Добавить

Мотивация Небес. Том 1

ОТ ИЗДАТЕЛЯ

Чтобы удовлетворить любопытство наших уважаемых читателей я решил сказать несколько слов об авторе и о тех обстоятельствах, в которых была обнаружена рукопись. Я давно связан с издательским делом, но такого, если честно, не встречал еще ни разу и даже не слышал о чем-то подобном. В один из обычных осенних дней в Санкт-Петербурге, где находится наше издательство, к нам средь бела дня вломились, тряся «корочками» перед носом, пятеро в масках. У них была полная экипировка спецназа, даже автоматы и легкие бронежилеты, которые бывают еще у инкассаторов. Естественно, это моментально породило хаос и абсолютную панику в нашем спокойном и уютном уголке просвещения, коим мы всегда считали наше предприятие. «Пришельцы», как мы потом стали о них говорить, так активно предъявляли нам свои документы, что мы даже толком не разобрались, кто именно пожаловал к нам со столь странным и внезапным визитом. Один из ворвавшихся «стражей порядка» потребовал показать список всей издаваемой нами литературы за последний год. Так как среди издаваемых книг у нас не было даже намека на какие-либо запрещенные законом тексты, а всего лишь развлекательная, детективная и полу­фантастическая литература, это вызвало еще большее удивление и ступор у большинства моих коллег. После предъявления списка книг, товарищи в масках потребовали предоставить для изъятия в качестве вещественных доказательств так же по одному экземпляру каждой книги из списка. Мы судорожно опорожнили полки издательства, после чего группа растворилась в дверном проеме так же быстро, как и появилась в нем. Стоит ли говорить, что наши дальнейшие запросы в различные органы правопорядка не внесли ясность по поводу этого визита, потому что у них просто не было к нам претензий.
Но на этом череда загадочных событий не закончилась. Разгребая завалы вываленных книг на моем личном столе через два-три часа после инцидента, я обнаружил небольшой посторонний картонный конверт, который было невозможно не заметить, если бы он там лежал до появления «нарушителей спокойствия». И тем страннее было его тут видеть после «проверочного визита» непонятно кого. В конверте я обнаружил USB флэш-карту, письмо, адресованное, как оказалось, лично мне и еще какие-то официальные бумаги.
Поскольку история сама по себе странная, будет неуч­тиво с моей стороны, прервать ее и умолчать о том, что же было в самом письме и бумагах, так как они хоть немного приоткрывают завесу тайны автора этого текста.
 
Добрый день, Андрей!
Я решила передать Вам мою историю, чтобы предупре­дить о тех событиях, которые ждут весь мир и вашу страну в будущем. Вы занимаетесь подходящим жанром литературы, потому что правду в наше время можно смело писать только в научной фантастике, или детективах. Иначе, либо засудят, либо еще хуже, так как многое из описанных событий в моей истории является гос. тайной сразу нескольких государств. Но не волнуйтесь, — издавая это как научную фантастику, вы снимаете с себя всякую ответственность за эту информацию, а меня им все равно не поймать. Причины, по которым я выбрала именно вас, очень просты. Во-первых, вы мой дальний родственник по отцовской линии. Во-вторых, вы единственный из моих родственников, кто профессионально занимается издательским делом. И третья причина — город, в котором Вы живете. Книга еще не издавалась ни в Англии, ни в Европе, хотя основные события разворачиваются именно там, да и сама я англичанка. Но так как великие перемены мира должны начаться именно с вашего города, славного Санкт-Петербурга, выйти в свет книга так же должна именно тут. Ведь она имеет к ним самое прямое отношение. Она их начинает!
Так как юридически Вы не сможете издать рукопись без автора — считайте, что я, Элеонора София Андерсон, гражданка Соединенного Королевства, как автор безвозмездно передаю Вам, Андрей, исключительные права на издание этого текста (подписанный договор прилагаю). Чтобы избежать разночтений по оформлению макета, я позаботилась о нем сама. На флэш-карте вы найдете уже готовый сверстанный макет с обложкой и всеми иллюстрациями к книге. Вам останется ее только напечатать. Ту часть вырученных денег от продажи книги, которую Вы обычно платите авторам в качестве роялти, прошу вложить в рекламную кампанию книги, так как для меня очень важно, чтобы информацию, которую она содержит, узнало как можно больше людей.
На этом я с Вами прощаюсь. Удачи Вам!
eL’Sand

 
Такая история, друзья! Среди известных мне родственников, к слову, я ее не нашел. Поэтому прошу вас не забывать, наслаждаясь текстом этой замечательной книги, которая мне самому очень понравилась, что возможные совпадения с реальными лицами это чистая случайность. А так же, что я, ваш покорный слуга, никакого касательства к написанию сего текста, к сожалению, не имею. Я лишь стал случайным обладателем поистине бесценного литературного сокровища, аналогов которого, как профессиональный издатель, я не встречал еще ни разу в жизни.
 
1. Алан
— Я вам гарантирую, профессор, что если вы не будете с нами сотрудничать, я упеку вас далеко и надежно! И никакие регалии и мировая слава вам не помогут! Одиночная камера поможет вам это осознать! — Армейский офицер с силой бросил трубку, и видео отключилось.
— Мы нашли его, мистер Фостер, — доложил вошедший в походную палатку командир разведгруппы.
— Вы уверены, что это именно он? В прошлый раз вы ошиблись.
— При всем уважении, сэр, мои ребята никогда не ошибаются.
Эвил Фостер вопросительно поднял брови.
— Вы же взяли не того?
— Он в последний момент подменил себя на другого человека, сэр.
— Вот мне и непонятно, Рамирес, что случилось со всей вашей группой, два километра с упоением тащили на руках не того человека? Ну ладно группа, вы же потомок индейских вождей. Вы-то куда смотрели?
— Кто этот человек, сэр? — продолжил разведчик. — Вы ведь не все о нем рассказали.
— Что вы себе позволяете, майор?!
— Зачем он вам нужен? Вы ведь знаете, какими способностями он обладает?! — Он пристально смотрел на Фостера.
— Он преступник! Остальное вас не касается! Ваше дело найти его и передать в мою лабораторию.
— Нам нужно знать о нем как можно больше! — настаи­вал Рамирес. — Иначе я снимаю с себя ответственность за результат операции!
— То есть? Вы хотите сказать, что лучшая разведгруппа всей армии — девять специально обученных и тренированных бойцов с самым современным вооружением и навигационной аппаратурой, при поддержке целой армейской дивизии не гарантирует поимку одного безоружного беглеца?!
— Мы уже нашли место, где он находится, и локализовали периметр, но для верности мне необходимо знать, на что он способен! — чеканя каждое слово, повторил майор.
— Он выкрал самый охраняемый артефакт, быть может, за всю историю человечества, майор! Вы довольны?! Исходите из того, что он способен на все!!! — Эвил был мрачнее тучи.
***
Стоял теплый зимний день. В этой точке земного шара, в джунглях, было приятно находиться именно зимой, потому что летом температура и влажность воздуха превышали все разумные пределы. Это был один из немногих нетронутых человеком уголков дикой природы. Но сегодня джунгли были другими...
— Алан Даймонд. Положите руки на голову… Медленно и без резких движений, — прокаркал портативный мегафон.
На небольшом каменистом утесе, на берегу реки стоял безоружный молодой парень. Он был одет в удобную походную одежду, а в руках держал посох и дорожный мешок.
Услышав обращение, он спокойно положил вещи на землю и завел руки за голову.
Через некоторое время из джунглей вышли несколько солдат в камуфляже с автоматами наперевес. (Между собой они общались только знаками.) Один из них подошел немного ближе к путнику.
— Вы Алан Даймонд?
— Да, я, что-то случилось? — невозмутимо отозвался тот.
— Он еще издевается. — Солдаты переглянулись.
— Вот, наденьте это. — Кинул наручники тот, что подошел к нему ближе.
Алан приладил к дорожной сумке свой посох и надел ее на спину. Потом он поднял массивные наручники с хит­рым механизмом и ловко щелкнул ими у себя за спиной.
Выждав некоторое время и убедившись в том, что тут нет никакого подвоха, спецназовцы осторожно подошли вплотную к нему. В следующий миг они попытались резко нагнуть его, заломив ему руки за спиной, но они весили как будто бы по полтонны каждая, и оба солдата оказались на земле у его ног.
Остальные бойцы, выросшие на краю утеса, синхронно вскинули автоматы. Арестованный стоял неподвижно. Поверженные бойцы рефлекторно отскочили на несколько шагов.
— Я не люблю ходить лицом вниз с заломленными руками. Вы уж извините меня, — спокойно сказал Алан, — просто покажите, куда идти.
Даже на привыкших ничего не выражать лицах солдат на долю секунды проступило некоторое удивление. Майор дал жестами несколько распоряжений и указал путнику направление дулом автомата. Алан развернулся и пошел в указанную сторону. Командир группы и еще один боец нагнали его и повели под конвоем.
— Я рад, что вы опять решили пообщаться со мной, — ни к кому конкретно не обращаясь, сказал Даймонд, но майор почему-то подумал, что это обращение адресовано ему. — Если бы вы знали, как одиноко находиться одному в джунглях. Поэтому я надеялся, что опять встречу вас в этих безлюдных местах.
Они вошли в джунгли, солдаты следовали за ними полукругом, держа автоматы наготове. Еще четверо тайком передвигались поодаль, по двое с каждой стороны. Им предстояло пройти всего несколько сот ярдов до ближайшего места, подходящего для посадки вертолета.
— Вы ведь изнываете от любопытства, майор? — улыбаясь, спросил арестованный.
Несмотря на конвой и наручники, он двигался легко и непринужденно.
Рамирес переглянулся с напарником. Рядом с Даймондом он испытывал странное, почти забытое, волнующее чувство глубочайшей раскрепощенности и свободы.
— Да, я не преступник, вы правильно догадались, — спокойно продолжал Алан. — Формально меня можно обвинить в дезертирстве, если, конечно, не учитывать, что я никому не давал присягу. Об этом ведь все равно никто из вас не знает.
— Отставить разговоры! — привычно приказал майор. — Надеюсь, артефакт у тебя с собой, а то несладко тебе придется. На этот раз не сбежишь.
— Если вы про Чашу, то я ее еще сам не нашел. А эти хитрые наручники мне не помеха. Вот посмотрите.
То, что происходило дальше, майор не мог объяснить себе простым рациональным способом. Арестованный аккуратно прикоснулся пальцами к металлическим дугам — закаленная сталь мгновенно размякла.
— Только не нервничайте. Я не причиню вам вреда.
Он быстро освободил руки и вытащил из-за спины свой посох. Сломанный браслет еще какие-то доли секунды болтался на запястье — до тех пор, пока окончательно не потерял способность удерживать форму. Рамирес и его напарник, не сговариваясь, отскочили на шаг и вскинули автоматы.
— Не бойтесь, майор. Если бы я хотел вас убить, то давно бы уже это сделал.
— Почему же не сделал? — Этот Даймонд начинал раздражать его. Мало того, что он не вписывался ни в какие рациональные рамки, так еще и его собственные мысли не были для него тайной.
— Не злитесь. Я не причиню вреда ни одному вашему бойцу. — Алан продолжил движение. — Вы много повидали в жизни, — продолжал он. — А знаете, что самое сложное в жизни любого нормального человека?
Пространство вокруг него излучало такую тишину и спокойствие, что этот вопрос, похоже, застрял в ней навечно, медленно и степенно пробираясь в сторону майора.
— Да, кстати, о самом сложном — передайте сержанту Эдвансу, что если он не свернет немного вправо, то через пять шагов наступит на ядовитую змею и умрет за считанные секунды, — дружески посоветовал Алан.
Рамирес и его напарник вновь переглянулись. Сержант Эдванс шел в двадцати ярдах справа от основной группы. Сообщить ему об этом можно было только по рации, но сделать это — означало довериться врагу, на которого они вели охоту уже больше года.
— Не пытайся меня провести, Даймонд.
Рамирес всегда считал, что умеет распознавать ложь. Похоже, арестованный не врал, но не мог же майор плясать под его дудку. Времени для выбора уже не оставалось.
Алан остановился и повернулся в сторону, в которой предположительно должен был находиться Эдванс. Его силуэт нечетко отслеживался ярдах в двадцати к востоку.
— Это действительно сложно, майор, — сказал он. — Но если вы не хотите верить, даже под угрозой потерять своего сержанта, тогда спасать его придется мне.
— Не хватало еще, чтобы вы подумали, что я сам змею туда подложил, — опять прочитав мысли майора, он резко поднял обе руки перед собой. Тело его изогнулось, и посох, молниеносно оказавшийся в руках, засиял оранжевым светом.
Майора ослепила белая вспышка, и как будто бы заряд неизвестной энергии полетел в сторону Эдванса. Джунгли прямо перед ним взорвались тонкой сплошной линией. Сержант упал навзничь. Сразу же раздались выстрелы. На лицо Рамиреса брызнуло несколько теплых капель. Загадочный путник продолжал двигаться с невероятной быстротой. Он как будто рисовал в воздухе замысловатые надписи, невероятно быстро двигая посохом и всем своим телом.
 
