руки прижаты к бокам, проводил его поворотом головы.  — Вольно! Разойдись! Двадцать минут перекурить.
    Все разбрелись. Кто на торец пирса, кто в курилку. Мрачные. Каждый сам по себе.  Я ходил туда-сюда по пирсу. В голове одна   мысль дурашливая; (стишок вспомнил):
                                   Гриб боровик
                                   Всем грибам полковик
                                   Повелел приказал
                                   На войну идти
                                   Отказалися опёнки:
                                   " У нас ножки очень тонки"!
Гриб боровик...  Слова присяги: « Я всегда готов по приказу Советского правительства...»  А приказа-то не было!  «… выступить в защиту своей Родины...» — Так Родины  же!  Вьетнам мне что, Родина?
…  А они там   живых людей напалмом… Подонки!  Деньги им там платят за каждый   вылет. Сверху-то, красиво смотреть:— пух, пух -  дымочки...  Прикажут — пойду.  Приказы не обсуждаются.
    И началось: — Боевая тревога! По местам стоять, корабль к бою походу приготовить!                                                                                            Выгружали  учебные торпеды, грузили боевые. Топливо, вода, продукты, банки эти  жестяные с сухарями, галетами, ящики с  консервами… — суета.
К утру: — «Сходню на пирс!» — отвалили.  Погрузились, всплыли в заливе — отдифферентовались и ошвартовались у плавбазы на рейде. Все     лодки нашей бригады, — по несколько корпусов с каждого борта.
  По флоту — «готовность один».  Ждали приказа.  Учения по борьбе за живучесть — каждый день по несколько раз, политзанятия.  На
рейде, в готовности,  простояли месяц. Потом — отбой тревоги.  Во Вьетнаме обошлись без нас, «защитничков».

Комментарии