Выстрелы прекратились. До сознания майора какое-то время доносились только отдаленные звуки осечек.
Левое плечо и правая нога Алана были окровавлены. Ему пришлось присесть, а потом и лечь на землю, но лег он тоже необычно — он лежал, как бы обнимая землю. Рамирес вспомнил этот прием, который он еще в детстве узнал от одного шамана.
Несколько солдат подбежали ближе и бросились к арестованному.
— Отставить! — закричал майор и предупреждающе выстрелил в воздух из пистолета.
— Он убил Эдванса!
— Я сказал «отставить»!!! — проорал Рамирес опять. — Нам нужно доставить его живым.
— Я в порядке! — прокричал Эдванс, приближаясь к основной группе. Он был невредим, только выглядел слегка бледным и взъерошенным. — Разрешите доложить господин майор, — сказал он, подойдя ближе.
— Докладывайте.
— Но вам необходимо обязательно пройти со мной, сэр.
— Зачем, сержант?! Доложите сначала, что произошло!
— Вы должны это увидеть, сэр. Это… это… — Сержант был опытным бойцом и повидал многое, но такого выражения на его лице Рамирес еще не видел никогда.
Майор указал жестами остальным охранять Алана и двинулся за Эдвансом.
Еще не дойдя до места происшествия, он увидел квад­ратную ледяную стену толщиной в три дюйма и шириной в добрый ярд.
— Пойдемте, сэр, — сказал Эдванс, — самое удивительное — это даже не стена.
Когда они подошли еще ближе, майор заметил, что в толстую ледяную полосу вмерзла змея с открытой пастью. Она вмерзла в стену дважды. Ее хвост был на стороне Эдванса, почти все тело судорожно извивалось за ней, а голова была полностью вморожена в толщу льда.
На майора смотрели изумленные глаза мамбы, а на поверхности торчали только страшные зубы в открытой для укуса черной пасти. Лед уже успел подтаять и покрылся тонкой водяной пленкой.
— Моментальная заморозка! — медленно, с трудом выговаривая каждый звук, произнес он. По его спине прокатилась волна озноба.
Еще несколько мгновений ему понадобилось для того, чтобы взять себя в руки. Он развернулся и направился туда, где остался лежать путник.
Придя на место, он жестом отослал всех бойцов на приличное расстояние, чтобы они не могли его слышать. Они рассредоточились полукругом и опять взяли путника в прицел автоматов.
— Как ты это сделал? — полушепотом спросил он, присев на корточки.
— Не тот вопрос, майор, — задумчиво произнес Алан, внимательно рассматривая свою ногу.
Было видно, что он опять колдует, мудрит над своей открытой огнестрельной раной.
Майору не пришлось долго думать. Он и без Алана знал, что нужный вопрос уже давно пробивает себе дорогу в его сознании.
— Ты спас его! Зачем? — Голос Рамиреса дрогнул, в нем чувствовалась смесь разочарования, боли и восхищения.
— Кто-то из нас должен был сделать это, — спокойно ответил путник, внимательно посмотрев на Рамиреса.
У майора помутилось в глазах: он мгновенно вспомнил всех своих людей, которых потерял за долгие годы службы.
— Если это тебя успокоит: ты выбрал выполнение задания, но это был не твой выбор. Всего лишь выполнение устава, который уже почти заменил тебе разум. — Алан добил его своей прямотой.
— Да что ты знаешь?! — вскинулся майор. Бойцы занервничали, и ему пришлось сразу же сделать жест «Ок» и успокоиться самому.
Алан приподнялся, сел поудобнее и стал аккуратно раздвигать складки на правой штанине. Можно было заметить, что кровотечение из этой огромной раны уже каким-то чудом остановлено.
— Я о том, что ты необычный человек, Диего. Не пора ли тебе заняться действительно настоящим делом? — спокойно продолжал он. — Бегать по лесам и выполнять непонятные приказы — это уже не твое. Неужели ты это еще не чувствуешь?
— Перевербовать пытаешься?
— Освободить… — Их глаза встретились. — Естественно, твоя свобода будет мне тоже выгодна, потому что ты, скорее всего, станешь моим хорошим другом. Во всяком случае, я на это надеюсь.
— От чего освободить?
— Ты ведь уже сам это понял.
Волна озноба опять предательски захватила Рамиреса. Он не мог выразить это словами, но понимал, что уже точно знает, что предлагает ему Даймонд.
Он задумался и даже на мгновение забыл, что находится сейчас на важнейшей секретной операции внутренних войск в другой стране.
Его вернул на землю звук приближающегося вертолета. Вертолетов было несколько, и это было не по плану — должен был прилететь только один. Видимо, в штабе услышали перестрелку и решили подстраховаться.
— Я все сказал. Если ты захочешь кардинально изменить свою жизнь, ты сможешь найти меня еще раз. До встречи, Диего, — Алан поднял голову, закрыл глаза, поджал ноги к груди и обхватил их руками. — Я иду к тебе, — обратился он к кому-то неведомому, и его тотчас закружило в ураганном вихре, непонятно откуда взявшемуся в этих непроходимых джунглях.
Рамиресу моментально засыпало глаза землей и сухими листьями.
Осмотревшись, он даже не удивился исчезновению Алана. Майор абсолютно точно почувствовал: только что сама судьба встретилась с ним в образе этого человека.
2. София
Здравствуйте. Меня зовут Софи. Я расскажу вам историю, которая изменила всю мою жизнь, и надеюсь, что подобное случится с каждым из вас.
Начну я с событий годичной давности. Тогда я жила в пригороде Лондона в обычной английской семье. Через неделю мне должно было исполниться шестнадцать лет, из которых я уже три года провела без родителей.
Итак, год подходил к концу. Я лежала на кровати в своей каморке на чердаке и мысленно перебирала самые яркие дни своей жизни. Это, конечно, было время, которое я успела провести вместе с родителями. Я во всех деталях помнила, как мы выезжали на пикник, на берег небольшого озера близ Чикаго. Я вспомнила наш красивый и уютный дом в пригороде и некоторые путешествия, в которые мы ездили всей семьей. На уикэнд мы выбирались в окрестности озерного края, но иногда родителям удавалось освободиться от работы и мы уезжали далеко от дома, чтобы полюбоваться достопримечательностями нашей замечательной страны. Это были самые счастливые моменты моей жизни.
Я особенно любила вспоминать о них в «мрачные» дни, которых в последнее время у меня было немало. После гибели родителей в авиакатастрофе меня забрал к себе дядя по маминой линии из далекой Англии. Его звали Феликс Гриспинг, и, как я любила говорить про себя, этим было все сказано.
До этого я его ни разу не видела и даже не знала о его существовании. Более того, я ни разу за первые семь лет моей жизни не была в Англии. Родители, по всей видимости, вообще не общались с Гриспингами, хоть и были родственниками.
До гибели они работали вместе, имели дело, как они мне говорили тогда, с какими-то очень маленькими частицами. Теперь я понимаю, что это, скорее всего, были наночастицы. Папа был русским физиком, одним из тех ученых, кто эмигрировал в США в начале девяностых. Мама была англичанкой. Она занималась химией. В Штатах они работали над крайне засекреченным проектом, в котором было задействовано несколько стран. Больше родители об этом ничего не рассказывали.
Я, как ни удивительно, в самых мелких деталях помнила нашу последнюю поездку на отдых. Отец, видимо, предчувствовал беду, и поэтому вел себя как-то странно. Он подвел меня ближе к костру и незаметно, пряча его даже от мамы, передал мне маленький амулет, похожий на старинную подвеску с диковинным восточным узором.
— Храни его как зеницу ока. Когда тебе будет плохо, сожми его в руках, поверни вокруг своей оси и попроси о помощи.
— И что будет?
— Он защитит тебя от всех злых людей в этом мире.
Я помню, как после этих слов вообразила себе шаро­образный щит вокруг себя.
— Носи амулет на шее как подвеску, и, когда кто-нибудь вздумает тебя обижать, — повторил папа, — просто поверни его, и все будет хорошо…
Я доверяла отцу, но в тринадцать лет уже понимаешь, что такое бывает только в сказках. Поэтому просто взяла подвеску как подарок отца и надела ее на шею.
Через неделю родители погибли в одном из местных перелетов, которые они регулярно совершали по работе.
Дядя Феликс приехал за мной на второй день. Как я поняла потом, семью Гриспингов интересовали только две вещи — деньги и репутация. Родители оставили мне порядка четырехсот тысяч долларов на различных счетах плюс дом и пару машин. Все наследство оценивалось приблизительно в восемьсот тысяч.
Когда мы с дядей Феликсом приехали в его дом в пригороде Лондона, меня разместили в просторной спальне. Вся семья всячески меня обхаживала. Каждый старался угодить. Я тоже не оставалась в долгу и старалась помочь всем, чем могла. Тем более что они постоянно жаловались на свою стесненную финансовую ситуацию.
У Гриспингов было еще две дочери — Сесиль и Летиция. Мне нравилось ездить с ними на шопинг и покупать для нас все «необходимое». В это необходимое входили одежда, косметика, всевозможные украшения, развлекательные игры, бытовая техника, даже иногда мебель. Вернее, покупал все дядя, но он всегда спрашивал меня, можно ли тратить мои деньги на подарки сестрам, себе и тете Кларис.
Мы выбирались в город два раза в неделю и каждый раз приезжали с полной машиной обновок. На себя же я старалась особенно не тратиться.
Я старалась угодить моим родственникам и поэтому ни в чем им не отказывала. Дядя жаловался, что у него уже очень старый автомобиль, и я с радостью предложила купить ему новый в подарок на день рождения…
3. Новая жизнь
Я пошла в школу и сразу стала одной из лучших учениц в классе, но со сверстниками общалась мало. Все ребята в школе поначалу сторонились меня, а я особенно никому в друзья не навязывалась, потому что с раннего детства умела развлекать себя сама.
Потом выяснилось, что сводные сестры распускали обо мне всевозможные сплетни. Начиная с того, что я больна редкой формой заразной оспы, и заканчивая тем, что я навожу порчу на всех, кто ко мне плохо относится.
Это, конечно, была полная чушь. Хотя, как говорится, нет дыма без огня. Сестры чувствовали, что я сильнее их. Не физически, а как-то по-другому. Я сама еще не могла бы этого объяснить, но тоже чувствовала эту разницу и потому старалась всячески ее сгладить, чтобы не вызывать у них раздражения.
Я замечала за собой, что умею приблизительно угадывать мысли человека, если нам приходилось пообщаться хотя бы несколько раз. Папа объяснял это тем, что у меня чистое сердце, которое хорошо чувствует людей. Некоторые ученики в школе, с подачи моих сестер, приняли это за недобрый глаз.
Я достаточно рано поняла, что взрослые люди скрывают свои истинные намерения от всех окружающих. Мои родители всегда пытались максимально объяснить мне свои цели и мотивы своих дел и поступков. Гриспинги в тех же ситуациях вели себя по-другому. Попросту врали, хамили или недоговаривали. Потом я заметила, что так же делают все остальные взрослые, которых я встречала. Я периодически пыталась разговаривать об этом со своими знакомыми сверстниками, но это их не интересовало. Поэтому мне становилось с ними скучно, и я под удобным предлогом незаметно исчезала из очередной компании.
Все-таки я нашла себе двух друзей в нашем классе. Один из них, Ян Божевский, кроме того что был лидером и имел неплохие отметки, умудрялся оставаться неплохим парнем. Еще в нашу компанию входил отъявленный двоечник Даниэль Вотс. Он нравился мне тем, что все ставил под сомнение. В результате его постоянных сомнений и вопросов у нас достаточно часто возникали интересные идеи и споры.
4. Переселение
Первое время мне было хорошо с новыми родственниками. Они меня не обижали, и я даже на какое-то время забыла о словах отца, хотя носила подвеску как память о нем.
Несколько раз в гости приходила женщина из отдела по опекунству. Сначала она приходила раз в месяц, потом реже, а потом стала приходить раз в год. Я неизменно говорила ей, что у нас все в полном порядке, что в доме царят мир, дружба и согласие. Хотя, конечно, я замечала, что родственники относятся к моим многочисленным подаркам как к чему-то само собой разумеющемуся и даже порой начинают давить на меня, чтобы я сделала им очередной, более дорогой, презент. В общем, если называть вещи своими именами, подарками все эти покупки просто назывались. На самом же деле с момента, когда я переступила порог дома Гриспингов, вся их семья стала жить за счет опекунства и тех денег, которые остались от моих родителей.
Меня это особенно не волновало. Я знала, что мир в доме и хорошие отношения с родными людьми бесценны, и готова была отдать все свои деньги родственникам. Тем более что они в них так нуждались. Так прошли первые два года моей жизни у Гриспингов…
Был один из немногих погожих зимних дней. Я шла домой из школы. Настроение было хорошее. «Завтра у меня будет мой пятнадцатый день рождения», — думала я.
Было так хорошо, что мне хотелось поделиться радостью со всеми, кого я повстречаю на пути. Я дошла до дома, покружилась немного перед входом и весело вбежала по ступеням крыльца.
Пройдя привычным маршрутом, я распахнула дверь своей комнаты. Все мысли были только об этом долгожданном празднике, и я не сразу поняла, что вокруг происходит что-то не то.
Я замерла посреди комнаты. Что-то остановило меня. Я так и осталась стоять на месте, как будто с разбегу натолкнувшись на каменную стену. Если мои ноги не перепутали дорогу от избытка чувств, то должны были принести меня к моей комнате.
Что-то подсказывало, что я действительно не ошиблась, но выглядела моя комната совершенно ужасно: все мои вещи были скомканы и кое-как запиханы в три больших мешка для мусора. Маленькие милые сердцу безделушки, заколки для волос и различные небольшие вещицы валялись, разбросанные по всему полу. Было такое впечатление, что в комнате только что закончился ураган. Передо мной стояла Сесиль — старшая из сводных сестер, она что-то запихивала в еще один мусорный пакет.
— Ты что здесь делаешь? — в недоумении спросила я.
— Я здесь живу, — с ехидной ухмылкой бросила она. — А ты теперь живешь в чулане! — И она безудержно захохотала.
Вдоволь отсмеявшись, Сесиль пошла в наступление.
Она была старше меня на два года и выше на полголовы. Это стало особенно ощутимо, когда она подошла вплотную и одним рывком подняла мусорный пакет с одеждой. Ткнув им в мою грудь и с нажимом, указывая мне за спину, она громогласно прошипела:
— Дверь там! Знай свое место, сиротка!
Это было как удар молнии среди ясного неба.
Конечно, я догадывалась, что сестры меня недолюбливают, но есть же еще дядя и тетя? Я расплакалась и побежала к дяде Феликсу. Дядя, как обычно после работы, сидел у телевизора с газетой в руках.
— Дядя! — в слезах, отчаянно жестикулируя, я подбежала к нему. От обиды все слова в голове перемешались.
Дядя отстранился:
— Что ты делаешь? Не видишь, я занят!
— Дядя! Сесиль выгоняет меня из моей комнаты! — Мне было сложно говорить, я прерывисто дышала, захлебываясь слезами.
— Разбирайтесь сами!
— Но как же это? — Я не могла больше ничего сказать. Все слова вылетели из моей головы.
Дядя отложил газету и пристально безучастно посмотрел на меня. Он бесконечно долго смотрел, молчал и думал о чем-то. Меня он, похоже, вообще не замечал.
— Ладно. Пойдем со мной.
Я, как могла, приободрилась и пошла вслед за ним в надежде, что это всего лишь недоразумение и он сейчас заступится за меня. Мы дошли до моей комнаты. Дядя Феликс вошел и закрыл передо мной дверь. Я постояла у закрытой двери и через пару минут уже почти успокоилась. Дядя относился ко мне лучше всех в этой семье, и я была уверена, что он сейчас восстановит справедливость.
Через пару минут дверь открылась, и он вышел из комнаты с мешками для мусора, в которых были мои вещи.
— Пойдем, — сказал он, направляясь к лестнице, ведущей на второй этаж.
Я, ничего не понимая, пошла следом. Мы поднялись на второй этаж, но дядя продолжал идти по лестнице вверх. Насколько я знала, выше второго этажа был только чердак. Он был необитаем и забит всяким хламом. Дядя шел именно туда, и я машинально, как в дурном сне, продолжала следовать за ним.
Мы поднялись в каморку, в которой с трудом поместились старая кровать и маленький столик. В потолке было достаточно широкое окно, через которое были видны крыши соседних домов и небо.
— Теперь ты будешь жить здесь. Сесиль уже большая, и ей нужно больше места.
— Но, дядя, как же так? — еще не веря своим глазам, пыталась протестовать я.
— За все надо платить, — непонятно почему сказал дядя Феликс и пошел обратно.
И тут меня осенило. Деньги на моих счетах практически закончились, и я уже не могла покупать дорогие подарки всем моим родственникам.
«Значит, до этого они просто продавали мне свое внимание за мои деньги?». Эта мысль в буквальном смысле вывела меня из равновесия. У меня закружилась голова, и я провалилась в черноту забытья.
Очнулась я на пыльной кровати. Был уже вечер. На меня с новой силой нахлынули грусть и отчаяние. Я опять ощутила себя такой же одинокой, как после гибели родителей. Слезы текли по щекам. Даже время остановилось и отказывалось идти вперед. Из головы не выходила последняя фраза дяди. Я ведь отдала им все свои деньги, ни разу никого из них не обидела!
За что еще надо платить?!
5. Родные люди
С того дня вся моя жизнь сильно изменилась. Теперь я не просто помогала, а выполняла практически всю работу по дому. Мыла посуду, гладила на всю семью, убирала и наводила порядок в садике перед домом.
Гриспинги объясняли это тем, что я должна отрабатывать те деньги, которые они на меня тратят. И они, конечно, уже давно забыли о том, что если бы я не тратила родительское наследство на подарки, его бы мне хватило лет на шестьдесят безбедной жизни.
Теперь я была так загружена, что едва успевала сделать домашнее задание, а о том, чтобы в открытую встречаться с парнем, как уже делали большинство моих сверстниц, приходилось только мечтать. Родственники и раньше под различными предлогами запрещали мне общаться с мальчиками, а теперь у меня на это еще и времени не хватало. И все же со временем я смогла придумать как их перехитрить.
Но, справившись с этой проблемой, я столкнулась с еще большей. Встречаясь длительное время с одним парнем, а потом еще с одним, я поняла, что правы те, кто говорят, что у мужчин только одно на уме. И если им в чем-то отказать, то… В общем, в парнях я сильно разочаровалась, и после своей второй неудавшейся «попытки» решила какое-то время общаться только с Яном и Дэном, которые видели во мне скорее напарника, чем девушку.
Я не боялась тяжелой работы по дому. Наоборот, я умела найти интерес в каждом деле, которым занималась. Больше всего меня утомляло то, что сводные сестры и мачеха постоянно придирались к моей работе. А когда я перестала обращать внимание на пустые упреки, начинали унижать и кричать на меня. Иногда дело даже доходило до подзатыльников. После этого я неизменно убегала в свое убежище под крышей и надолго запиралась там изнутри. Проливая слезы по минувшим счастливым годам, я вспоминала родителей и их милых друзей, которые были добры со мной. Самым ужасным для меня было то, что других вариантов у меня пока не было. Гриспинги тоже это прекрасно понимали и пользовались ситуацией, как только могли.
***
Так прошел еще год. Теперь, когда мне почти исполнилось шестнадцать, я поняла, что все, о чем мне говорили Гриспинги до моего переезда в эту каморку, оказалось абсолютной ложью.
Правда была в том, что я оставалась одинокой все эти три года после смерти родителей. Родственники выкачивали из меня родительские деньги. Когда же деньги закончились, стали выкачивать мои жизненные силы. Теперь я прекрасно понимала слова поэта: «У меня есть братья, но нет родных». Но от этого легче мне не становилось.
Они действовали как самые настоящие вампиры из классических романов. Только упивались они не моей кровью, а моими чувствами. Первым делом они установили специальные правила поведения в доме и распределили обязанности. Причем правила устанавливались для всех, но в обязанности всей семьи входил по большей части контроль надо мной. У каждого правила было свое официальное объяснение, но при этом у всех была одна общая неофициальная причина — унизить и поиздеваться надо мной, довести меня до истерики, растоптать и уничтожить мое достоинство.
Сводные сестры просто так самоутверждались. А дядя с тетей, похоже, так мстили моим умершим родителям за то, что они были успешнее и умнее них. Среди членов семейства Гриспингов со временем были поделены сферы влияния. Тете Кларис достался самый лакомый кусок, она контролировала правильность уборки в доме. Так как в уборке нет предела совершенству, пыль ведь может и за полчаса нападать, мне доставалось каждый раз, когда тетя была не в духе. Почти каждый раз.
— Ну что, дорогая моя? Посмотрим, откуда у тебя руки растут, — любила приговаривать она.
Дальше она неизменно уделяла внимание моей плохой наследственности и через этот удобный трамплин перебиралась к критике моих родителей. Это была ее любимая тема. Она могла говорить об этом часами и останавливалась только после того, как я не выдерживала и убегала в слезах к себе в каморку.
6. Гадание на суженого
Вечерело. Я лежала на кровати и рассматривала почерневшие от времени обои, которыми было обклеено чердачное пространство дома Гриспингов, оно по совместительству служило и потолком в моей комнатушке. Память услужливо преподносила все самые запомнившиеся моменты моей жизни. Перед своим шестнадцатым днем рождения я проделывала это уже во второй раз. Поначалу я просто почувствовала себя увереннее, теперь же убедилась, что такой своеобразный ежегодный разбор полетов всей моей жизни помогал мне лучше понять себя, взглянуть на свои действия с дистанции времени и как бы со стороны.
Часы показывали две минуты первого.
— Вот он и наступил! С днем рождения тебя, Софи!
Я зажгла свечу на небольшом пирожном. Небольшой торт я куплю уже завтра, чтобы в школе угостить Яна и Дэна. Мне все равно было его не съесть в одиночку. Сейчас же я праздновала день рождения как можно более осторожно, чтобы Гриспинги не заметили и не испортили мне этот вечер.
***
Я хотела поскорее уехать от Гриспингов, но понимала, что, пока не окончу школу, будет сложно это сделать, поэтому я вынуждена была оставаться с ними.
В своей комнатушке я любила мечтать о прекрасном принце, который приедет за мной на белом коне и заберет из этого логова родственников-вампиров. Я делала это довольно часто. Мне нравилось мысленно рисовать черты его лица. Естественно, он не был похож ни на одного из моих друзей, да и вообще я не знала ни одного человека, на кого он был бы похож. Вот я уже вижу, как он подъезжает на белом «мерседесе» последней модели и увозит туда, где меня больше никто не будет обижать.
Он обязательно должен быть мускулистым и невероятно красивым, а еще умным и не бедным. В общем, положительных качеств у него должно быть много, он ведь как-никак — мой суженый. А как он умудрится сочетать в себе все эти качества, меня особенно не волновало.
«Могу я хотя бы в мечтах расслабиться?».
По случаю дня рождения я решила погадать на суженого. В интернете я нашла более десятка способов, но больше всех мне понравилось гадание со свечами.
 
Это гадание со свечами представляет собой ритуал, готовиться к которому следует несколько дней. Время для него лучше выбрать зимнее, Новый год или Рождество.
Купите в церкви три свечи, а в источнике наберите чистой воды, которая должна отстояться у изголовья вашей кровати три или четыре дня. Когда пройдет этот срок, начинайте гадать. Дождитесь полуночи, освободите стол. Поставьте на него три свечи в форме треугольника, между ними, в центре, установите графин с ключевой водой. За графином поставьте зеркало так, чтобы одна из свечей его освещала. Через воду в графине вы должны видеть зеркало. Когда все приготовите, расслабьтесь и сконцентрируйтесь на своем вопросе. Вглядывайтесь в воду, пока не увидите какую-нибудь картинку, которая и станет ответом.
 
Я так и сделала. Сходила в ближайшую церковь и купила три толстые свечи. Там же попросила святого отца освятить воду, так как родника поблизости не было, и поставила банку с водой отстаиваться у изголовья кровати. Прошло три дня с этого момента, и настал долгожданный день гадания. Я выполнила всю работу по дому и с трудом дождалась полуночи. Итак, на часах уже три минуты первого — пора начинать. Думаю, день рождения усилит эффект, и у меня все получится.
Я уже давно освободила стол, расставила зеркало, свечи и графин с водой так, как это было описано в инструкции. Самым сложным было расслабиться и сконцентрироваться на вопросе о Нем. Сначала у меня это никак не получалось, но я продолжала упорно смотреть в зеркало через воду.
Наконец все мысли мои исчезли, и осталось только одно — стремление увидеть Его, его лицо. Я просидела за столом почти всю ночь, силы уходили, но так я ничего конкретного в зеркале и не увидела. Несмотря на это я не отбросила надежду и до последнего старалась это сделать.
«Он просто обязан сегодня прийти. Это мое заветное желание!»
«Приди же, приди!» — повторяла я про себя как молитву.
7. Сон в волшебную ночь
Не помню, как я уснула. Видимо, я так сильно сконцентрировалась на своих поисках, что совершенно потеряла ориентацию в пространстве и во времени. Сначала мне снились несколько удивительно красивых старинных замков. Они висели прямо в облаках, вместе с прилегающими к ним земельными угодьями. Они выстроились в изогнутую линию, словно на параде. Я летела над ними и любовалась их впечатляющей красотой. Потом мне надоело любоваться на них издали. Я выбрала один из них и спустилась в его внутренний двор.
Там как раз шел рыцарский турнир. Рыцари были в сверкающих красивых доспехах, и на всех были шлемы. Мне это не очень понравилось, но менять я ничего не стала, хоть это и был мой сон.
Рядом с королевским троном было свободное кресло. Видимо, оно предназначалось для той дамы, за чье сердце будут биться все эти рыцари. Я, не раздумывая, села на него. Ведь я искала суженого, вот пусть и поборются за мое сердце. Это же мой сон, в конце концов.
«Могу я хотя бы во сне позволить себе все, что душа пожелает? Все-таки хорошая была традиция в древности завоевывать даму с помощью турнира», — подумала я.
Поединок начался. Рыцари выстроились с двух сторон в две очереди и выходили по двое на бой. Кто-то из них побеждал, кого-то уносили. Короче говоря, все шло своим чередом. Каждый победивший снимал шлем и кланялся мне. Так я смогла рассмотреть каждого. Среди них были симпатичные, некоторые и не очень, но пока ни один из них не понравился мне настолько, чтобы мне захотелось сбежать вместе с ним на край света.
Рыцарей было много, поэтому первый раунд длился, по ощущениям, часов пять. За ним пошел второй. Поначалу дрались на копьях, во второй части перешли на мечи. Участников после первого раунда поубавилось, но теперь каждое следующее сражение длилось дольше предыдущих. Даже несмотря на то, что во втором раунде едино­временно друг с другом дрались сразу три пары рыцарей, времени на это уходило гораздо больше.
Мне постепенно становилось скучно. Мне казалось, что солнце как стояло в зените, так и не сдвинулось с места, как будто его кто-то намертво привязал невидимой паутиной. Откуда-то пришло понимание, что солнце так и останется в зените, пока я не выберу моего суженого, и это меня почему-то немного испугало. Поразмыслив, я поняла, что сама побаиваюсь определенности в решении этого вопроса.
«А вдруг сейчас выберу, а потом встречу кого-нибудь еще лучше? — Эта мысль глубокой занозой засела у меня в душе. — Надо же! Раньше, когда я мечтала о нем, я как-то об этом не задумывалась».
Пока я внутренне готовилась к тому, что не выйду отсюда до тех пор, пока не сделаю выбор, на арене закончился второй раунд турнира. Арену готовили к третьему раунду — стрельбе из лука.
Тут в самый центр площади вышел странный молодой человек и сразу направился к королевской ложе. На нем не было доспехов. И оружия у него тоже не было. В руках он держал только длинный, на вид крепкий деревянный посох.
Он подошел достаточно близко, чтобы можно было спокойно разговаривать, не повышая голос, снял капюшон и посмотрел мне прямо в глаза.
Это был молодой человек лет восемнадцати-девятнад­цати с современной прической. Не то чтобы он был красив, просто симпатичен. Но меня поразил его взгляд, и мое сердце забилось учащенно. Мы смотрели друг на друга не отрываясь. Казалось, он погрузился в мой взгляд полностью и сейчас плещется в нем, как в океане. Или это я плескалась в его взгляде?
Это продолжалось целую вечность. Я никак не могла отвести глаза. Мне уже не нужен был никакой турнир. Мне ничего не было нужно. Лишь бы никуда не исчезло это ощущение небывалого восторга, в котором я медленно утопала. Сердце билось с такой силой, что удары стали отдавать в виски. Дышала я с трудом, но и это было очень приятно.
 
Вдруг какой-то звук, так некстати прозвучавший, отвлек меня, заставил очнуться от сладкого забытья, а на арене уже трубили в рог начало третьего раунда турнира.
Молодой человек протянул ко мне руку и сказал:
— Ну вот мы и встретились, Софи. Меня зовут Алан, Алан Даймонд, пойдем со мной.
Какая-то часть меня хотела пойти с ним. Я уже почти сорвалась с места, но вдруг вспомнила, что если так быстро соглашусь принять его как своего суженого, то он, скорее всего, потом не будет меня ценить. Да и вообще — я дама турнира! Какая-то непонятная ярость овладела мной.
— Ты что же это — решил обойтись без турнира?!
— Я искал тебя по всему земному шару, буквально перерыл каждый ярд суши. Пойдем со мной, и я покажу тебе новый мир, в котором будем только ты и я.
— Знаем мы таких, плавали! Ты сначала докажи свою доблесть!
Он не реагировал на мои слова и продолжал говорить, как будто бы куда-то спеша.
— Я расставил маяки по всей планете, чтобы они дали мне знать, где ты находишься в тот момент, когда ты сама начнешь меня искать. Потом я преодолел девять тысяч миль ради того, чтобы увидеть тебя!
«Ах, он меня даже не слушает?!» — пронеслось в моей голове.
— Хотя ты уже опоздал, — закончила я мысль о турнире. — Ты не можешь принимать участие в турнире. Вышвырните этого наглеца за ворота. Надо же, пришел, и сразу подавайте ему даму турнира. А где ты раньше был? — «Когда ты был мне так нужен?» — уже про себя подумала я.
— Ты не можешь так поступить! Ты погубишь себя! Я твой единственный суженый на всей этой планете! Мы созданы друг для друга! — кричал он, пока к нему со всех сторон подбегали рыцари.
Его схватили и потащили к внешним воротам. Вернее, должны были потащить, но не смогли сдвинуть его с места.
Я повелительно махнула рукой. К нему подбежали еще по три рыцаря с каждой стороны.
— Нет, вы посмотрите на этого наглеца!
«Пришел без “мерседеса”, и даже без белого коня, одет в какую-то робу, с посохом. Да он больше на пастуха похож, а не на прекрасного принца!».
 Пока я размышляла об этом, Алан сопротивлялся из последних сил. Несколько рыцарей немного придушили его. Он поморщился от боли, и я заметила, что их прикосновения оставляют ожоги на его коже.
— Это мой сон, и я здесь решаю, кто и что может в нем делать! — совсем разошлась я.
— У тебя, возможно, будет еще один шанс увидеть меня, — прошептал он приглушенно. — Завтра настройся на поиски суженого так же, как ты сделала это сегодня, и приходи на берег Тихого океана слева от большого горного хребта.
Он выдохнул это. Силы были слишком не равными. Рыцари смогли сдвинуть его с места, а потом с возрастающей скоростью поволокли к воротам. Вдруг Алану удалось сделать глубокий вдох, и он опять резко врос в землю. Рыцари по инерции повалились на землю. В их руках осталась его балахонистая куртка, разодранная на мелкие кусочки. Пока они поднимались и догоняли его, он в два прыжка преодолел расстояние в десять ярдов, остановился рядом со мной и спокойно и серьезно сказал:
— Ты для меня важнее моей собственной жизни, и моя победа в твоем игрушечном турнире абсолютно точно не покажет этого. Приходи завтра одна без всей этой свиты на берег океана. Если я смогу еще раз найти тебя, то только там. Я докажу тебе, что именно я твой суженый. Обещаю, у тебя не останется сомнений!
Но тут его опять нагнали мои рыцари. Я видела, как их пальцы уже почти касались его одежды. Он все еще смотрел мне прямо в глаза, но мне казалось, что он видит все вокруг. Рыцари вот-вот должны были схватить его второй раз.
Вдруг Алан совсем немного повернул свой посох вокруг своей оси. Это движение было, на первый взгляд, таким незаметным, что я не придала ему никакого значения. Однако уже через мгновение я заметила, что все вокруг сразу же изменилось. Время стало тягучим и вязким. Теперь оно не лилось, подобно горной реке, а тянулось, словно сосновая смола. Алан продолжал смотреть на меня. Я тоже смотрела ему в глаза. Это опять было так приятно, что я не могла оторваться.
Весь мир словно замер в ожидании! Тут я с ужасом поняла, что, если мои рыцари дотронутся до него еще раз, он не вынесет этого и ему придется уйти из моего сна. Мне захотелось остановить их, но слова застряли у меня в горле. Я уже просто не успевала это сделать.
Время текло медленной величественной рекой. Рука ближайшего рыцаря так же медленно, но неумолимо приближалась к нему. И тут я увидела, как этот на вид хрупкий парень молниеносно взмахнул своим посохом и ударил им в землю перед собой. Земля затряслась так, как будто это была не палка, а бетонная плита весом в двести тонн. Прошло еще несколько мгновений. Все вокруг двигалось, как в замедленной съемке. Арена дала глубокую трещину, которая стала с невероятной быстротой разрастаться в разные стороны. После этого уже вся картинка у меня перед глазами стала рассыпаться на части, а потом разлетелась на куски. Как будто экран гигантского телевизора вдруг разорвался на мельчайшие осколки, и все они вихрем пронеслись мимо меня.
Я сидела с открытыми глазами за столом у себя в каморке. Было раннее утро. Свечи догорели. Передо мной только графин и зеркало, в котором все еще светились глаза Алана. Я уже осознала, что проснулась и нахожусь в своей комнатушке, но еще долго не могла и не хотела ничего видеть, кроме его красивых бездонных глаз. Казалось, они приковали меня навечно. До сих пор я никогда не испытывала более сильного чувства!
8. Призрачная надежда
Я еще долго сидела за столом, с каждой минутой все больше понимая, что Алан — это мой суженый. Я позвала его, и он пришел, а я на него натравила своих рыцарей!
«Ну я и дура! — У меня вырвался нервный смешок. — А он ничего себе. Надо же, как это ему удалось влезть в мой сон? Завтра надо будет спросить».
Будильник отвлек меня от мыслей о нем. Нужно было готовить праздничный завтрак. Сегодня к Гриспингам должны были прийти гости. Я встала со стула и остановилась рядом с кроватью.
«А что если я его больше никогда не увижу?!».
Эта мысль ударила меня, словно огромный молот. В груди стало так больно, что дышать удавалось ценой больших усилий. Стоять я больше не могла. Сил еле хватило, чтобы сесть на кровать.
«Нет, он придет. Он же сказал, что придет, значит, придет». Я лихорадочно вспоминала, что он говорил.
Перед глазами опять проявилась картина на арене. Двенадцать огромных рыцарей с трудом пытаются утащить щуплого парня с посохом, и он, сопротивляясь из последних сил, шепчет: «У тебя, возможно, будет еще один шанс увидеть меня».
Возможно?! Он сказал — возможно! То есть шанса может и не быть?!
Мне стало еще хуже, но моя память, кажется, решила добить меня окончательно. В мозгу, словно молнией среди иссиня-черного неба высветилась надпись: «Это все ты сделала сама, своими собственными руками!». Огромным усилием воли я смогла отринуть мрачные мысли.
— Видали мы таких быстрых! — Я резко встала с кровати. Мне ведь нужно было идти готовить, иначе не миновать взбучки от тети Кларис.
Очнулась я лежа на полу рядом со своей кроватью. Надо мной нависала тетя Кларис и, как обычно, пыталась обвинить меня в том, что я падаю в обморок для того, чтобы не работать. Из этого я сделала вывод, что потеряла сознание. На затылке была небольшая шишка. Все лицо распухло от слез. Даже ночная рубашка немного промокла.
Тетя Кларис продолжала длиннейшую тираду о моей нерадивости, а до меня в это время медленно доходила суть происходящего.
— Я плакала? — удивленно спросила я.
Тетя Кларис не поняла вопроса и даже ненадолго перестала меня воспитывать.
Я первый раз за последние годы не обращала на нее должного внимания. Мои слезы поразили меня даже больше, чем все предыдущие события минувшей ночи. Неужели я оплакивала разлуку с этим парнем помимо своей воли? Я изо всех сил пыталась разозлиться на себя. Не помогло, разозлиться явно не получалось. Тогда я попыталась вспомнить, что он говорил о следующей встрече. При этом пришлось начать движение в сторону кухни, потому что тетя Кларис уже плохо себя контролировала и могла перейти на воспитательные пинки и подзатыльники.
«Завтра настройся на поиски суженого так же, как ты сделала это сегодня, и приходи на берег Тихого океана слева от большого горного хребта», — прозвучало у меня в голове, заглушая вопли тети.
«Да? Сейчас, пришла! Да этих хребтов на побережьях разных континентов столько, что за несколько лет я как раз управлюсь и найду нужное место. А надо прийти сегодня, да еще и во сне», — подумала я.
Я спускалась по лестнице и продолжала решать эту головоломку.
«Даже если бы я знала, как во сне прийти в определенную точку на местности. Я не знаю, куда приходить! Начнем с того, что я вообще знаю одно-единственное место на берегу Тихого океана. Мы туда ездили с родителями десять лет назад. И находится оно в США — на другой стороне земного шара!..».
Тут меня прошиб озноб, по всему телу пробежали мурашки. Я почти остановилась, но недовольный возглас тети заставил меня идти дальше.
«Неужели он имел в виду именно это место?! Там тоже был массивный горный хребет справа! Но как? Как он узнал об этом? Это невероятно! Этого просто не может быть, потому что не может быть никогда!».
Я спустилась на кухню и приступила к готовке, но из головы не выходил этот невероятный Алан.
«И все же, если он больше ничего не сказал о месте будущей встречи, то я должна была тоже знать это место. Я знаю только одно место, которое находится на берегу океана. Все сходится, если, конечно, не учитывать, что все это мне приснилось. Или, другими словами, — все это лишь бредовый вымысел девушки, которую вконец замучили ее родственники и неудачи на личном фронте».
Как я ни старалась бодриться и для себя самой делать вид будто ничего не происходит, ничего у меня не получалось. Происходящее было просто за гранью всего нормального, с чем я встречалась до этого. Но все это было настолько восхитительно и так мне понравилось, что я не могла дождаться того момента, пока я снова усну. Ко всему прочему оставалась вероятность, что продолжения ночной сказки не будет. Весь день я провела в ожидании, увижу ли я его еще раз.
Мне нездоровилось. Я померила температуру, оказалось, что у меня упадок сил.
«Еще бы, столько впечатлений за одну ночь!».
Естественно, это не было аргументом для Гриспингов. Они принимали гостей, и на кухне было много работы. Сама по себе работа не представляла для меня сложности, но чем ближе день катился к вечеру, тем больше я волновалась. Около шести вечера я уже была в таком состоянии, что не могла ничего делать. Все валилось из рук. В торт вместо сахара я насыпала соли. Индейку пережарила. Выронила и разбила любимое блюдо тети, когда мыла посуду. Этим я окончательно взбесила ее и моих сестер, но я была так взвинчена, что меня совершенно не трогали их упреки и вопли. Все вокруг было для меня словно в тумане. Я знала одно: если я его больше никогда не увижу, мир для меня перевернется. Я ждала ночи так же, как заключенный ждет казни или помилования на предстоящем суде.
«Он сказал, что, возможно, у него получится прийти снова. То есть, может, и не получится. Я его прогнала. Из-за какой-то блажи. Кем я себя возомнила?! А он преодолел девять тысяч миль ради меня…».
Слезы с новой силой полились из глаз. Теперь я ревела уже наяву.
Пока я была на кухне, а все гости сидели за столом, это никого не волновало. Но после застолья, когда гости стали понемногу разбредаться по всему дому, дядя выгнал меня в мою каморку, чтобы я не портила праздничный вид их дома.
Я как в бреду добежала до своего чердака, упала на кровать и проплакала до глубокой ночи. В конце концов, это принесло небольшое облегчение. Правда, сил вообще ни на что не осталось. Мыслей в голове тоже.
Нет, в голове была только одна, но невероятно важная мысль.
«Я хочу его снова увидеть!».
Даже не помню, как я провалилась в спасительный сон.
9. Сон или реальность?
Сначала мне снилось что-то несуразное, но желание снова увидеть Алана было таким сильным, что я даже физически его ощущала. Оно было словно ветер. Поразмыслив, я поняла, что меня действительно обдувает ветер. Он дул в одном определенном направлении. Разобравшись со своими ощущениями, я огляделась и постаралась определить местность, в которой нахожусь.
С этим было все просто. Вокруг меня, куда ни кинь взгляд, находился песок во всех направлениях. Песок простирался до самого горизонта. Кроме него не было видно вообще ничего. Одни дюны, глазу решительно не за что было зацепиться. Я находилась в пустыне.
Меня это почему-то не испугало, хотя и выглядело все настолько реально, что я даже засомневалась, сплю ли я. Стоять на месте было жарко, и я пошла за ветром. На вершине одной из дюн красовался флюгер. Поскрипывая на ветру, он тоже достаточно однозначно указывал направление ветра.
Я шла, никуда не сворачивая, и скоро заметила, что ветер стал усиливаться. Я прошла еще немного, и он загудел мощнее. У меня даже стали закрадываться мысли, не усиливается ли он по мере моего приближения к чему-то.
С этими мыслями я все дальше и дальше продвигалась в глубь пустыни. Теперь меня сопровождал не легкий бриз, а мощнейший ураганный поток воздуха. Тут я обратила внимание на свою одежду: на мне вместо привычных джинсов и кофты была какая-то замысловатая свободная одежда. Рукава плавно переходили в лиф. Я почувствовала, что могу воспользоваться ими, как парусами, если расположусь под определенным углом к ветру.
Было страшновато, даже несмотря на то, что все это происходило не наяву. Может, дело было в ощущении полной реальности происходящего?
Уж очень все правдоподобно представлялось — как будто я и не засыпала вовсе, а просто моргнула и оказалась в этом странном месте.
Я взобралась на самый высокий бархан из тех, что были поблизости. Развела руки и стала ловить ветер.
Он подхватил меня, как пушинку, и понес в направлении моего заветного желания. Невероятная буря восторга накрыла меня. Я балансировала, как акробат на канате, чтобы не подниматься слишком высоко и не опускаться слишком низко. Упасть я не боялась. Все-таки песок это не скалы, как-нибудь приземлюсь. Но все же падать не хотелось.
Так я пролетела совсем немного. Может, минут двадцать или сорок, не знаю. Ощущение времени было притуплено. На горизонте показались океан и горные хребты справа.
— Ура! Я так и знала! — закричала я.
Я так обрадовалась, что чуть не потеряла равновесие и не упала в ближайшую высоченную дюну.
Я уже подлетала к побережью океана. И тут до меня дошло, что если я с такой же скоростью буду лететь и дальше, то запросто улечу в открытое море.
Не успела я испугаться, как дюны закончились, и поток воздуха моментально поменял направление на противоположное. При этом он остался таким же сильным.
Я никак не ожидала такого поворота событий и потеряла не только управление, но и всякую ориентацию в пространстве. Меня моментально завертело в штопоре. Я даже не успела понять, что падаю, как уже приземлилась на что-то мягкое.
— Слава богу, ты пришла! — сказал Алан. — Я так волновался, что ты не найдешь дорогу!
«Я была в его объятиях? Это немыслимо!».
Я сразу же отстранилась от него и отбежала на безопасное расстояние.
— Не бойся, это я, Алан, — сказал он немного смущенно. — Извини, я постоянно забываю, что для тебя не очевидно, что мы с тобой единое целое.
Я все еще подозрительно смотрела на него. Если честно, то я еще не совсем отошла от моего необычного полета и не менее необычного приземления.
— В каком смысле — единое целое? — машинально спросила я.
— Мы созданы друг для друга. Люди об этом обычно так говорят.
И тут все мои вчерашние вопросы посыпались на него. Первый вопрос каким-то чудом растолкал все остальные в моей голове и вырвался на свободу.
— Откуда ты узнал, что это место — единственное на побережье Тихого океана, которое я знаю?
— Я уже говорил тебе. Мы созданы друг для друга. Мы единое целое, хоть ты и сопротивляешься этому.
— Что значит — «мы единое целое»? Мы два разных человека. Что за бред ты несешь? Откуда ты вообще взялся?
— На другом, не телесном уровне, мы связаны. По-другому можно сказать, что мы с рождения друг друга любим.
— Ничего себе! А если я так не хочу? — вырвалось у меня. — А меня кто-нибудь спросил, хочу ли я, чтобы именно ты был создан для меня?
Алан недоумевающее посмотрел на меня и неожиданно рассмеялся.
— Что ты смеешься? — рассердилась я.
Он продолжал смеяться еще сильнее. Это меня еще больше разозлило. Мне казалось, что он, как и другие, издевается надо мной. Моего терпения хватило еще на пару секунд, и я набросилась на него с кулаками.
— Прекрати смеяться! Слышишь?! Я серьезно!
Я повалила его, пыталась сделать ему больно, но он смеялся еще сильнее. При этом он как-то умудрялся уходить от действительно болезненных ударов. Наконец, он показал, что сдается. Я удовлетворенно села рядом, изображая крайнюю озабоченность. Алан тоже поднялся и сразу стал предельно серьезным.
— То, что мы с тобой созданы друг для друга, не отнимает у тебя право выбора. Но ты не сможешь быть более счастливой ни с каким другим мужчиной.
— А это разве не отнимает право выбора?
— Нет. Ты можешь выбрать: или быть полностью счастливой со мной, или быть гораздо менее счастливой с любым другим человеком. Это твой выбор. Ты вправе его сделать.
— А ты тоже можешь выбрать?
— Да. И я свой выбор уже сделал. Идеальная пара есть у каждого. Только найти ее практически нереально, если не воспользоваться помощью свыше. Но для этого ты должна узнать много нового. Это вопрос нескольких месяцев. А может, и лет, — добавил он, немного подумав.
Мне нужно было время, чтобы переварить это. Алан сидел рядом на пляже и смотрел на океан. Вдалеке шла гроза. На фоне заходящего солнца можно было четко различить две чернеющие плоскости — поверхность воды и грозовой фронт. Волны, как темно-синие барханы, путешествовали по безбрежным просторам океана. Я засмотрелась на эту красивую живую картину, которую перед нами расписала природа. К своему удивлению, я заметила, что мне было невообразимо уютно просто молча сидеть рядом с ним. Вдруг Алан резко поднялся и заговорил быстрее, как будто куда-то заторопился.
— Ты должна будешь показать мне, где ты живешь в реальной жизни.
Я уже хотела назвать ему свой адрес, но он мягко, но настойчиво прикрыл мне рот своей ладонью.
— Нельзя произносить.
Я посмотрела на песок.
— И нарисовать нельзя, они уже близко — отследят.
— Кто они?
— Видишь — там пятна на небе?
Я взглянула в сторону океана и заметила вдалеке несколько крохотных вертолетов.
 
— Ничего не понимаю, мы же в моем сне?
— Это вчера мы были в твоем сне, а сегодня мы в другой точке земного шара. Это долго объяснять, но суть в том, что каждый из нас спит далеко отсюда, но наше сознание реально сейчас находится здесь.
Я уже ничему не удивлялась.
— А эти господа, которые скоро будут здесь, имеют специальное оборудование, которое позволяет им отлавливать сознание людей, — продолжал Алан. — Короче говоря, за мной идет большая охота, так что нам придется ненадолго расстаться. С собой я тебя взять сейчас не смогу, потому что ты еще не готова к таким превращениям. Это опасно.
— Но как ты меня опять найдешь?
— Ты должна думать обо мне. Хотя нет, этого мало. У тебя мало личной энергии. Я вижу, что ее кто-то постоянно отбирает. Кто-то из тех людей, с которыми ты близко общаешься.
— Гриспинги! — даже не задумываясь, воскликнула я.
— Ты должна найти способ избавиться от их влияния. После этого тебе будет достаточно подумать обо мне, и я пойму, где ты находишься.
— Но как же я это сделаю? — Я абсолютно не представляла себе, как избавиться от них.
Вместо ответа Алан почему-то не на шутку заинтересовался моим амулетом, который подарил мне отец.
У него было лицо человека, который увидел перед собой нечто абсолютно необыкновенное.
— Его дал мне мой отец. — Я не понимала его волнения.
— Используй его против этих Гриспингов. Точно! Используй его, Софи. Он поможет тебе.
Я в недоумении уставилась на него.
— Итак, мы с тобой договорились? Ты избавляешься от их влияния и потом долго думаешь обо мне. Так? — Алан пытался на глаз определить расстояние до приближающихся вертушек.
— Да! Договорились. — И я тоже посмотрела в сторону вертолетов.
Лицо Алана было уже намного ближе. Он не настаивал, а просто дал понять, и я поддалась внезапному порыву и сама поцеловала его.
Я уже точно знала, что не забуду этот первый поцелуй никогда. Мы целовались целую вечность. Я как будто пила из чистого прозрачного источника. Весь мир вокруг нас остановился. Казалось, сердце сейчас вырвется на свободу и пустится в радостный пляс вокруг нас.
Но Алан нежно отстранил меня.
— Прости, уже пора.
Я оглянулась. Вертолеты были уже отчетливо видны. До них было миль восемь или десять. Я увидела несколько вспышек, похоже, они в нас уже стреляли.
Откуда-то в руках Алана опять появился знакомый посох. Он крутанул его над нами и с силой воткнул в землю так же, как делал это в прошлый раз. Опять земля дала трещину, та с быстротой молнии расползлась в разные стороны. Вся картина этого мира разлетелась на куски в считанные секунды.
Я сидела на кровати в своей каморке и приходила в себя. Мне понадобилось около получаса, чтобы перестроиться. Сердце колотилось в бешеном ритме. Самое шокирующее в этом переходе от сна к реальности было в том, что по ощущениям реальность никак не отличалась от происходящего во сне. Это можно было сравнить с перелистыванием страниц цветной книги перед глазами. Только что были одни декорации и вот уже другие.
С этим я никак не могла смириться. Это подрывало все мои представления об устройстве мира. До этой ночи сон был сном, а реальная жизнь была реальной жизнью. Сейчас Алан как будто запустил гигантский шейкер и все перемешал, сделав большой равномерно перемешанный коктейль. Около часа я пыталась как-то соединить одно с другим. Ничего у меня не вышло, и я решила задать все эти вопросы Алану, когда снова его увижу.
10. Война за свободу
Алан, конечно, тоже может оказаться наподобие тех парней, с которыми я зареклась встречаться, — ведь я его пока совсем не знаю. Но что-то подсказывало мне, что он совершенно иной. Я решила, что пока буду считать, что мною движет простое любопытство. Просто сильное любопытство и ничего больше!
С Гриспингами нужно было разобраться быстро. Теперь я не хотела надолго расставаться с Аланом, и я принялась придумывать, как мне скинуть родственников с плеч. Алан сказал: «Используй амулет». Но как с помощью простого амулетика защититься от постоянных нападок, я не имела ни малейшего представления.
«Для начала можно было сказаться больной», — подумала я.
Нет, на Гриспингов это не подействует. Они, даже когда я реально болела, упрекали и грубили мне. Говорили, что я делаю это специально, чтобы не работать.
Уехать на время — тоже не вариант. Во-первых, денег у меня хватит только на три-четыре дня. Да и какой в этом смысл, если потом мне все равно некуда будет деваться. Чтобы снимать квартиру, нужно идти на работу, а для этого нужно бросить учебу. А мне осталось учиться в основной школе почти пять месяцев. Потом у меня будет возможность найти работу и навсегда уехать от них. Но это потом. Я не собираюсь ждать еще пять месяцев, чтобы встретиться с Аланом. У меня нет этого времени. Что-то подсказывало мне, что у меня нет даже лишней недели. Нужно торопиться.
Остался один-единственный вариант — объявить войну своим угнетателям.
Это, конечно, тоже был «не вариант», но мне так хотелось отомстить им за целый год моего унижения. За все те мерзости, которые они на меня постоянно изливали.
Я решила попробовать прямо сейчас.
Когда тетя Кларис поднялась ко мне на чердак, чтобы сделать очередной выговор за «плохо проделанную работу» и погнать меня пинками на кухню, я встретила ее во всеоружии. Главным моим козырем была моя уверенность в своих силах, но, учитывая пристрастие тети Кларис к рукоприкладству, я загодя отвинтила ножку от табуретки и положила ее рядом с собой на кровати.
— Ну что, как всегда бездельничаешь? — привычно начала она.
Я с трудом поборола в себе желание оправдаться и на этот раз решила с ней спокойно согласиться:
— Да, как всегда бездельничаю…
Это спокойствие отняло у меня много сил, но оно того стоило. Именно оно непостижимым образом подействовало на меня и на нее тоже.
По отведенной мне роли я должна была дрожать от страха и оправдываться, а она должна была сделать мне несколько резких замечаний или даже приложиться к моему «воспитанию» физически. Мое спокойствие никак не вписывалось в месяцами отработанную схему, поэтому тетя от неожиданности даже на какое-то время потеряла нить разговора.
— Как ты смеешь мне перечить?! — завизжала она и сделала движение в мою сторону, видимо, для того чтобы как обычно всласть потаскать меня за волосы.
Я вскочила с кровати, отпрыгнула в дальний угол каморки и дрожащими руками выставила ножку от табуретки перед собой. Тетя не успела схватить меня и остановилась в двух шагах.
«Странно, — пронеслось в моей голове, — кажется, я согласилась с ней, а не перечила».
Руки мои дрожали, и сил уже не хватало, чтобы продолжать оставаться такой же спокойной. Мы некоторое время стояли друг против друга, и обе переводили дух. Сердце прыгало в груди как бешеное.
Тетя явно не ожидала от меня такой прыти и теперь уже не решалась нападать.
— Ах вот, значит, как ты решила отплатить за все то, что мы для тебя сделали? — запричитала она.
Я продолжала держать перед ней свое орудие защиты. Она еще немного постояла передо мной и, не придумав способ, с помощью которого можно было бы меня сломить, скорчила злобную гримасу и направилась к выходу.
На пороге она резко развернулась, видимо, что-то придумав, и злорадно запричитала:
— Мы еще посмотрим! Сейчас мы посмотрим, как ты запоешь! — И с этими словами она стала быстро спускаться вниз.
О таком развитии событий я как-то не подумала. Если честно, когда я представляла себе весь этот скандал, мои планы не заходили дальше короткой стычки с тетей Кларис. Душа сразу ушла в пятки и прочно там обосновалась.
Дальше я поддалась первому порыву и бросилась закрывать дверь в комнату. Она как назло закрывалась изнутри на хлипкую щеколду. Я, недолго думая, стала баррикадировать дверь. Слева от двери стоял комод с моими вещами — единственный тяжелый предмет мебели в моей комнатушке. Я безуспешно попыталась его сдвинуть.
Снизу раздавались крики тети Кларис. Я даже за закрытой дверью слышала, как она рассказывала всем о том, как я «на нее набросилась с огромной дубиной» в руках.
— Она ненормальная, — кричала тетя, — такая же, как ее родители! Нужно обезопасить нас от нее.
«Интересно, что она имела в виду под словом «обезопасить»?» — подумала я.
После того как я вытащила все ящики, комод удалось придвинуть вплотную к двери.
С лестницы уже доносились приближающиеся шаги. Судя по звукам, ко мне решило прийти в гости все семейство Гриспингов.
Я лихорадочно вставляла ящики обратно на свои места, чтобы баррикада была более прочной.
— Вы посмотрите на эту нахалку! — возмущалась тетя. — Она еще позволяет себе закрываться в нашем доме!
Последний ящик встал в пазы комода, в то время как в дверь с грохотом постучали.
— Софи, быстро открывай! — раздался гулкий голос дяди Феликса.
Я задвинула последний ящик в комод и села на пол, подпирая его спиной. Физическая нагрузка немного отвлекла меня.
«Снаружи крутая лестница, так что им непросто будет попасть внутрь», — подумала я. Моя душа была по-прежнему в пятках.
Я успела уже сто раз пожалеть о своей затее, но деваться теперь было некуда. — Либо идти до конца, либо попасть под еще больший прессинг. — Колоколом отдавалось у меня в мозгу.
— Что это за новости?! Открой, или я сделаю так, что ты больше никогда не будешь запираться! — кричал дядя.
Ему вторили разъяренные сестры и тетя.
«Они, похоже, настроены решительно», — не успела я подумать об этом, как в дверь последовала серия сокрушительных ударов.
Щеколда вылетела после первого же из них. Если бы за дверью не стоял комод, то дверь, скорее всего, сразу же слетела бы с петель.
«Кажется, я недооценила их, — с ужасом подумала я, нужно было срочно придумать, как выпутаться из этой ситуации. — Сдаваться нельзя, иначе попаду под еще большую власть этих вампиров».
К моему удивлению, перед глазами всплыл образ папы.
«Храни его как зеницу ока, — сказал он, передавая мне амулет. — Когда тебе будет плохо, сожми его в руках, поверни вокруг своей оси и попроси о помощи».
И как сможет простая крохотная железка защитить меня от четырех разъяренных людей, каждый из которых по отдельности сильнее меня?!
Напор на дверь усиливался. Кажется, к дяде подключились еще и сестры с тетей. Не пройдет и пяти минут, как они откроют дверь. Что будет после этого, я даже боялась себе представить.
«Кроме чуда меня теперь уже ничего не спасет».
Я мгновенно и во всех деталях вспомнила нашу последнюю семейную поездку на отдых.
— Он защитит тебя от всех злых людей вокруг, когда кто-нибудь будет тебя обижать, просто поверни амулет вокруг своей оси, — сказал папа.
Я отчетливо вспомнила, как после этих слов вообразила себе шарообразный щит вокруг себя. В том возрасте я уже понимала, что оберегающие амулеты водятся только в сказках.
— Сейчас мне осталось самое малое — только поверить в эту сказку.
За дверью раздавались слаженные крики. За ними следовали мощные удары в дверь. После каждого такого удара комод сдвигался на четверть дюйма.
«Алан тоже говорил об амулете. Видимо, он увидел в нем что-то скрытое от простых глаз».
Между дверью и дверным косяком образовалась довольно широкая щель. Я увидела, что дядя смог просунуть в нее свою руку и теперь использовал ее в качестве рычага. Комод сдвинулся с места. Сначала он двигался медленно, потом все быстрее.
Я услышала за дверью радостные возгласы сестер. Они были похожи на крики вороньей стаи перед обедом.
«Только в этом случае обедом была я. Боже мой! О чем я думала? Сейчас меня сожрут без соли!».
Я отскочила от двери, сконцентрировала все свое внимание на амулете и повернула его.
«Помоги мне, амулетик, ты моя последняя надежда!» — тихонько прошептала я и застыла в томительном ожидании.
Стук сердца повторялся приглушенными ударами у меня в висках. Ничего не произошло. То есть все продолжало происходить. Дверь по-прежнему открывалась. Только радостных возгласов уже не было слышно. Я забилась в дальний угол каморки и приготовилась защищаться уже показавшей себя в деле ножкой от табуретки.
Звуки за дверью как по команде стихли. Доносились только удаляющиеся шаги и спокойный приглушенный расстоянием разговор.
Я постояла еще немного в дальнем углу. За дверью, кажется, уже вообще никого не было. Сначала я не поверила своим ушам и глазам. Ведь только что мою каморку чуть не разнесли на части! Я выждала еще некоторое время. Потом аккуратно приблизилась и выглянула из своего убежища. На лестнице никого не было. Я спустилась по лестнице на полпролета и прислушалась.
С первого этажа доносились обычные для этого времени суток звуки. Дядя пил пиво, смотрел футбол и громко ругал очередного «нерадивого» футболиста. Сестры спорили о том, чье платье красивее. Тетя Кларис смотрела на кухне сериал.
«Неужели этот амулет заставил их забыть о моем существовании? — подумала я. — Ведь о том, что они передумали и решили меня выманить, после того как почти открыли мою дверь, не могло идти и речи».
Еще через полчаса я окончательно успокоилась. Я решила, что раз они ведут себя как ни в чем не бывало, то и я буду вести себя так же. И будь что будет.
Я спустилась по лестнице и направилась на кухню, так как должна была помыть посуду после завтрака Гриспингов и потом позавтракать сама.
— А, это ты? — сказала тетя, практически не отрываясь от своего сериала. — Посуда в раковине, можешь приступать.
Я, как смогла, скрыла свое удивление, помыла посуду, поела и отправилась к себе в комнату. Там я удобно расположилась у себя на кровати.
«Подведем черту, как любил говорить мой папа. Похоже, амулет что-то сделал с Гриспингами, хотя это еще не точно. При этом я не знаю, как он работает, но знаю точно, что он спас меня сегодня от верной гибели». Подумав об этом, я нежно, как домашнего питомца, погладила гладкие бока спасшего меня амулета.
События этой ночи и наступившего утра выжали меня окончательно. Я удобнее улеглась, все еще пытаясь сообразить, как действует папин амулет, но никаких сил уже не было, и я сразу же уснула. Весь день и следующую ночь я проспала.
11. Амулет
Прошло еще несколько дней. Алан все не появлялся. Я, конечно, еще не освободилась от унижений родственников. Но после того случая с баррикадой у двери они какое-то время меня не задевали, поэтому у меня не было возможности задействовать амулет.
Но однажды после ужина в очередной раз, никого не стесняясь, просто по привычке, надо мной открыто стали издеваться мачеха и сестры.
Сесиль отчитывала меня за то, что я якобы плохо вымыла посуду. Все остальные члены семьи с садистским наслаждением наблюдали за этим шоу.
«Моя жизнь превратилась в кромешный ад!» — подумала я. Слезы подступали, и я вспомнила про свой амулет на шее. Сесиль все еще продолжала отчитывать меня, но мне было уже не до этого. Усилием воли я заставила себя ее не слышать, вытерла руки и прикоснулась к своей подвеске. Сжала в пальцах две ее части и попробовала повернуть их.
В прошлый раз я повернула ее, не совсем осознавая, что делаю. Я тогда от страха вообще ничего не соображала, поэтому сейчас могла лишь приблизительно вспомнить, что тогда происходило.
Сразу ничего не получилось, но мои пальцы почувствовали небольшое углубление между половинками. Я с усилием нажала на одну из частей, но снова ничего не изменилось.
А Сесиль уже налилась краской в приступе бешенства оттого, что я не обращаю на нее внимания, и развернула меня лицом к себе. Я съежилась в комок и зажмурилась, ожидая очередных побоев, сжала амулет и мысленно попросила о защите. Верхняя часть подвески с трудом поддалась, повернувшись на девяносто градусов, но все равно ничего не происходило. Сесиль точно так же истерически продолжала отчитывать меня за плохо вымытую посуду, и все точно так же ей поддакивали.
Не получив желаемого эффекта, я упала духом и решила, что папа заблуждался, и никто мне теперь не сможет помочь.
«Не надо быть такой легковерной. Хорошо еще, что не побили», — задыхаясь от разочарования, подумала я и, открыв глаза, повернулась к столу, чтобы взять грязную посуду. Но что-то помешало моему движению. Я сразу и не поняла, но потом увидела, что это Летиция проворно собрала оставшиеся тарелки со стола и понесла их к раковине. Быстро, но аккуратно, отодвинула меня со своего пути и принялась за мытье. Попутно она гневно отвечала ругающимся родственникам.
Я так и осталась стоять с мокрыми руками недалеко от стола. Только теперь я заметила, что Сесиль и тетя Кларис ругали и издевались над Летицией так же, как они минуту назад это проделывали со мной, но обо мне они как будто вообще забыли и теперь не обращали никакого внимания. Я ошеломленно посмотрела на подвеску, потом на родственников, потом еще раз на подвеску. Первое, что я почувствовала после минутного облегчения, — это была волна всепоглощающего страха: меня подкосило при мысли, что родственники догадаются, что это я перенаправила их негативные эмоции на другого человека.
«Я столько натерпелась от них, что еще большего просто не вынесу».
От такого потрясения я на какое-то время совсем лишилась сил и, чтобы не упасть, потихоньку сползла на пол. Пока я сидела на полу в кухне и обдумывала происходящее, тетя Кларис продолжала отчитывать Летицию и уже принялась цепляться к Сесиль: мол, та лентяйка и вообще никогда ничего не делает.
Время шло. После того как я окончательно убедилась, что на меня теперь никто не обращает внимания, я поспешила ретироваться. Украдкой прихватив со стола чашку чая и пару бутербродов с красной рыбой, которые мне в последнее время не полагались, я поднялась к себе в каморку и заперлась.
Только оказавшись в относительной безопасности, я немного успокоилась и пришла в себя. Из головы не выходил чудо-прибор, подаренный отцом. В голову приходили разные не совсем убедительные версии того, как он устроен. Из них я остановилась на двух, как мне казалось, более правдоподобных.
Первая: механизм, спрятанный в подвеске, делал меня невидимой.
Вторая: он на время делал помешанными моих врагов.
Я пребывала в раздумьях и не заметила, как съела бутерброды и выпила чай.
«Неужели настал конец этим ужасным издевательствам, которые отбирали у меня столько сил?».
Лежа на своей маленькой кроватке, я впервые за долгие годы чувствовала себя в безопасности.
«Где же ты, Алан?» — уже в полудреме промелькнуло в голове.
12. Два в одном
Не помню, как я уснула. Все мысли куда-то разом улетучились, и я провалилась в забытье. Очнулась я в каком-то казенном помещении, кругом было много военных. На огромном столе в центре была разложена карта с непонятными мне пометками. Я почему-то точно знала, что меня никто не видит, и сразу же удобно расположилась рядом.
— Этот район мы уже обыскали, — показывал один тучный офицер другому.
— С вашими темпами поисков он уже давно мог переместиться на противоположную сторону земного шара, — недовольно отвечал тот. Он, похоже, был тут главным.
— Значит так, — продолжил «главный», — мобилизовать все силы! Выслать группу захвата Рамиреса и еще три подстраховочные группы в этот, этот и эти районы, — он с чувством тыкал указкой в разные части карты. — Пусть возьмут его в кольцо и схватят наконец! Я уже устал за ним бегать!
— Рамирес подал вчера рапорт об отставке, сэр.
— С чего это вдруг?
— Не могу знать, сэр. Говорит, отвоевался.
Я еще раз взглянула на карту. Сама я ничего не понимала в картах, но почему-то в этот раз одного беглого взгляда мне было достаточно, чтобы понять планы этих военных людей. Такой мгновенной памяти я за собой раньше не замечала, но меня тут же что-то отвлекло. Со мной вдруг стало происходить нечто совершенно невероятное. Я против своей воли разбежалась, подпрыгнула под потолок, вытянулась в струну и полетела вниз. Прямиком головой в стол, а там как назло стоял стакан с водой. Не успела я подумать о том, что еще стакана тут не хватало, как оказалась полностью погружена в воду. Сначала мне ужасно хотелось попытаться всплыть на поверхность и кричать изо всех сил, но вместо этого я, наоборот, еще глубже погрузилась в нее. Тогда я решила не сопротивляться той силе, которая мной управляла, это ведь был мой сон. Будь что будет, тем более, если я все равно не могу ничего изменить.
Если рассуждать логически, что было крайне трудно в подобных обстоятельствах, получалось, что я сама нырнула в этот стакан с водой. По мере моего приближения стакан непостижимым образом расширился, и я без труда в него вместилась. Дальше я какое-то время плыла под водой в стакане. Его края все раздвигались и расширялись, и вскоре я совсем потеряла их из виду. Скоро воздух в легких стал заканчиваться, и я решила, что пора выныривать. Я всплыла на поверхность и сразу осмотрелась. Меня почему-то нисколько не удивило, что вынырнула я не из стакана, а из какой-то незнакомой горной реки.
Неподалеку была водозаборная станция. Я легко поплыла к берегу и скоро обнаружила Алана. Он спокойно спал на берегу. Его тело было покрыто слоем листьев и веток, поэтому я даже удивилась, что смогла его тут отыскать. Если бы я заранее не знала, где он находится, то точно не нашла бы его никогда в жизни. Но мной как будто кто-то руководил: я делала не то, что хотелось мне, а то, что меня кто-то постоянно просил сделать.
Я вышла из воды, подошла к Алану, осторожно сняла с него ветки и листья, огляделась по сторонам и аккуратно, не торопясь, легла спиной на спящего Алана.
Ощущения были необычные. Тело Алана было мягким а не упругим, как бывает обычно. Я почувствовала, что погружаюсь в него, словно в кисель. Это испугало меня, но тот же кто-то, управлявший мной до этого, попросил меня не беспокоиться и объяснил, что все идет так, как и должно идти.
Расслабившись, я даже вошла во вкус: первыми полностью погрузились мои ноги. Через пару секунд после погружения я почувствовала покалывание. Будто их кололи сразу тысячи иголок. Ощущения были похожи на те, которые бывают после того, как затечет нога. Я попыталась ими пошевелить, но полноценного движения у меня не вышло, а вот пальцы Алана шелохнулись. Это меня развеселило, и я продолжила погружение. Еще через некоторое время я почувствовала ужасный холод в ногах, а потом сильный жар, как будто в них залили горячий свинец. Я поняла, что это кровь разливается по всему телу. Видимо, сердце стало работать быстрее. Потом то же самое случилось со всем телом.
Когда погружение закончилось, я на мгновение закрыла глаза, чтобы открыть их снова. Голова кружилась, но теперь уже все тело слушалось меня, а голос, с которым я до этого общалась, стал более сильным и настойчивым.
«Ты сейчас в моем теле», — сказали губы Алана.
Я оглядела себя, и до меня наконец дошло, что я сейчас нахожусь в его теле. Немой вопрос застыл у меня на губах. Сердце стало набирать обороты, но потом быстро успокоилось. Как будто его кто-то приостановил усилием воли.
«Не нервничай, пожалуйста, — это влияет на мое состояние, — опять произнес Алан. — Ты вошла в мое сознание, когда я был в штабе секретного корпуса в Пентагоне».
«Вот это да!» — подумала я.
«Да, я погрузил тебя в свое сознание, как только понял, что ты сможешь это выдержать. Пока что можешь осмотреться и привыкнуть к новым ощущениям».
Теперь я больше не пыталась управлять телом Алана, мне вполне хватало огромного потока новых впечатлений, которые я испытывала оттого, что смотрю его глазами и двигаюсь вместе с ним. Я не хотела ему мешать.
Тем временем, пока я разбиралась с собственными ощущениями, Алан успел пройти значительное расстояние по лесной тропинке. Перемахнул через забор, вышел на большую трассу и сел в припаркованный на обочине джип.
— Ну что? Теперь ты понимаешь, что я имел в виду, когда говорил, что мы с тобой одно целое? — спросил он теперь уже вслух.
По всему моему телу прошла волна озноба.
Или это была моя реакция, но мурашки прошли, видимо, по его телу. Или нет? Это было немыслимо и великолепно одновременно!
Алан выехал на трассу. После того как выровнял машину, он закатал рукав рубашки и посмотрел на свою руку. Я увидела, что вся она покрыта гусиной кожей. Да, это его тело откликалось на мои желания и реакции!
— Ладно, хватит на первый раз, — сказал он, — тебе пора просыпаться.
Просыпаться я не хотела. Мне было так уютно и безопасно в его теле, что я бы тут осталась навсегда, тем более что по ту сторону сна меня не ждало ничего радостного.
— За мной сейчас будет погоня, так что просыпайся. У тебя уязвимое положение. Если меня ранят, то и ты в этом случае можешь серьезно пострадать или даже погибнуть.
«Хорошо, я проснусь, только знать бы еще, как это делается», — недовольно подумала я.
Тут я заметила, что нас уже почти догнали два военных джипа.
— Прошу сбавить скорость и прижаться к обочине, — пролаял мегафон.
В обеих машинах сидели крутые парни с автоматами на взводе, нацеленными на нас.
— Уходи! — взревел Алан и сделал резкое движение рукой. Меня что-то с силой вытолкнуло вверх.
Я испугалась и изо всех сил постаралась удержать в сознании эту картинку. Так я летела еще несколько секунд ярдах в десяти над землей. В эти мгновения из обеих машин по нашему джипу уже неслись автоматные очереди. Во все стороны рассыпались куски битого стекла и металла. Алан резко нажал на тормоза и свернул вправо в подвернувшийся съезд. Машины с военными по инерции проехали дальше. Я уже почти обрадовалась за него, но в последние мгновения к своему ужасу успела заметить пятна крови на остатках бокового стекла нашей машины.
Крик застрял у меня в горле. Я забыла, что в этом сне у меня нет тела.
Я проснулась в холодном поту и мой крик тут же материализовался.
— Алан!!! — Я кричала так громко, насколько хватало моих легких. — Алан, нет!!!
Руки все еще тянулись к невидимому Алану, но я уже была в своей комнате. Я заметалась. Я хотела отправиться обратно, чтобы помочь ему. Для этого нужно было срочно уснуть. Я опять легла на кровать и попыталась быстро это сделать. Без шансов! Сердце билось с такой бешеной скоростью, что ни о каком сне не могло идти и речи. Его стук огромной кувалдой отдавался в ушах.
13. Эксперименты
Я посмотрела на часы и поняла, что опять проспала весь вчерашний вечер и всю ночь. Было без четверти десять утра.
«Как же там Алан?!». — Сердце никак не могло успокоиться. Я ходила из угла в угол по своей каморке, как загнанный в клетку зверь. Но вдруг я поняла, что с ним все в порядке. Даже если ранение и было, то незначительное.
«Может, это он как-то послал мне весточку?». Это выглядело настолько правдоподобно, что я сразу успокоилась и решила вставать. Нужно было спускаться вниз, чтобы не опоздать к завтраку.
Я переоделась и причесалась у маленького разбитого зеркальца, что висело рядом с окном. Это помогло мне окончательно проснуться и понять, что я уже в доме Гриспингов, а не лечу над шоссе. Оказавшись перед дверцей своей маленькой каморки, я остановилась. Меня вдруг пронзила страшная мысль: «А вдруг то, что произошло со мной вчера, мне только показалось?!».
Меня бросило в жар. Потом в холод. Стоять я опять не могла, потому что силы покидали меня с неимоверной быстротой. Я медленно осела от страха на кровать, но взгляд остановился на амулете. Сейчас вся моя дальнейшая жизнь, все мои надежды зависели от того, работает этот прибор или мне это только показалось?!
Я решила проверить. Аккуратно удерживая его двумя пальцами, я попыталась повернуть одну из его половинок вокруг своей оси. Ужас охватил меня еще больше! Амулет не поворачивался! «Нет, только не это!». Слезы отчаяния сами собой покатились из глаз. Я яростно продолжала свои попытки.
«Ну давай! Помоги же мне, амулетик!».
И тут он опять ожил! Каждый щелчок прибора отдавался в ушах грохотом, сравнимым с ударом колокола. Все мои чувства были напряжены до предела. Казалось, еще чуть-чуть — и нервные окончания не выдержат такой нечеловеческой нагрузки.
Прибор поворачивался! Все было так же, как вчера. Я немного успокоилась, но сердце продолжало бешено биться.
Я подошла к двери. Постояв так немного и успокоившись, надумала все-таки спускаться. Собрав все оставшиеся силы и решительность, отдышавшись, рывком открыла дверь своей комнатушки и прямиком направилась в ванну, чтобы умыться и хоть немного прийти в себя.
Там я обнаружила большую лужу. Сесиль в очередной раз, плескавшись в ванной, не удосужилась протереть за собой пол. Сейчас, по обычаю, который был заведен в семье, должна была появиться тетя Кларис и накричать на меня за то, что это я оставила беспорядок в ванной. Раньше мне было до слез обидно, что Сесиль специально делает лужу в ванной, чтобы потом мне влетело от тети Кларис.
Но теперь я уже ждала ее появления с криками и руганью, сейчас мои эмоции кардинально отличались. Раньше я испытывала страх и ожидание неотвратимого унижения. Сейчас же у меня была надежда — прибор, подаренный моим любимым папой. Страх, конечно, тоже царапал мне душу, но сейчас я с ним отчаянно боролась.
Тетя Кларис в этот раз где-то задержалась, и я даже успела почистить зубы и умыться. Убирать я не стала специально, чтобы проверить прибор. Я успела подумать, что сегодня проверка не состоится, но, когда убрала полотенце от лица, я невольно отшатнулась и чуть не упала от неожиданности: надо мной нависала высокая и худощавая тетя Кларис. Я и не слышала, как она подкралась. Моя реакция, конечно, не осталась незамеченной. На лице у тети проступила довольная злобная ухмылка — именно этого она и добивалась своим внезапным появлением. Теперь, когда жертва сбита с ног и обескуражена, можно было разделать и съесть ее со всеми потрохами.
Она набрала в легкие максимум воздуха и уже приготовилась разразиться первой мощной тирадой во славу сухим полам, чтобы воздать по заслугам нерадивой падчерице. Я уже столько раз проходила через это, что могла с точностью до секунды расписать всю хронологию событий. Я повернулась вполоборота, так, чтобы тетя не заметила, что я делаю, и активировала амулет. Кларис на пару секунд замерла с набухшими легкими, недоумение и разочарование затеяли нешуточную битву на ее лице. Я машинально отметила, что она продолжала видеть повод для наказания, но мучительно не находила — кого наказывать. Я уже явно не подходила на роль жертвы.
Время шло, и нужда выдохнуть взяла свое. Она резко повернулась и во весь свой пронзительный богатырский баритон зарычала:
— Се-есиль!!! Ты почему заливаешь ванну по ночам?! Так никаких домработниц не напасешься!
Она направилась к комнате Сесиль, и уже оттуда стали доноситься крики, ругань и неловкие оправдания ее дочери. Она не могла взять в толк, что происходит, и пыталась перевести стрелки на меня, но тетя не желала ничего слушать.
«Неужели он работает?!» — Я все еще не могла поверить своему счастью.
Волна безудержного веселья накрыла меня с головой. Мне хотелось плакать и смеяться одновременно. Слезы облегчения потекли по моему лицу. Я, радостно пританцовывая, проплыла на кухню и увидела там дядю. Он сидел, как всегда по утрам, угрюмый и читал утреннюю газету. Я подбежала и расцеловала его в обе щеки. Лицо у меня было мокрое, и я немного замочила его. Он явно не ожидал такого от обычно скромной и в последнее время забитой падчерицы.
Я и сама от себя такого не ожидала, но радости было так много, она настолько переполняла меня, что абсолютно необходимо было с кем-то ею поделиться. Для этого подходил кто угодно, даже он. Я была счастлива и готова была расцеловать всех людей в округе, включая своих родственников. Я быстро позавтракала и выпорхнула из дома, попутно отметив, что скандал в комнате Сесиль разыгрался нешуточный, и речь там уже шла не только о мокрых полах.
«Может быть, настал момент пересмотреть “??????????????? неприка­са­емые” правила?» — подумала я.
Правила в доме, конечно, сразу не поменяли. Но каждый раз, когда я прибегала к помощи амулета, их моментально пересматривали на короткое время и скандалили друг с другом. Я старалась не злоупотреблять своим новым способом разрешения конфликтов. Теперь я с легкостью сносила многие мелкие придирки, потому что знала, что в любой момент могу восстановить справедливость.
Какова природа моего амулета, мне было непонятно, но теперь он защищал меня в любых ситуациях. Стоило лишь повернуть на девяносто градусов подвеску, и все надуманные претензии сразу переносились на того, кто действительно виноват. Я про себя окрестила его защитным амулетом, ведь сама я не причиняла никому зла.
14. Гроза над комнатушкой
Прошло еще три недели. Уютно устроившись на кровати, я пыталась упорядочить все последние сумбурные события моей жизни. Алан объяснил, что необходимо выполнение двух условий, чтобы он нашел меня в реальной жизни. Первым условием было мое освобождение из-под губительного влияния Гриспингов. Это, правда, произошло совсем недавно. Может, моя личная энергия еще не успела накопиться?
Вторым условием было — думать о нем. Стоило признать, что думать об Алане было настолько приятно, что я делала это каждую свободную минуту.
«Он ведь был мне любопытен, поэтому я о нем и думаю». Так что по этому поводу сомневаться вообще не приходится.
После того как я выяснила возможности амулета и стала им пользоваться, я неоднократно думала об Алане, но он все не приходил. Это уже начинало меня волновать. О том, что он может оказаться всего лишь плодом моей ночной фантазии, я старалась не думать. Все-таки амулет — тоже не обычная вещь, а о том, что его можно использовать против Гриспингов мне рассказал именно он. Я решила, что буду верить в его существование еще хотя бы месяц. Все-таки и помечтать иногда не вредно.
Когда у меня накопится достаточное количество личной энергии, он меня увидит и придет за мной. А в том, что совсем скоро ее у меня будет больше, я не сомневалась. В последние дни я чувствовала себя на подъеме. У меня постоянно было хорошее настроение. Я ничего не боялась. Жизнь била ключом.
На Гриспингов я теперь зла не держала, наоборот, мне хотелось отдавать им тепло и заботу добровольно. В общем, стоило признать, что за последние недели моя жизнь уже существенно изменилась в лучшую сторону. Еще бы разобраться с этими новыми снами. Они были настолько же реальны, насколько реальна сама жизнь, насколько это вообще возможно. Я точно не могла понять этого самостоятельно. Нужно ждать встречи с Аланом. Мы уже три раза общались, но никак не могли нормально поговорить, в результате у меня накопилось столько воп­росов, что их только задавать нужно будет несколько часов кряду, а слушать ответы — и того больше.
Был уже глубокий вечер. За окном разыгралась гроза. Дождь большими каплями барабанил по крыше, создавая неповторимые убаюкивающие ритмы. Я любила эту погоду. Особенно мне нравилось наблюдать причудливые небесные фигуры, словно созданные из облаков чьей-то огромной рукой. Для этого в моей каморке были все условия.
Дело в том, что по первоначальному плану дяди Феликса на чердаке должен был располагаться небольшой зимний садик. Так называемое место релаксации и отдыха. Поэтому на крыше предполагался большой стеклянный витраж. Но в процессе строительства что-то пошло не так, и в результате на месте планируемого садика возникла куча строительного мусора.
На свободном от завалов пространстве и располагалась моя каморка. Жить в таких условиях, конечно, было не очень приятно, но в этом был и большой плюс. В крыше все-таки осталось одно достаточно широкое окно, которое было как раз над моей комнатушкой. Зимой, конечно, из него сквозило, но зато я могла круглогодично любоваться закатами прямо из своей постели. Каждый день я имела возможность наблюдать на небе новую картину, которая никогда не повторяла ни одну из предыдущих.
Дождь все усиливался и превратился в настоящую бурю. Небо окончательно затянуло тучами. Смотреть на черное небо я не любила, поэтому решила ложиться спать и подошла к окну, чтобы опустить старые жалюзи.
«Где ты сейчас, Алан?» — привычно подумала я, глядя в огромное мрачное небо, и невольно глубоко вздохнула.
Недалеко на юго-западе вспыхнул проблеск молнии, осветив на мгновение все вокруг. В следующий миг мое тело на инстинктивном уровне пригнулось и отскочило от окна в сторону кровати. Я услышала резкий тяжелый удар по крыше прямо надо мной.
Придя в себя, я обернулась и посмотрела в окно. Там явно кто-то был, но темень была такая, что я не смогла ничего разглядеть. И тут небо прорезала еще одна яркая молния. Я увидела прямо на окне силуэт человека и испугалась до потери сознания. Душа, казалось, навеки ушла в пятки. Скованная страхом, я не могла даже закричать, только еще сильнее вжалась в угол. Пока я пыталась справиться со своими переживаниями, в окно постучали. Это шокировало меня еще больше. Руки и ноги не слушались.
— Софи, открой, это я, Алан! Мне не очень приятно мокнуть, открывай скорее! — раздался веселый знакомый голос.
 
Последняя фраза вывела меня из ступора. «Алан здесь, существует на самом деле. Сейчас он находится с другой стороны окна и может в любой момент сорваться и упасть со скользкой крыши!».
Я распахнула окно, помогла ему забраться внутрь. Алан весь был в мелких порезах и ссадинах, левая рука была в крови и висела плетью. Приглядевшись внимательнее, я поняла, что это серьезное ранение. Судя по всему — огнестрельное. Я такие видела в современных боевиках.
— Ох уж мне эта смена климатических поясов! — простонал он.
— Да у тебя же все плечо — в клочья! Нужно вызвать скорую! — не особенно контролируя свою речь, запричитала я.
— Все в порядке, завтра буду как новенький.
— То есть ты хочешь сказать, что такое ранение можно залечить без медицинской помощи, да еще и за один день?! — безапелляционно заявила я, помогая ему снимать куртку и попутно вспоминая, куда я подевала сотовый телефон.
— Да у тебя же все плечо в клочья?
— Ранение серьезное, — сказал он спокойно, — но затянется быстро, минут за десять–пятнадцать. Просто меня только что подстрелили…
— Хватит сказки рассказывать! Я вызываю скорую! — Я не могла в это поверить. Мой мозг просто отказывался воспринимать его последнюю фразу. Алан, видимо, это заметил и решил сменить тему.
— Лучше скажи, как ты тут без меня?
От вида крови меня мутило, но я, как завороженная, продолжала смотреть на его огромную рану.
— Да вот, окоротила своих родственников, живу спокойно, — безучастно ответила я.
— Да, это заметно, — согласился Алан, внимательно оглядывая меня, — твой энергетический фон вырос, поздравляю!
Он стянул дорожную куртку, медленно закатал то, что осталось от левого рукава его футболки, поднес правую руку к ране и закрыл глаза. Потом, равномерно покачиваясь, затянул какую-то старинную народную мелодию.
Я все еще не могла оторвать свой взгляд от его ужасной израненной руки, но вот я заметила, что его рана стала медленно затягиваться прямо у меня на глазах. Я непроизвольно ахнула.
Алан открыл глаза и посмотрел на меня:
— Дорогая, ты хочешь мне помочь? — спросил он как бы между прочим.
— Я?.. Да, — неуверенно ответила я. Про себя подумав, — только не проси меня помочь тебе залечить рану, иначе я свалюсь в обморок прямо сейчас.
— Принеси мне, пожалуйста, чего-нибудь поесть, — как будто услышав мои мысли, попросил Алан.
— Да, конечно! — воскликнула я уже на полпути к двери: мне определенно нужен был перерыв в чудесах, которые он творит.
Я быстро спустилась на кухню, открыла холодильник. Прежде я никогда не брала продукты без разрешения, но сейчас был особый случай. Вчера я приготовила плов, еще в холодильнике был салат с консервированной рыбой. Я взяла и то и другое, но плов еще нужно было несколько минут разогревать. Я очень переживала, как бы не зашел кто-нибудь на кухню. В это время обычно все уже спали.
Через пару минут микроволновка радостно запищала об окончании разогрева. Я быстро собрала все на один поднос и со скоростью ветра бесшумно взлетела к себе на чердак. Алан все еще лечил руку. На месте раны был уже большой красный рубец.
«Пока я возилась с едой, прошло не больше десяти минут».
— Без рубцов пока что не умею, — пробормотал он в ответ на мой изумленный взгляд. — Завтра он станет гораздо меньше, но убрать его совсем я не смогу.
Я поставила перед ним поднос, и он принялся с жадностью уплетать еду.
— Алан, как ты сюда попал? — не давая ему поесть, начала я свои расспросы.
— Я недавно освоил мгновенное перемещение в пространстве, а сейчас его пришлось применять без подготовки, во время схватки с морской пехотой, да еще и в джунглях, — как ни в чем не бывало рассказывал он. Заметив мое недоумение, добавил тем же будничным тоном, — это просто, если понимать законы природы. Самое интересное, что тело как раз переместить легче всего. Основные сложности возникают при перемещении сознания. Да еще никак не могу привыкнуть к моментально меняющемуся климату. Представляешь, только что были жаркие джунгли и через секунду уже холодный дождь зимнего Лондона?
— Кто ты, Алан?! Так не бывает! — Эта фраза вырвалась у меня. — Скажи честно, ты ведь забрался ко мне в окно по веревке, а сейчас просто морочишь мне голову, чтобы произвести впечатление?
Алан улыбнулся, как бы соглашаясь со мной.
— Ну, вот и хорошо, и не пугай меня своими перемещениями, — деловито продолжила я.
— Ладно, — расслабился Алана, как бы сдаваясь на милость победителля, — слушай, втащи, пожалуйста, сюда веревку, а то утром ее обязательно кто-нибудь заметит.
Я с радостью на сердце открыла окно и стала шарить рукой впотьмах в поисках веревки.
— А рана — это накладка такая, наверное? — хихикнула я. — Выглядит так натурально, что я чуть было не поверила.
На душе опять стало легко, и первый испуг от чудес сменился безудержной радостью. Дождь заливал мне лицо, но даже это не могло испортить мне настроение.
— Совсем не обязательно было устраивать для меня весь этот цирк, Алан. Я, конечно, понимаю — желание удивить и все такое, но не до такой же степени.
Искать веревку сейчас было бесполезно, у окна ее не было, а дальше чем на три фута от окна я ничего не видела. Закрыв окно и утирая лицо дежурным полотенцем, я посмотрела на Алана.
— Нашла?
— Нет. — Я смотрела прямо на него, и до меня постепенно доходило осознание происходящего.
Алан смотрел мне прямо в глаза и, улыбаясь, медленно покачивал головой.
— Покажешь накладку с раной на плечо? — уже менее уверенно сказала я следующую заготовленную фразу.
— Софи, я действительно только что был в джунглях. А теперь я здесь, в твоей комнате. Хочешь дотронуться до меня?
— Во сне я тоже к тебе прикасалась!
— Дотронься, я реален и я стою перед тобой, — не обращая внимания на мою реакцию, продолжал он. — Мы оба находимся в твоей комнате. — Он подошел уже почти вплотную.
***
Я открыла глаза и поняла, что в одежде лежу на своей кровати.
— Ух! Ну и приснится же такое! — с облегчением вслух сказала я, отрываясь от подушки. — А-аа!!
Алан неподвижно сидел на полу у окна. Вид у него был огорченный.
— Почему ты так боишься меня?
— Потому что в тебя… трудно поверить, — с трудом выговорила я.
Я вдруг поняла, что я его почти не знаю. Раньше это меня мало заботило, потому что мы с ним встречались только во сне, но теперь я почувствовала реальную опасность. Нет, не от Алана, а ту опасность, которая ходит рядом с ним. Он настолько не вписывался ни в какие рамки, что в реальной жизни его вообще трудно было себе представить. До этого момента он был всего лишь моей мечтой, но только теперь я поняла, что была совершенно не готова к ее воплощению.
— Самое интересное состоит в том, что ты абсолютно права, — он сделал интригующую паузу и, улыбаясь, посмотрел на меня: — Самое сложное для любого человека как раз и заключается в том, чтобы поверить.
— Поверить?
— Да. В то, что в нашем мире возможно все.
Я удивленно смотрела на него.
— Тем не менее ты уже сделала первые шаги на этом пути. Скажи, пожалуйста, разве ты не слышала о различных чудесах, которые постоянно случаются в нашем мире повсеместно со времен египетских пирамид?
— О чем ты? — не поняла я.
— Обо всех невероятных вещах, которые простые люди стараются не замечать или не придают им значения.
Я стала вспоминать, о каких чудесах я слышала, но Алан уже перечислял, загибая пальцы на только что зажившей руке:
— В Индии брахманы показывают искусство левитации, буддийские монахи покидают свое тело с помощью медитации и странствуют по другим мирам по несколько десятков лет, а их тело в это время ждет их. Есть видеозаписи монахов, которые перед камерой совершают перемещение в пространстве! Я уже не говорю о сотнях случаев чудесного исцеления безнадежно больных людей, которые вообще не являются никакими монахами или магами.
— Но это же все преувеличение или простая случайность? — Я не могла поверить в эти сказки.
— Кто тебе это сказал? Это все есть и было всегда со времен создания мира. Просто подавляющее большинство людей не хотят этого замечать, — спокойно продолжал Алан.
— Но почему?
— Все просто. Так легче жить. Потому что если признать, что это существует, то сразу придется задавать себе неудобные вопросы.
Я удивленно смотрела на него. Ему явно стало лучше. Рубец продолжал затягиваться самостоятельно.
— Большинство ищут оправдания в том, что те люди, которые обладают сверхспособностями, — ненормальны. Большинство успокаивают себя тем, что это невозможно в принципе. Есть распространенное мнение о том, что сверхспособности в основном врожденные и развить их нельзя. А правда заключается в том, что им просто лень. Они боятся перемен, потому что запуганы еще с детства.
— Но зачем им эти способности? Большинству из них и так хорошо.
— Во-первых, не так им и хорошо. Посмотри вокруг. Недовольно жизнью подавляющее большинство населения планеты. А потом это так называемое «хорошо» тоже только до поры. Скоро им станет значительно хуже. Ладно, давай не будем об этом. Это личный выбор каждого. Сейчас для меня более важна ты и я сам.
— Ладно, допустим, эти способности можно развить, — не успокаивалась я. Мне была очень интересна эта тема. — Но ведь это очень долго? Все эти чудеса творят какие-нибудь уже пожилые монахи, которые отказываются от всего, что есть в этом мире, для того чтобы всю свою жизнь посвятить тренировкам.
— Все верно, для того чтобы научиться творить чудеса, нужно многое преодолеть.
Странная мысль пыталась пробиться на поверхность моего сознания:
— Но тебе же всего… — Тут я осеклась. — Кстати, сколько тебе лет? Ты так молодо выглядишь.
— Девятнадцать, — ответил Алан и хитро улыбнулся.
Тут моя мысль окончательно прояснилась, и по телу прошла волна озноба.
— И ты все это уже умеешь?! — еле смогла выговорить я.
— Ты еще не все видела. — Уже во весь рот улыбался он. — Мир не стоит на месте. Ты ничего не слышала об Аненербе?
— Это вроде бы связано со Второй мировой войной?
— Точно! Над этой проблемой ученые всего мира бьются еще с тех времен, поэтому немудрено, что это, наконец, случилось. Секретные книги с методиками монахов и шаманов, с помощью которых они обучали своих учеников, еще во Вторую мировую были собраны нацистами в единую библиотеку. Потом после войны эта библиотека перекочевала в одну из развитых стран. А сравнительно недавно эти методики были значительно усовершенствованы и объединены в единую систему. Это сделал выдающийся русский физик, который сейчас работает в Соединенных Штатах. Его зовут Лев Орлов.
Я не могла в это поверить.
— Сначала, лет десять назад, с помощью спецслужб нескольких государств он структурировал всю эту огромную библиотеку. После этого он разработал вспомогательные приборы. С их помощью стало возможным помочь человеку приобрести сверхвозможности за считанные годы или даже месяцы.
— Что, любому человеку?
— Не совсем любому. Для того чтобы начать обучаться, человек должен обладать гибкостью сознания и устойчивостью к стрессам, чтобы не сойти с ума от большого числа неожиданных открытий.
— Но таких же очень мало?
— Почему? Среди людей до тридцати лет — каждый второй. С возрастом, правда, их процент сильно уменьшается.
— Возраст имеет такое сильное значение?
— Имеет значение не столько возраст людей, сколько образ их жизни. Бывают люди и в девяносто с живым и гибким сознанием. Но их процент в общей массе с возрастом сильно уменьшается.
— То есть нужна только гибкость ума и — не бояться перемен? — обрадовалась я.
— И еще, кроме этого, — сильное несгибаемое желание изменить свою жизнь к лучшему.
— Это, я думаю, самое простое, это у всех есть.
— Все так говорят, но желание должно быть невероятно сильным. Оно должно быть сильнее страха смерти. Это как раз самый сложный и самый важный из трех компонентов. Имея его, можно достичь всего, чего только пожелаешь. Можно даже со временем натренировать гибкость ума и стрессоустойчивость, если их изначально не было. Это самое редкое явление в человеческом обществе.
— А у меня оно есть?
— Скорее всего — да, ты же меня нашла в той пустыне, — зевая, сказал Алан. — Слушай, я так устал. Поговорим еще завтра утром, хорошо? Мои силы на исходе. Я переночую там. — И он указал на завешенную большим куском старого ковра кучу строительного мусора в другой части чердака.
Тут до меня дошло, что мне даже никогда не приходило в голову как следует исследовать ту часть чердака, которая была занята мусором.
— Лучше не ходи за мной, — сказал он и скрылся за ковром.
15. Первое утро
Наутро я проснулась позже обычного. Алан сидел на полу рядом с окном. Его глаза были закрыты, и сначала мне показалось, что он спит, но как только я об этом подумала, он открыл их.
— Доброе утро, Софи.
Я вмиг вспомнила все события вчерашнего вечера. Еще раз убедилась в реальности Алана и, немного успокоившись, поднялась с кровати. За окном воскресное утро уже было в самом разгаре. Гриспинги имели обыкновение по воскресеньям выезжать в город в поход по магазинам. Обычно на это у них уходил целый день. На часах было двенадцать, значит, они уже должны были уехать.
Я предложила Алану спуститься вниз и позавтракать. На всякий случай я спустилась первой и проверила, все ли в порядке, и мы удобно расположились на кухне.
— Алан, — не выдержала я, — расскажи мне, пожалуйста, про любовь. Что это? Ты говоришь, что между нами она уже есть?
— Нет, любви между нами еще нет. Мы просто идеально друг к другу подходим.
— Разве это не одно и то же?
— Нет, дорогая. Чтобы любовь возникла, нужно приложить определенные усилия, внутренние усилия каждого человека.
Я вопросительно посмотрела на него:
— Мы должны узнать друг друга поближе?
— Да, и это тоже, но и это не главное. Нужно, чтобы каждый из нас раскрылся. Узнавание друг друга лишь способствует этому, но главное — это открытость.
— То есть если будет открытость, то будет и любовь?
— Да. Собственно открытость и есть любовь. Если открытость односторонняя, то это несчастная безответная любовь, а если она двусторонняя, то такую любовь называют взаимной и счастливой.
— Но любовь ведь может со временем пройти?
— Пока люди в паре открыты друг другу — любовь жива. Как только один из них закрывается — любовь становится односторонней, а потом зачастую пропадает вовсе.
— То есть не бывает вечной любви?
— Бывает, но только когда люди ею дорожат. Я, например, готов полностью раскрыться тебе, потому что знаю, что мы созданы друг для друга и сейчас дело только за тобой.
— А как тебе удастся сразу открыться?
— Умение управлять своими эмоциями на глубоком уровне — это основа моей силы, как собственно основа и всех мировых учений.
— Но ведь, насколько я знаю, в основном различные учения описывают путь одиночки?
— Я уже до конца прошел его. Дальше — смогу только с тобой.
— Ты нашел меня не потому, что любишь, а потому что я должна помочь тебе продвинуться дальше в развитии? — подловила его я.
— Нет. Я тебя нашел и потому, что люблю, и потому, что ты мне поможешь. Понимаешь, в жизни Идеального Воина каждое решение идеально. Оно решает сразу весь комплекс задач.
Это меня задело.
— А чем я тебе могу помочь?
«Действительно, чем я, среднестатистическая девушка-подросток, могу помочь могущественному магу или, как он себя называет, Идеальному Воину, в борьбе с его врагами?».
— Ты можешь указать мне, где находится Святой Грааль. Для того чтобы подняться на следующую ступень знания, мне нужно найти его, — буднично произнес он. — Он поможет победить негативных идеальных воинов, которых в скором будущем будут штамповать в нашей лаборатории, как на фабрике.
— Ты это говоришь так, как будто мы сейчас за хлебом в магазин пойдем. Он еле заметным кивком подтвердил мои опасения, для него, похоже, это действительно было обычным делом.
— Хорошо, допустим? Откуда я могу знать, где находится то, что безуспешно ищут в течение двух тысяч лет?!
— Одна ты действительно никогда и не узнаешь, как, впрочем, и я. Но мы вместе вполне сможем это сделать. Для этого нам нужно сначала стать единым целым.
— Ты любишь меня, но одновременно ждешь от меня помощи. А любовь должна быть бескорыстной!
— Так я от тебя ничего и не требую. Ты сама захочешь найти Грааль. Понимаешь, тебе будет приятно это делать, ни о какой корысти с моей стороны и речи нет. Все произойдет само собой.
— Откуда ты знаешь, что я захочу, а что нет? — обиделась я. — Может, и не захочу вовсе.
— Искать Грааль — это приятное занятие для каждого нормального человека, поверь, ты захочешь.
— А ты можешь объяснить мне, что это такое? Что ты чувствуешь, когда любишь? Ты ведь говоришь, что уже любишь меня? Объясни, что ты чувствуешь?
— Я готов отдать тебе все что угодно, даже свою жизнь. Если ты умрешь, мне будет тяжело оставаться в этом мире, и я пойду за тобой.
— Не может быть! Вот так сразу? Ты же меня совсем не знаешь!
— Это ты так думаешь. Я «вижу» людей насквозь, все их мысли, все тайны.
— И меня тоже?
— Тебе это неприятно?
— А кому же это будет приятно? — смутилась я.
— Я не причиняю никому вреда. Тебя я тоже вижу. Мне не нужно узнавать, я тебя уже знаю, как будто мы уже сто лет знакомы.
Я неожиданно покраснела, но все же любопытство взяло верх: какая я?
— Самая лучшая. Я люблю тебя. — Улыбнулся Алан и взял меня за руку.
16. Обручение на небесах
— Это, конечно, удивительно и невообразимо, — вдруг сказала я вслух то, что всплыло у меня в сознании. — Получается, что ты знаешь меня намного лучше, чем я сама себя знаю?
— В этом нет ничего удивительного, если учесть, что подавляющее большинство людей совершенно не знают самих себя.
— Но я так не могу, ты говоришь, что ты мой идеал, а я сама до сих пор этого не осознаю.
— Это можно легко исправить, — весело сказал он. — Есть два способа — быстрый и медленный. Медленный займет несколько лет. Тебе нужно будет научиться всему тому, что знаю я. После этого ты научишься слышать свой внутренний голос, и он тебе скажет, что ты меня любишь! Во всяком случае, мне он только что сказал именно это.
— А быстрый способ?
— Я волью в тебя много своей энергии и вместе с этим на время уберу все твои барьеры.
— И что это даст?
— Ты сможешь общаться со своим внутренним голосом напрямую и спросишь у него сама.
— А это не опасно?
— Нисколько, но я должен предупредить тебя: если твой внутренний голос скажет тебе, что ты любишь меня, это само по себе уже свяжет нас с тобой навеки. Ты готова к этому?
— Ну, если мой собственный внутренний голос это скажет, то тут ведь ничего уже не поделаешь? Значит, судьба. — Мне вдруг стало так любопытно и так не терпелось пообщаться со своим внутренним голосом, что я не придала особенного значения его словам.
— Я тебя предупредил, — серьезно добавил он.
— Хорошо, — отмахнулась я, — давай начнем.
Он встал из-за стола и вывел меня за руку на свободное пространство. Потом развернулся, встал передо мной, взял за руки и посмотрел прямо в глаза. Я тоже смотрела на него и вдруг почувствовала, что он действительно знал каждую мою мысль, как будто мы были знакомы целую вечность. Меня зазнобило. По спине от основания шеи до поясницы прошла волна неизвестной энергии. Мы замерли и стояли друг напротив друга.
Я смотрела на Алана и не могла разобраться в том, что со мной происходит. Он заметил это и добродушно улыбнулся. Передо мною проносились все значимые моменты моей жизни. Сначала они медленно сменяли друг друга, но, постепенно набирая скорость, уже скоро превратились в сплошной калейдоскоп бегущих картинок. Мне не хотелось плакать, но слезы лились, а на душе с каждым вздохом становилось все легче и легче. Алан приблизился ко мне немного ближе. Я почувствовала его дыхание. Мне захотелось вдохнуть его еще и еще раз, и я приблизилась еще ближе к его губам. Через мгновение мы слились в единое целое. Наш поцелуй был тем мостиком в вечность, который унес нас в безоблачные дали со скоростью света. Мы летели сквозь пространство и время. Впереди было радужное сияние, и мы, словно бабочки, стремились к нему. Это было так приятно. Раньше я не могла себе даже представить такого удовольствия. Мы летели сквозь небольшие прозрачные облачка прямо к солнцу. Оно не слепило глаза, а просто мягко светило нам в лицо. Но вот оно стало приближаться к нам, и я поняла, что этот свет впереди не наша звезда, а светлый и яркий город. Мы подплыли к его золотым вратам. Нас уже встречал почтенный старец. Он был мощного телосложения, высокий и широкоплечий. Все его естество излучало жизненную энергию.
— С чем пожаловали, юные отроки? — учтиво спросил он.
Алан посмотрел на меня, всем видом давая понять, что пришло время задавать интересующий меня вопрос. Этот сияющий город и эта обстановка были такими необычными, что я еще не пришла в себя. Старец терпеливо ждал.
— Я бы хотела узнать, люблю ли я моего спутника, — запинаясь, пролепетала я.
Старец был столь величественен, что невольно вызывал трепет и поклонение.
— Сейчас ты сама сможешь ответить на этот вопрос, — сказал он.
Не успела я удивиться его ответу, как он сделал шаг вперед и взял нас с Аланом за руки:
— Итак, нареченная София, согласна ли ты взять нареченного Алана в свои законные мужья? Будешь ли ты любить его в болезни и здравии, на земле и на небе во веки веков?
Моему удивлению не было предела. Я осмотрела себя и Алана. На мне было необыкновенно красивое свадебное платье. На нем был красивый белый смокинг с белой вышивкой, которая переливалась на солнце. Это, видимо, старец переодел нас своим прикосновением.
«Неужели это свадебная церемония?!» — подумала я.
Старец посмотрел на меня своим ясным взором, и вдруг волна озарения захлестнула меня. Я поняла, что Алан и я созданы друг для друга. Как две разные части одного целого. Я представила это явно. Я не могла в это поверить, но ощущала это во всех подробностях всем своим телом и душой. По привычке все еще отталкивая эти ощущения, но в то же время я уже полностью утопала в них. В этом чудесном месте сопротивляться им я не могла. Эти чувства были настолько полновесны и сильны, что я забыла обо всем на свете.
Я ничего не видела, кроме Алана. Кроме нас двоих, не было никого в этой вселенной. Только он и я. Мы вместе кружились в облаках удовольствия. Неземной радости от того, что мы, наконец, нашли друг друга, не было предела! Мне было так хорошо, что я готова была умереть от счастья! Мне ничего больше не нужно было в этой жизни! Только бы он находился рядом.
— Да, я согласна, я, правда, этого хочу, — колоколами отдалось у меня в сознании.
Старец улыбнулся мне и обратился к Алану.
— Нареченный Алан, согласен ли ты взять нареченную Софию в свои законные жены? Будешь ли ты любить ее в болезни и здравии, на земле и на небе во веки веков?
— Да, я согласен. Я буду любить ее вечно.
Старец теперь улыбнулся Алану и протянул нам блюдце с двумя красивыми кольцами. На каждом внутри была гравировка с нашими именами. Мы взяли каждый по кольцу и надели их друг другу на безымянные пальцы.
После этого старец пропел, обращаясь, кажется, уже не к нам, а ко всему окружающему миру:
— Властью, данной мне, я объявляю вас мужем и женой отныне и во веки веков! Можешь поцеловать невесту!
Алан повернулся и прижал меня к себе. Он был прекрасен. Мы опять поцеловались. Этот поцелуй был еще лучше предыдущего. Мимо нас проносились миры и пространства. Мы тонули друг в друге. Я не замечала ничего вокруг. Были опять только я и он. Мы общались на каком-то непостижимом уровне восприятия в нескольких мирах сразу. Я каким-то неведомым образом чувствовала теплоту и свет, исходящие от него. Я уже не знала, что реальнее — те облака, в которых мы с ним летаем, или вся моя прежняя жизнь.
Я даже не заметила, как мы опять оказались на кухне у Гриспингов. Мы медленно двигались в плавном волшебном танце. Нам не нужна была музыка. Нам не нужно было вообще ничего, кроме нас двоих. Медленно кружась, переместились в дальний уголок кухни и разговаривали о мелочах, не произнося при этом ни слова. Касались друг друга и наслаждались тем, что мы теперь одно целое, хоть и в разных телах. Нам доставляло величайшее удовольствие просто быть рядом друг с другом.
И вдруг я как будто очнулась от прекрасного сна. Мы все еще стояли рядом с кухонным столом. Но Алан уже был в двух шагах от меня, его руки были скрещены на груди и он был чем-то обеспокоен. Дальше все развивалось стремительно. Краем глаза я заметила какие-то тени справа по коридору. Алан сделал странный, но очень быстрый и мощный жест, выбросив обе руки в разные стороны. Тени сразу же исчезли. Потом он замер, как статуя. Шевелились только его руки, как будто они жили своей собственной жизнью, отдельной от всего остального тела. У меня сложилось впечатление, что он сканирует все вокруг с помощью своих ладоней. Еще через некоторое время он сделал целый ряд странных пассов руками и только после этого расслабился.
— Нужно идти к тебе в каморку, — сказал он, взял меня за руку и повел на чердак. — Я совсем забыл поставить защиту на весь дом. Вчера я был так слаб, что поставил ее только на твою комнату, пойдем скорее, — объяснял он мне по дороге.
Мы буквально взлетели по лестнице и заперли за собой дверь. Отдышавшись, я первым делом посмотрела на свой безымянный палец. Кольца не было. Даже не знаю, чего больше было в моих чувствах — разочарования или облегчения от того, что это было всего лишь видение.
Алан заметил мои перемены и поднес к моим глазам свою руку, на которой должно было быть кольцо. Кольца тоже не было. Я чуть не расплакалась, но в этот момент он сказал:
— Смотри, сейчас должно проявиться.
Я посмотрела еще раз и заметила, что на его пальце проступает странная полоска. Она была похожа на загар.
Алан повернул руку ладонью ко мне, и я непроизвольно ахнула.
— Это невероятно, Алан, неужели это было на самом деле!
На внутренней стороне пальца, как раз по центру необычного загара, как будто с помощью филигранной татуировки, было выжжено мое имя. Я посмотрела на свой палец. У меня проступил такой же загар.
— Что это было, Алан?
— Мы только что обвенчались на небесах.
Волна радости прокатилась по всему моему телу вопреки моему протестующему сознанию. Вслед за ней в душе разгорался пожар.
— Но как же? Так быстро? Я ведь еще не узнала тебя! Я так не хочу!
— Там ты общалась на уровне своей интуиции. Твоя интуиция поклялась, что ты будешь любить меня вечно. Я тоже поклялся.
— Но как она могла?! Я ей не разрешала!
— Твои барьеры вернулись, Софи. Я говорил, что смогу снять их только на время.
— Но мы ведь… — Не могла поверить я. — Значит, мы теперь женаты?!
— Мы не просто женаты, милая. Мы навеки обручены на небесах! — сказал Алан и расцвел улыбкой как майский цветок.
— А этот загар нельзя смыть? — неуверенно спросила я.
— Нет, дорогая. Его не смыть даже вместе с кожей, потому что он идет из твоей души. Мы теперь связаны навеки. Для того чтобы он не бросался в глаза, у меня есть пара простых серебряных колец из этого мира. — Он протянул мне раскрытую ладонь. На ней были два красивых серебряных кольца с замысловатой восточной гравировкой.
— Давай свой пальчик.
— Не дам! — воспротивилась я. — На небесах я была согласна, а здесь — нет!
— Ну да, извини, я все время забываю о твоих барьерах, — не стал настаивать он, — тогда возьми вот это.
Он протянул мне что-то белое.
— Это пластырь. Когда будешь идти в школу, намотай на палец. Нам пока не стоит это афишировать.
— Это меня вполне устраивает! Гордо сказала я и взяла у него пластырь.
Пока я засовывала его в школьную сумку, за окном послышался звук подъезжающего автомобиля. Уже вечерело, так что неудивительно, что родственники вернулись с воскресного шопинга.
Не могу сказать, сколько прошло времени, потому что я уже давно перестала его ощущать, но, судя по солнцу, было уже точно позже шести пополудни.
— А что это за защита, которую ты поставил на каморку? — вдруг вспомнила я.
— Она не позволяет специальным поисковым лучам найти меня через стены. На некоторых полицейских и военных вертолетах установлено специальное оборудование, которое на расстоянии может идентифицировать любого человека.
— Лучи?
— Да. Сейчас на меня ведут охоту сразу несколько ведущих разведок мира. Поэтому я должен выставлять защиту против таких поисковых лучей.
— А такие лучи разве уже изобретены?
— Уже изобретено много чего, о чем люди не знают. Есть, например, специальные рентгены, с помощью которых можно узнать настроение человека на расстоянии. Они сейчас применяются в метрополитенах и на вокзалах, чтобы отлавливать террористов-смертников еще на входе. Лаборатория профессора Орлова занимается гораздо более серьезными приборами. Например, уже разработано волновое оружие, которое может влиять на сознание людей. По принципу действия оно близко к твоему защитному амулету.
— Что? То есть это все-таки прибор, а не магический амулет?
— Я узнал у профессора, что твои родители работали в параллельной команде разработчиков. Он их знал, и они изредка общались. Так что, скорее всего, этот прибор разработал твой отец и перед смертью подарил тебе незарегистрированный прототип.
«Что же это за прибор? — подумала я. — Ведь если это прибор, то у него должен быть четкий алгоритм действия».
— Теперь, чтобы меня не засекли, я должен проставить защитные барьеры не только на весь дом твоих родственников, но и по всей дороге в школу и в самой школе, — продолжал Алан.
— А это зачем?
— Это нужно, чтобы я смог ходить с тобой в школу незамеченным для спецслужб.
— Интересно, в качестве кого ты собираешься туда ходить?
— В качестве ученика, я думаю, будет удобнее всего. А теперь извини, дорогая, я должен заняться барьерами. Я провожусь допоздна, так что ложись спать до моего появления, не жди меня. Встретимся завтра утром.
В его руке появился простой деревянный посох, который я уже видела во сне. На этот раз он крутанул его вокруг себя, и я увидела, как воздух за Аланом сгустился и понемногу стал вращаться против часовой стрелки. Потом скорость его вращения увеличилась настолько, что на этом месте образовалась воронка. Плотность воздуха в ней быстро увеличивалась. Было впечатление, что она состоит уже не из воздуха, а из воды. По ее поверхности, которую можно было уже осязать, пробегали небольшие электрические разряды.
Алан расслабился и стал постепенно погружаться в нее. Казалось, то, что происходит у него за спиной, его вообще не волнует. Наоборот, он почему-то все это время внимательно рассматривал меня.
В последний момент, перед тем как его окончательно затянуло, он улыбнулся и послал мне воздушный поцелуй. Воронка моментально исчезла вместе с его исчезновением. Как будто гигантское отверстие в ванне заткнули не менее гигантской пробкой. Единственное, что напоминало об этом перемещении, это запах озона, который появился вместе с вихрем.
После его исчезновения я в сердцах сказала своему отражению в зеркале
— Да-а! Нашла жениха! Нет, вы это видели? Каков нахал? «Пока, дорогая. Я провожусь допоздна, так что ложись спать до моего появления»! Обманом заманил меня на церемонию небесного бракосочетания, а теперь ведет себя как ни в чем не бывало! Как будто мы уже десять лет женаты! Надо проверить этот странный загар на пальце!
Я быстро спустилась на первый этаж и заперлась в ванной. Минут пять я пыталась отмыть загар, но он никуда не девался. Мои попытки привели только к раздражению кожи. В разбитых чувствах я вернулась в свою комнатушку. Принять все эти события как правду я не могла, но отрицать такие факты, как этот странный загар, было просто глупо. Это разрывало меня на части.
— А может, он мне что-нибудь в еду подсыпал? — сознание явно подкидывало спасительные идеи вроде той веревочной лестницы при его появлении.
Чтобы не мучиться, я избрала самый легкий путь — просто решила забыть об этом. Ну, на какое-то время.
17. Исследования амулета
Делать до завтрашнего утра было нечего, и я легла на свою уютную кровать. За окном моросил унылый дождь. Я перебирала в памяти все последние события в моей жизни и играла с амулетом, покручивая его на веревочке.
По словам Алана, это был прибор, изобретенный моим отцом. Мне не давал покоя вопрос: как он работает?
«Если этот прибор был изобретен еще девять лет назад, то какие же приборы изобрели за эти годы?! Нет, я об этом даже задумываться не буду!».
Я с успехом применяла амулет дома для того, чтобы уйти от конфликтных ситуаций, защищая себя, но как он действует и на что еще он способен, я не знала. Страха перед гневом родственников у меня уже не было, и меня стало одолевать любопытство. Я просто не могла иметь в руках такое богатство и не исследовать его, и мне даже не у кого было спросить об этом. Доподлинно выяснить принцип работы амулета пока что не представлялось возможным.
Но все-таки я была дочерью ученых, и гены брали свое. Прибор нужно было исследовать по всем правилам. Для этого я завела специальную тетрадь, в которую записывала результаты всех экспериментов. Я вытащила ее из верхнего ящика стола и стала перелистывать, внимательно проглядывая записи.
Для начала нужно было удостовериться, видят ли меня вообще после активации или я становлюсь невидимой.
Тетя и сестры настолько резко теряли ко мне интерес после начала действия прибора, что после этого на короткое время у меня возникало ощущение невидимости. Я даже осмелилась проверить эту версию, помахав рукой перед тетиным лицом после активации амулета.
— Что ты у меня перед носом машешь?! — яростно огрызнулась она и продолжила отчитывать Сесиль за очередную ее провинность.
Я, естественно, не собиралась экспериментировать над родственниками. И продолжала применять амулет только в крайних случаях, но когда применяла его, попутно пыталась понять, как он работает.
Этот опыт тоже был отражен в моих записях:
«После активации тетя действительно уже не рассматривала меня в качестве жертвы, но при этом продолжала видеть. Из чего можно было сделать вывод, что амулет применяет сложные механизмы на психологическом уровне. При этом зрительный уровень восприятия оставляет неизменным».
Следующим этапом исследования были мои собственные ощущения. Для этого понадобилось пережить несколько серьезных конфликтных ситуаций, но игра стоила свеч. Я решила активировать амулет до ссоры, в самом разгаре обвинительной тирады, и в конце — когда дело уже подходило к финальному подзатыльнику.
В тетрадь попала запись:
«…Каждый раз после применения прибора тетя практически моментально переключалась на другую жертву. Из этого я делаю вывод, что амулет действует вне зависимости от фазы скандала. Более того. После применения амулета она выдвигала претензии к реальному виновнику в полном объеме независимо от того, на какой фазе скандала я его применила.
Этот метод помог мне разобраться и в собственных ощущениях. Теперь я явно могу утверждать, что прибор действует не только на нападающего, но и на меня. Через несколько секунд после активации я ощущаю непривычную легкость, и мне уже абсолютно не страшен тот, кто на меня нападает. Я бы даже больше добавила — он мне безразличен».
«…Для чистоты эксперимента я фиксировала действие амулета и в скандалах с остальными родственниками. Прибор действовал безотказно со всеми, но я подметила одну особенность. Каждый из них после активации прибора в большинстве случаев выбирал для себя одну и ту же жертву. Дядя Феликс ругал тетю. Тетя высказывала все Сесиль. Та отрывалась на Летиции, а она шла сгонять злость на мне.
Когда же я применяла амулет при нападках Летиции на меня, она закатывала скандал всем остальным сразу и убегала из дома до позднего вечера. Этот процесс, слава богу, не шел по кругу, в этой цепочке обычно все заканчивалось одной или двумя стычками».
Значит, прибор лишь защищал меня в случаях моей невиновности, но при этом оставлял выбор очередной жертвы для нападавшего.
Мне и раньше было интересно понять схему действия амулета. А теперь мне было вдвойне приятно это делать, потому что этот прибор сделал именно мой папа.
18. Чудеса только начинаются
Я не смогла заснуть без Алана и ждала, когда же он наконец вернется. У меня осталось еще много важных вопросов, и это не давало мне покоя. Поэтому, как только он появился на чердаке при помощи уже знакомой «воронки», я сразу набросилась на него без всяких предисловий.
— Алан, помнишь, когда ты рассказывал о природе любви, ты говорил, что мгновенно смог влюбиться в меня? Мне не дает покоя мысль, ты так же быстро сможешь и разлюбить?
— Я не буду этого делать.
— Но сможешь? — зачем-то настаивала я.
— Да, смогу, но это не мой путь. Я четко вижу, что, кроме тебя, никого не полюблю. Именно поэтому я очень долго тебя искал. И поэтому я сейчас здесь.
— Меня смущает другое. Если я полюблю тебя, то, скорее всего, не смогу больше разлюбить.
— Ты боишься, что я смогу тебя разлюбить и буду тобой манипулировать?
— Как ты догадался? — покраснела я. Я даже себе в этом не признавалась.
— Это несложно, зная законы, по которым устроен мир людей. Ладно, вернемся к моим способностям. У меня есть сразу два ограничения: первое заключается в том, что я в принципе не манипулирую людьми для своей выгоды. Этот принцип лежит в основе всей моей силы.
— То есть если ты это сделаешь, то потеряешь свои навыки?
— Навыки я не потеряю, но я окажусь на стороне своих врагов. Мне придется отказаться от всего, во что я верю. В общем, это равносильно мгновенной смерти.
Алан немного помолчал, вспоминая что-то, и потом улыбнулся и посмотрел на меня с таким видом, как будто уже все объяснил.
— А ты в итоге станешь воином, таким же, как и я. Научишься управлять эмоциями на глубочайшем уровне и, если захочешь, сможешь меня разлюбить.
Я все еще недоверчиво смотрела на него.
— Я разлюблю тебя только в одном случае — если ты предашь меня, сама сознательно перейдешь на сторону моих врагов и будешь пытаться использовать меня с помощью моей связи с тобой. Сейчас тебе этого не понять. Ты должна познакомиться с системой профессора.
Мы немного помолчали, каждый о своем.
— Второе ограничение, — продолжил он, — это кольца на наших пальцах. Это незримые кольца судьбы. Они, так же, как и наша любовь, связывают нас в единый организм, но от них еще сложнее отказаться.
— А как это работает? — Я представила, как два горшка соединены друг с другом трубкой.
Алан, прочитав мое затруднение, нарисовал два сосуда куском строительного мела на старом ковре, отгораживавшем мою каморку от кучи строительного мусора.
Потом он подписал их. На одном написал «С», а на втором «А».
— Для начала тебе просто нужно быть готовой к тому, что ты станешь меня лучше ощущать. Возможно, тебе станут сниться сны о моей жизни. Не пугайся. Это нормальный процесс, особенно после обручения на небесах. Теперь, милая, мы с тобой одно целое.
— Как это? — вырвалось у меня.
— Небесные обручальные связи — неразрывны. Только окончательно слившись в единый организм, мы с тобой сможем найти Святой Грааль. Теперь «Алан» и «София» все же остаются, но на первый план будет постепенно выходить «Мы».  — Он нарисовал большое «Мы» посередине всего рисунка.
 
— Помнишь, я говорил, что твоя смерть, скорее всего, означает для меня мою собственную — с небесами не шутят, — погладил меня по голове Алан. — Это самое лучшее, что могло произойти в нашей жизни. Поверь, я многое повидал и знаю, о чем говорю.
Как-то сами собой в сознании всплыли те моменты радости, которые я испытала сегодня, и это немного меня успокоило.
— Но ведь мы остались такими, как были? — спросила я.
— Ты хочешь сказать, что не можешь увидеть эти связи? Сейчас это не имеет значения. За мной ведь идет охота, и я не могу допустить, чтобы ты пострадала.
— То есть теперь охота идет и на меня? Вот спасибо тебе, милый, наградил проблемой! Час от часу не легче! — выпалила я.
— К сожалению, есть некоторые издержки знакомства со мной.
На меня вдруг накатила такая грусть и жалость к себе. По сравнению с этими новыми проблемами даже старая никчемная участь домашней служанки казалась не такой страшной. Я зарылась лицом в подушку и принялась оплакивать свою нелегкую долю…
19. Директриса
Утром мы собрались в школу. Вернее, собралась я. Алан в это время сидел на полу у окна и спокойно дремал в ожидании. Когда же я вышла из дома, он уже ждал меня, опершись о дерево на другой стороне улицы. В руках у него уже было по большой канистре с водой, а за плечами рюкзак — раздутый, но судя по всему, легкий.
«Никак не могу привыкнуть к его манере передвигаться», — подумала я.
Я еще сердилась на него за «обручение» с последствиями и поэтому старалась с ним не разговаривать.
Мы прошли половину дороги и уже вошли в парк, который находился недалеко от школы.
— А зачем тебе столько воды? — не удержалась от любопытства я.
— Сейчас увидишь, — ответил Алан. — Здесь подходящее место.
Он зашел за плотную стену кустарника, и я пошла следом. Когда я поравнялась с ним и посмотрела в направлении его взгляда, меня чуть удар не хватил. Открытые канистры стояли вплотную друг к другу. Алан делал над ними пассы своим откуда-то взявшимся посохом. Вода из них стала послушно подниматься, как две змеи под звуки дудочки. Потом оба потока в метре от земли соединились, и утолщенный поток стал подниматься еще выше. Через минуту вода доросла до высоты в шесть футов и постепенно стала приобретать человеческие формы.
Я поймала себя на том, что смотрю на это невиданное в городском парке действо с открытым ртом.
Еще через минуту Алан уже смотрел на еще одного Алана, правда, тот был в одном нижнем белье.
— Оденься, — сказал один Алан другому, и вытащил солидный костюм-тройку из рюкзака.
Его копия стала спешно одеваться.
Пока я приходила в чувство, две копии смотрели друг на друга, и с одним из них что-то продолжало происходить.
Скоро я поняла, что второй Алан становился старше. Он старел прямо на глазах. Буквально за пять минут он состарился лет на двадцать.
— Как думаешь, так достаточно? — спросил меня мой, молодой, Алан.
— Что достаточно? — хлопая глазами, в недоумении спросила я.
 
— Для моего отца. Он не особо функционален и совсем недолговечен, но роль тупого папаши перед директором школы сыграть с моей помощью сумеет. — Он посмотрел на меня и добавил. — Не бойся, это лишь мой водяной элементал.
— Понятно, — еле прошептала я, хотя мне было абсолютно ничего не понятно.
Дальше мы пошли втроем. Алан пытался снять мое оцепенение, он шутил за двоих: сначала со мной говорил сам, потом продолжал свою фразу ртом «водяного папаши». Они беседовали, папаша в костюме пытался общаться и со мной, но это для меня было настолько новым, что я старалась держаться от него подальше.
Мы зашли в школу и сразу направились к кабинету директора. У нас была строгая и недоверчивая директриса, и я сомневалась, что у Алана получится ее провести. Чтобы убедиться, что все пройдет нормально, я села рядом с дверью в директорскую и прислушалась.
— Добрый день, — начал клон, — я хотел бы определить в вашу школу своего сына Алана Шнитке. Вот наши документы.
Дальше последовала длинная пауза. Видимо, директ­риса просматривала документы.
— Он был отличником в предыдущей школе? — своим обычным недоверчивым тоном вопрошала директриса.
— Да было дело. Он вообще способный мальчик, — продолжал хвалиться ребенком элементал.
— Так вы переехали из Соединенных Штатов?
— Меня перевели в Лондон по службе, — разливался соловьем клон.
Через полупрозрачную дверь директорской было видно, что он как-то странно прогнулся к директрисе.
— Это мои рекомендательные документы.
Послышался шелест перелистываемой бумаги.
— Желательно, чтобы об этом никто не узнал. Вы понимаете? — заговорщицки сказал он. — Это государственная тайна.
— Да, да, конечно, — сбивчиво затараторила директриса. — С документами все в порядке, можете приступать к занятиям с сегодняшнего дня, — добавила она доброжелательно, что было на нее совершенно не похоже.
— Да, зная тебя, тут нечему удивляться, но все равно я не верю своим глазам, — резюмировала я, когда мы отошли на достаточное расстояние от кабинета.
— А что тут удивительного? — не понимая, спросил он.
— Да нет, — все еще удивленно продолжила я. — Наша директриса — самый подозрительный человек в мире. Она никогда не проводит собеседования с новичками короче двух часов. Плюс к этому, в конце учебного года вообще нереально перевестись в нашу школу. Вы же справились за шесть или семь минут, включая знакомство и прощание.
Я старалась не удивляться его фокусам. Но чем больше я его узнавала, тем это меньше у меня получалось.
— Вот и хорошо, — рассмеялся он. — Просто у меня очень хороший папа получился. Он только намекнул, что он работает на спецслужбы, и показал соответствующие документы.
— Ах, вот оно что! Тогда все понятно, — возмущенно протянула я. Я за него волнуюсь, а ему это легче простого! — Эмоции переполняли меня. Теперь я уже не знала, чего в них было больше — удивления или возмущения.
— Да, это не сложно, — еще больше развеселился он, — а теперь папа нам больше не нужен. Правда, дорогая?
Далее клон улыбнулся, подмигнул нам, быстро пошел по коридору и свернул в мужской туалет.
— А что он там будет делать? — поинтересовалась я.
— Смоется.
— А почему именно там?
— Ну не здесь же? Зайдет сейчас в кабинку и смоется.
— Что, в буквальном смысле? Как ты можешь? — От этих резких перемен у меня кружилась голова.
— Ну не в канистры же его обратно заталкивать?! — довольный произведенным эффектом, хохотал Алан, увертываясь от моей сумки.
— Ах ты, бессовестный обманщик! — Меня вдруг охватила сильнейшая ярость. — Как ты мог так со мной поступить?! Мало того, что напугал меня этим водяным монстром, так еще и смеется! — Все таки мне удалось пару раз неплохо приложиться сумкой по его спине, и это меня немного успокоило.
Все эти превращения были какими-то нереальными. Хотя, с другой стороны, на то они и превращения! Со времени моего знакомства с Аланом меня постоянно преследовали два противоположных чувства: любопытство и страх. И еще мне иногда казалось, что он меня разыгрывает или дурачит. Я все время пыталась понять, нет ли тут какого-нибудь обмана. А если есть, то как именно у него получается водить меня за нос. Но пока я была не в состоянии все это объяснить, и это меня к тому же еще и злило.
Прозвенел звонок на урок, и мы прошли на занятия.
20. В школе
Начался обычный учебный день. Но он просто не мог быть обычным. Ведь Алан все еще был здесь. Я с ним не разговаривала и делала вид, что вообще его не знаю. У меня, наконец, было время последить за ним со стороны, потому что сейчас я не была вовлечена в круговорот связанных с ним событий.
Алан не был красавчиком. Уродом, конечно, он тоже не был. Не выделялся и телосложением, со стороны казался обычным парнем, каких много. Правда, вел он себя уверенно и непринужденно. Так, как будто он уже несколько лет просидел за этой партой, ходил по этим коридорам и знал, где и что находится. Более того, создавалось такое впечатление, что он знает всех окружающих уже как минимум лет десять! И что самое удивительное, все это воспринимали совершенно естественно. Он с легкостью входил в чужие беседы с давней предысторией и ни разу не сказал какой-нибудь глупости. При этом сам он умудрялся не рассказать о себе никому и ничего. Более того, он так искусно строил свое общение, что ни у кого и в мыслях не возникало спрашивать его, задавать ему какие-либо вопросы. Ему как-то сразу же все доверяли практически все свои секреты! Для нашей школы это было немыслимо!
В нашей школе уже несколько лет существовали три независимые группы со своими четко выраженными лидерами. Они то враждовали, то мирились, то вместе выходили в «завоевательные походы» в другие школы или ближайшие районы. Время от времени они издевались над теми, кто был сам по себе и не входил ни в одну из групп. В общем, они вели полноценную деятельность, сравнимую с политикой небольшого государства.
Доверие к посторонним чужакам не сопутствовало этой деятельности никогда. Они вели такую же «борьбу», какую ведет любое государство мира. Более того, цели каждой из этих групп были похожими на истинные цели любого уважающего себя государства. Отвоевать у других групп как можно больше различных благ, перевербовать как можно больше выдающихся людей в свое «государство» и защититься от всевозможных нападений со стороны других «государств». Поэтому в любой момент времени любая группа ждала нападения со всех направлений сразу. Это, естественно, не способствовало доверию к окружающим.
Со стороны казалось, что во всем этом был элемент игры. Преподаватели, которые становились невольными свидетелями очередной разборки между группами, просто разнимали их, не придавая всему происходящему большого значения. Для нас же серьезность этих баталий не вызывала никаких сомнений. Ставки в этих «играх» были такие же, как и у взрослых. Цена ставки была жизнь и будущее каждого, кто принимал в этом участие.
Одна из этих групп состояла исключительно из мальчиков, и ее лидером был мой друг Ян — он был на полголовы выше всех остальных парней, да еще и ходил тренироваться в секцию восточных единоборств.
Алану удалось завоевать уважение всех парней класса сразу же за этот первый день. Все искали его дружбы. И Ян не стал исключением. И это было самое невероятное, потому что Ян много лет верховодил парнями и отдавать свое первенство никогда и никому не собирался.
У меня от всего этого голова шла кругом. Алан свалился на меня так неожиданно. Потом все эти чудеса с амулетом, обручение на небесах. Подумав об этом, я машинально посмотрела на свой безымянный палец, который сейчас был перемотан пластырем.
Еще, ко всему прочему, я должна буду помочь ему найти Святой Грааль. Причем он говорит об этом так спокойно, как будто он этих Граалей уже нашел если не сотню, то как минимум штук тридцать точно.
«Настоящий Святой Грааль! Чаша Иисуса Христа!» — даже от мысленного произношения этих слов по спине пробегала волна озноба. Стоило признать, что мне становилось безумно страшно перед лицом тех задач, которые он ставит перед собой каждый день.
«Угораздило же его свалиться именно мне на голову. Быть именно моим суженым!».
21. Секретная лаборатория
После школы мы возвращались домой вместе. Алан по своему обыкновению незаметно переместился за ее пределы и ждал меня недалеко от выхода. Когда мы отошли на безопасное расстояние, я задала свой первый вопрос, который мучил меня уже полдня: зачем ему нужно было привлекать к себе внимание абсолютно всех ребят в классе? Это ведь не просто так?
И Алан подтвердил мои предположения, он сказал, что в нашем классе учатся несколько очень одаренных ребят.
— Одаренных? — Я почувствовала в его фразе подвох. — Одаренных в чем?
— В том, чем занимаюсь я. Для них знакомство с «системой» пройдет быстро и безболезненно.
— Ты собираешься их обучать этим сверхъестественным вещам, которые ты знаешь? — встревожилась я.
Во мне вдруг проснулась ревность, я не хотела ни с кем делиться его вниманием. Но Алан меня быстренько успокоил, сказав, что учить он будет только меня, а ребят просто покажет своему профессору.
— Тебе, кстати, тоже будет полезно его послушать, — добавил он.
Тревога еще не улетучилась, но я облегченно выдохнула, а вслух произнесла совершенно иное:
— Тебя ведь ищут, а ты сегодня стал школьной знаменитостью!
— Не волнуйся, завтра обо мне будут помнить только три человека, включая тебя, — ответил он, посмеиваясь. Похоже, его мои переживания только забавляли.
У меня же внутри все опять забурлило от злости. Я, значит, волнуюсь целый день, а для него это ерунда!
— Хоть бы предупреждал заранее!
— Не злись, я же не могу рассказать тебе обо всем сразу, — попытался оправдаться он.
Мы пошли дальше по алее парка. Какое-то время я еще обижалась, но любопытство опять победило, и я задала вопрос, который уже давно рвался наружу:
— А этот профессор будет нам читать курс лекций о том, как стать магами?
— Он называет их идеальными воинами. Ты напряглась, что-то не так?
— Нет, все нормально, просто все, что связано с тобой, выходит за рамки привычного.
— Так это же замечательно! — обрадовался он.
— Да уж! — сказала я, а про себя подумала: «Было бы замечательно, если бы не было так страшно!».
Мы продолжали идти молча, но вскоре мое любопытство опять взяло верх.
— Скажи, а что он будет нам читать?
— Он работает в проекте по созданию суперсолдат. Сам он долгое время изучал и структурировал секретные методики различных монахов и шаманов. Каждая из методик пересекалась с остальными лишь отчасти, но ему все-таки удалось привести их к общему знаменателю и значительно усовершенствовать.
Мы все еще шли по тенистому парку, вдруг из страшно затрещавших кустов выскочил большой черный дог. Я от испуга прижалась к Алану, вспомнив, что его ищут почти все разведки мира. Но тут подоспел хозяин пса, и опасность миновала.
— Ах ты, негодник, — ругал он своего питомца, вообще не замечая нас, — куда это ты полез? Выходи оттуда живо!
Мы переглянулись, и я поспешила отстраниться от Алана. Мы немного постояли и не спеша двинулись дальше.
— А почему тебя все-таки ищут?
— Я сбежал. Из лаборатории.
— Откуда?! Ты был подопытным кроликом?!
— Я был первым идеальным воином, на котором профессор обкатывал свою новую методику. Поначалу меня излечили от рака легких. А потом профессор испытал свою методику на мне и на себе тоже. В результате мы оба стали воинами.
— Ничего себе! Ну а ищут-то тебя почему?
— Я отказался выполнять их поручения. Мы с профессором, достигнув определенной ступени, поняли, для чего военному командованию нужна эта программа. С помощью одного такого отряда без всяких военных действий можно за пару-тройку месяцев завоевать весь мир, просто подчинив себе все правительства. Все будут делать то, что захочет человек, управляющий этим отрядом.
— Получается, раз вы с профессором смогли это сделать, то программа уже завершена?
— Нет, я бы сказал, что мы с профессором даже перевыполнили намеченные задачи. Но правительственная программа еще не завершена.
— Это как?
— Мы продолжили исследования самостоятельно. А профессор в это время водил директора проекта за нос, придумывал различные предлоги. Подстраивал мнимые аварии в лаборатории. В общем, мы делали вид, что работа кипит, а до результатов пока далеко.
— Почему вы просто не ушли?
— Для того чтобы продолжать исследования, нам нужно было техническое оснащение лаборатории. Мы продолжали исследования, но не в том направлении, в котором они были запланированы военными. А потом директор понял, что мы водим его за нос, и припер нас к стенке. Запер профессора в специальной камере, а меня приказал расстрелять.
— Расстрелять?!
— Да. — Логика простая. Либо я показываю свои приобретенные способности, чтобы не умереть, либо умираю, — улыбаясь, спокойно продолжал Алан.
— Ваш директор, похоже, тоже не промах. А если бы ты действительно не обладал способностями?
Алан посмотрел на меня и улыбнулся:
— В общем, меня расстреляли. Я притворился, что у них это получилось. На тот момент я закончил обучение с помощью стационарных приборов, и лаборатория мне была уже не нужна. Они понимали, что я могу симулировать смерть, и директор приказал сжечь меня в крематории. Так что мне пришлось сбежать, не доезжая до этого примечательного места и не дожидаясь начала пышных похорон.
Мне очень хотелось узнать, что это за приборы, с помощью которых человек может приобрести сверхвозможности за считанные годы.
— Подожди-ка, — сказал Алан и полез в свою школьную сумку.
Он достал оттуда распечатанный листок бумаги и протянул его мне.
— Вот, почитай, одна из ветвей подобных разработок даже немного в прессу просочилась. Это я нашел в свободном доступе в Интернете:
«Заметки на новостных сайтах в Интернете.
Американское Минобороны разрабатывает новый вид оружия для контроля поведения человека. Микроволновая пушка будет облучать свои жертвы на расстоянии, вызывая у них оглушение или потерю дееспособности.
Работы над «удаленной персональной системой ограничения дееспособности» ведет американская компания Sierra Nefada Corporation. При помощи специального излучения это оружие сможет влиять на человеческий мозг. Импульсы определенных микроволн воспринимаются людьми как оглушающий звук, и путем подбора параметров и силы импульса возможно добиться дискомфортного уровня их восприятия человеком, поясняет агентство «Новости».
Контракт на разработку этого оружия имеет рабочее название «Горгона», вероятно, в память известного чудовища греческих мифов, умевшего обезвреживать противников на расстоянии.
В ходе работы над заданием Пентагона Лев Орлов и Владимир Розенблум из Siera Nefada Corp. уже выбрали рабочую частоту и сконструировали излучатель микроволн, называемый волнотроном.
Согласно требованиям к готовой высокочастотной пушке, она должна быть портативной, не требовать слишком много энергии для работы, иметь контролируемый радиус покрытия и возможность переключения между индивидуальным режимом воздействия и «режимом толпы».
Кроме того, в контракте на разработку, который стал недавно достоянием гласности, указывается, что «система должна давать низкую вероятность летального исхода или получения ранений, не причинять вреда строениям и иметь низкую возможность воздействия на персонал, который использует эту систему». Демоверсия нового оружия была сделана пять лет назад, а переносная появилась в конце прошлого года.
Необходимо отметить, что это не единственное чудо-оружие, которое готовят миру в разных странах. Во время беспорядков в Тбилиси четыре года назад было испытано психотронное оружие автомобильного базирования — акустический генератор, вызывающий у людей чувство паники и психические расстройства. Несколько ранее оно же было замечено у американских войск в Ираке».
— И это все действительно можно найти в свободных источниках информации?
Алан быстро достал из рюкзачка и расчехлил свой планшетник, вошел в поисковик, набрал в нем часть текста этой статьи и показал мне ее полностью на одном из новостных сайтов.
Пока я обескураженно вглядывалась в монитор, Алан тихо рассказал, что как раз с этой пушки все начиналось, потом он с профессором ее доработали и с ее помощью проводили специальные тренировки. Еще в семидесятых годах прошлого века в научной литературе появились исследования, описывающие применение психотропных препаратов для расширения сознания. Профессор для тех же целей доработал подобную пушку, он считал, что ею гораздо легче управлять, и она не формирует привыкания, как препараты.
Я была шокирована. До этого я все еще надеялась, что Алан меня обманывает или показывает какие-то фокусы, и я своим неверием, как щитом, загородилась от всего того, что он мне рассказывал, не воспринимая его серьезно. Чего я только ни придумывала, чтобы объяснить его чудеса: что он шутит, что он хочет меня соблазнить, что просто дурачит меня. Я готова была поверить во что угодно, любому объяснению, лишь бы только не признавать того, что все, что он говорит, — полная и безоговорочная правда.
Я все еще держала в трясущихся руках подтверждение его слов, понимая с ужасом, что все, что он делает, чрезвычайно серьезно, что его действительно ищут разведки всего мира, что он обладает невероятными возможностями и знает, как обучить этому любого человека с улицы!
У меня перехватило дыхание, и подогнулись ноги. Силы покидали меня с невероятной скоростью. Это было настолько феноменально, что я еле удержалась в сознании. Алан подхватил меня и перенес на ближайшую скамейку. Через некоторое время я пришла в себя.
— И Святой Грааль тоже существует? — спросила я, немного отдышавшись.
— Конечно, а ты что, мне не верила? — рассмеялся он.
В голове моей был полный сумбур.
— И вы будете нас облучать из пушки? — спросила я то, что первым пришло мне в голову.
— Нет, с нее все начиналось. Ее действие доставляет массу неприятных ощущений. Да и КПД не очень. Мы с профессором ее уже давно не применяем. Несколько лет назад мы разработали нечто более совершенное. Потом покажу. Еще не время. Тем более что сначала обучение будет проводиться вообще без приборов.
— А твой посох?
— Тоже. Он устроен достаточно просто. Вся сложность заключается именно в том, как им управлять. В неумелых руках он может натворить немало бед.
— Скажи, но зачем они тебя ищут, если у них есть профессор? Он ведь тоже идеальный воин? Тем более он знает всю технологию создания этих самых «воинов».
— Во-первых, они не знают, что профессор испытывал все методики и на себе тоже. А потом, он отказался работать с ними, так что пока он сидит в специальном карцере, они набирают новую команду ученых из соседних направлений и ищут меня, чтобы продолжить исследования.
— Час от часу не легче! И ты так спокойно об этом говоришь? Это же твой друг! Твой учитель! И спасать его ты даже не собираешься?!
— Он сам может о себе позаботиться. Не забывай, он идеальный воин. Моя же основная задача была найти тебя и вместе с тобой приступить к поискам Святого Грааля.
— А, ну конечно! Если он идеальный воин, то это действительно абсолютно все объясняет! — Саркастически заметила я. — Лично мне это абсолютно ничего не объяснило! А ты выглядишь подлым предателем, который оставил своего друга в беде! Ясно?!
— Девочка моя, ты неисправима. Ты что, все еще не поняла: воин всегда находится там, где хочет находиться! А профессор — Воин!  — Он устало покачал головой и пошел дальше.
Внутренний голос подсказывал мне, что я не права, но моя злость была уже беспредельной. Пытаясь успокоиться, я задумалась и не заметила, как мы подошли к дому моих родственников.
— Жду тебя наверху, — сказал Алан и нырнул между двух кустарников. Над ними раздался знакомый треск электрических разрядов. Опять повеяло озоном от сгустившегося воздуха.
«Нет! Я никогда не смогу к этому привыкнуть!» — подумала я, открывая дверь дома.
22. Грааль. Что мы имеем
Когда я поднялась в каморку, Алан, естественно, был уже там.
— Ну что, займемся поисками Святого Грааля? — сразу предложил он.
— Конечно! Сейчас! Только тапочки надену! — саркастически улыбаясь, выдавила я. — Я как раз собиралась между домашним заданием по физике и французскому сделать что-нибудь волшебное!
Алан сел на кровать, скрестил ноги и, чуть заметно улыбаясь, уставился на меня. Его взгляд искрился, свет шел изнутри. Он как будто излучал позитивную энергию, которая медленно, но неотвратимо согревала мои ледяные редуты.
Я села за стол, стараясь не смотреть на него, но это не помогало. Злость на него куда-то улетучивалась.
— Хорошо, с чего начнем? — недоверчиво бросила я.
— Для начала выясним, что нам известно по этому поводу. В исторических справках должны быть подсказки, которые помогут нам понять, в каком направлении двигаться. Вот, смотри, что я накопал в Интернете, пока мы были в школе. — Алан достал несколько листов распечаток.
— И что там?
— В основном говорят об Иисусе, о том, что это его чаша, из которой причащались апостолы на тайной вечере.
— Это может показаться странным, но я тоже недавно интересовалась этой темой и перерыла много литературы. Основная версия, что Мария Магдалина жена Иисуса. По этой версии у Него есть потомки.
— Нет, потомки Иисуса нам точно не подходят, я бы знал. А Мария Магдалина сейчас для меня недоступна.
— Ты хочешь сказать, что Святой Грааль — это не Мария Магдалина?
— Необязательно, может, и она тоже. Я точно не знаю, но Мария Магдалина нам точно не подходит, потому что она недоступна. Грааль должен быть доступен здесь и сейчас, в нашем современном мире.
— Но я читала о серьезных исторических исследованиях, — возразила я, — с этой версией согласились миллионы людей.
На Алана, казалось, это не подействовало.
— Ты чересчур зависима от общественного мнения, — сказал он, — и что же там за исследования? Может, эти историки на основании достоверных данных сделали не совсем очевидные выводы?
— Предполагают, что Леонардо да Винчи знал тайну Святого Грааля и пытался выразить ее в своем творчестве.
— Это интересно. Леонардо был Воином, так что вполне мог ее знать.
— У него, например, есть фреска «Тайная вечеря», которая должна напрямую показывать тайну Грааля. Этой фреской он украсил стену трапезной собора Санта Мария делла Грацие в Милане. Христос объявляет ученикам, что один из них предаст Его, — проявила я осведомленность.
— Я тоже зацепил ее в интернете, давай посмотрим.
Алан вытащил из сумки рулончик с распечатанной картиной, и мы стали рассматривать репродукцию самой знаменитой фрески всех времен.
— Итак, предположим, что Леонардо да Винчи действительно знал эту тайну, — сказал Алан, внимательно разглядывая картину.
— Чаш на фреске тринадцать штук, у каждого своя, — продолжала умничать я.
— Да, я согласен, что чаша тут не понимается в буквальном смысле, но это точно не Мария Магдалина. Сказано: А после трапезы Христос взял чашу с вином и разделил ее со своими учениками. Как он мог разделить Марию Магдалину со своими учениками? Это полный бред.
 
— Но в нее многие поверили.
— Знаешь, в чем основная беда большинства людей в современном мире? Они верят тому, что им доказали с помощью умных фраз, но при этом не доверяют своему внутреннему голосу.
Алан сказал это, как обыденную фразу. При этом он, похоже, думал над чем-то другим.
— Профессор тоже рассматривает людей как сосуды, но их форма не как у чаши, а как у яйца. Да, в общем-то, они все так и выглядят. А эта версия про Магдалину была в одной книге с какими-то другими фактами?
— Да.
— Что там еще рассматривалось кроме этого? — спросил он, подумав немного.
— Мария Магдалина и Иисус принадлежали к двум разным царским родам, — вспоминала я. — Мария происходила из дома Вениаминова. Христос происходил из дома Давидова.
— Так это есть в Евангелии от Матфея.
— Ты знаешь Евангелия?
— Я же говорил — система профессора соотносится со всеми известными религиями. В процессе разработки пришлось переворошить гору древней литературы. — Он задумался, видимо, вспоминая, как это было.
— Так и что с того, что они из царских родов происходили? — спросил Алан после минутного раздумья.
— Они утверждают, что легенда о чаше Грааля есть не что иное, как повествование о царской крови.
— Интересный вывод, — улыбнулся он. — Но не верный, потомки Христа — скорее всего, не то, что мы ищем.
— Ты не веришь, что они существуют?
— Дело не в этом. Есть они или их нет, они, скорее всего, могут иметь только косвенное отношение к Граалю.
Я припомнила, что слово «Сангрил» происходит от «San Greal», что означает «Святой Грааль». В древности слово «Сангрил» читалось по-другому, и я написала два слова: «Sang Real», что буквально означает — «королевская кровь».
Алану эта мысль показалась интересной, и он радикально развил ее.
— А вот это уже интереснее. Кровь Иисуса, которой он напоил своих учеников. Только причем здесь ты?
— Но у меня не было версии о том, что Иисус поил учеников своей кровью.
Алан, казалось, настолько задумался, что забыл обо всем на свете и говорил, кажется, больше с самим собой, чем со мной.
— Профессор говорил, что я смогу найти Грааль только в паре с тобой. Может, он ошибался? Нет, в таких вещах он не ошибается. Нет. Эта версия тоже не подходит, — сказал Алан, еще немного подумав, — хотя постой.
Он опять развернул репродукцию известной фрески — Иисус и Мария Магдалина сидят рядом. Это мне что-то напоминает. Я опять ничего не понимала. Алан, кажется, тоже. Но у него хотя бы версия была.
— Сердце, сердце, — повторял он про себя. — Причем здесь сердце? Почему я вижу сердце? — Но озарения сходу не возникало. Он еще немного посмотрел на картину. Кажется, видение сердца его выбило из колеи. — Ладно, пора отдыхать, уже поздно. Завтра подумаем.
Алан похлопал меня по плечу, как старого приятеля, и ушел к себе за старый ковер.
23. Появление профессора
Был один из редких погожих весенних дней. Настроение у меня было превосходное. Я всегда радовалась солнцу и хорошей погоде. Алан ничего не скрывал от меня, и мне казалось, что я обрела целую вселенную в его лице. Он много знал о том, как устроен мир, и пытался подробно ответить на все мои вопросы. Правда, у него далеко не всегда получалось объяснить мне то, что я хотела узнать.
В такие моменты мне казалось, что я разговариваю не со сверстником. Что ему не девятнадцать, а как минимум лет сорок. Меня поражало его умение в рассказе расставить все по своим местам.
Мы уже давно без приключений пришли к школе и около часа разговаривали, остановившись у выхода из парка.
Но вот пришло время первого урока, и я, чтобы не привлекать внимания, первая побежала в школу. Прошло два урока — все шло как обычно. Алан сидел за задней партой задумавшись. По лицу было видно, что задумался он о чем-то чрезвычайно серьезном, возможно, все пытался разгадать загадку Грааля, но пока ничего не выходило. Третьим должен был быть очередной урок физики.
В перерыве, естественно, все занимались своими делами. Кто-то с кем-то слегка заигрывал, кто-то доделывал домашнее задание. Несколько ребят носились по классу, играя в пятнашки влажной половой тряпкой. Одним словом, стояла обычная атмосфера в перерыве между уроками. Домашнее задание я сделала и от скуки в очередной раз упражнялась в попытках свести все в мире к единому знаменателю.
Прозвенел звонок, и тут же в класс уверенным шагом вошел мужчина, манерами слегка напомнивший мне моего отца. На нем был дорогой, идеально скроенный костюм и не менее дорогая обувь. Он был аккуратно подстрижен. Казалось, что его короткая аккуратная борода не только не старила его, но, наоборот, делала его возраст неопределенным. Ему можно было дать как тридцать, так и сорок пять.
При всей его складности в нем было что-то необычное. Я прислушалась к своим ощущениям и поняла, что меня в буквальном смысле тянуло к этому человеку с первой секунды его появления в классе. Я смотрела на него, как на первый луч рассвета, как на далекий оазис в пустыне. Я вглядывалась в него, чтобы еще больше уловить те притягательные волны, которые он излучал. Хоть я и привыкла доверять своим ощущениям, но этот мужчина выходил за рамки всего, что я когда-либо видела. Только рядом с Аланом я ощущала нечто подобное. Только, как мне показалось, с его стороны примешивался еще неопределенный оттенок отцовской заботы. Он положил свой небольшой портфель на учительский стол и громко, на весь класс объявил:
— Сегодня ваш преподаватель немного задержится. Он разрешил мне сделать для вас небольшое объявление. Меня зовут Лев Орлов. Я имею докторскую степень по физике и читаю лекции в ведущих университетах Англии и США. Здесь я для того, чтобы отобрать лучших из вас и провести обучающий курс по физике. В него будет входить подготовка к вступительным экзаменам в любой университет страны.
Желающим поступить в университет предлагается пройти бесплатный ускоренный курс A-levels. После первого цикла обучения сдаются экзамены A-levels, а после второго — A2-levels. Для того чтобы определить тех, кто достоин обучаться, я прошу всех желающих пройти со мной в другую аудиторию и прослушать вводную лекцию.
Я смотрела на этого странного человека и пыталась понять, что же в нем такого необыкновенного. Для этого я еще сильнее сконцентрировалась на нем. При необходимости я умела отбрасывать лишние звуки и полностью концентрироваться на чем-то конкретном. Но у меня так ничего и не вышло. Я ослабила концентрацию, но почувствовала, что не могу оторвать от него свой взгляд. Такого со мной еще не происходило ни разу в жизни. Мне показалось, что он тоже не отпускает меня, хотя он на меня даже не смотрел. Это ощущение длилось какие-то доли секунды. По идее, это должно было заставить меня серьезно насторожиться. Но я почему-то, наоборот, еще больше заинтересовалась этим неординарным джентльменом.
— После лекции будет домашнее задание, — продолжал мистер Орлов, — по результатам этого домашнего задания будут отобраны счастливчики, которые смогут бесплатно пройти курс обучения. — Он сделал небольшую паузу. — А теперь прошу всех желающих пройти со мной в соседний класс. Там мы не будем мешать всем остальным.
Алан улыбнулся мне и встал со своего места. Я поднялась, собрала свои вещи и тоже направилась в сторону выхода. Я заметила, что вместе со мной выходят еще два моих школьных друга. Один из них был законченным двоечником, его звали Даниэль Вотс. Вторым был Ян, предводитель всех парней в нашем классе. Даниэль никак не мог претендовать на хорошие познания в физике, но сейчас у меня не было времени вникать в странности еще и его поведения.
«Ему уж точно ничего не светит», — подумала я.
Уже у двери профессор остановился и внимательно, но очень быстро еще раз окинул взглядом всех оставшихся учеников.
Мое внимание машинально переключилось с этого неординарного джентльмена на окружающих одноклассников. И тут я поняла, что именно было наиболее странным во всей этой ситуации. Все мои одноклассники продолжали веселиться или заниматься своими делами. Никто не реагировал ни на профессора, ни на то, что мы уходим. Все вели себя так, как будто в классе вообще ничего не происходило. У нас было достаточно ребят, интересующихся физикой, да и просто любопытных зевак было немало.
Я даже хотела подойти к некоторым из них и поинтересоваться, почему им неинтересно такое заманчивое предложение, но что-то меня удержало. Даже не знаю, что со мной произошло, но мне вдруг стало абсолютно все равно.
«Не хотят — и не надо», — подумала я и последовала за профессором.
24. Закон Гравитации
Мы прошли в соседний класс. Расположились в первом ряду, и профессор начал лекцию:
— Все известные физики в своих исследованиях использовали метод ограниченного хаоса. Все, что им не удавалось объяснить, они закрывали внутри тех или иных постоянных, которые не изменялись при стандартных законах.
— Скажите, а эти занятия действительно помогут нам поступить в университет? — спросил Дэн.
— Они помогут вам решать такие жизненные задачи, по сравнению с которыми поступление в университет — это детская игра, — загадочно произнес профессор. — Я научу вас правильно мыслить и воспринимать физику так, как способны были ее воспринимать создатели этой науки. Для этого вам нужно будет перенастроить ваше сознание и научиться воспринимать весь мир немного по-другому.
— А разве мы сейчас неправильно мыслим? — спросил Даниэль.
— Вы мыслите стандартно. Пришло время поменять стандарты, которые вы используете. Для начала я просто приведу вам пример, чтобы вы уловили, насколько все на самом деле отличается от того, чему вас раньше учили. Начнем с самого простого. С закона гравитации. Все помнят этот закон?
Мы закивали.
— Итак гравитация. — С этими словами он повернулся к доске и быстро написал:
 
 
где G = 6,67·10–11 м3/(кг·с2) – гравитационная постоянная.
В этой постоянной, как я уже говорил, кроется все то, что еще не изучено физикой.
Мысль о том, что небесные тела обладают свойством притягивать, высказывали ранее до Ньютона Николай Кузанский, Леонардо да Винчи, Коперник и Кеплер.
«Леонардо да Винчи тоже среди них?» — подумала я.
— «Тяжесть есть взаимная склонность между родственными телами, стремящими слиться, соединиться воедино… В какое место мы ни поместили бы Землю, тяжелые тела вследствие природной их способности будут всегда двигаться к ней...» — писал в своей книге «Новая астрономия» Кеплер.
Но вот только мало кто сейчас обращает внимание, что это именно Взаимная, и именно Склонность, и именно только между родственными телами. Давайте рассмотрим Землю как живое существо. Именно так к ней относились философы, создавшие физику. Ее склонность — это ее желание быть рядом с родственными ей телами, поэтому она притягивает их к себе. А «родственные тела» тоже хотят быть вместе с ней и поэтому притягиваются к Земле. На этом примере мы можем увидеть, что простое желание любого живого существа имеет реальную физическую силу. Действительно, попробуйте представить себе, что вас больше не притягивает. Вы удаляетесь от Земли. Сначала постепенно, потом все дальше и дальше. Земля в это время продолжает лететь своей дорогой. Вы остаетесь в открытом космосе. — Он сделал паузу и, казалось, задумался. — Представили?
Этот вопрос донесся до меня уже откуда-то издалека. Я погрузилась в размышления, пытаясь представить себе Землю и ее желания. Земля была перед моими глазами. У нее были такие размеры, что я могла обхватить ее руками. Или это я была такой большой?
Должно быть, я сильно задумалась. Потому что немного отвлеклась от своих мыслей только в момент, когда ногам стало совсем неудобно. Осмотревшись, я обнаружила, что мои колени упираются во внутреннюю сторону школьной парты. Пока я соображала, каким образом это может происходить, они наконец нашли способ освободиться из цепких лап школьной мебели. Как только это произошло, я поняла, что вишу посреди класса и рассматриваю свои туфли. Не успела я осознать эту картину, как меня поглотили новые ощущения. Я почувствовала легкость во всем теле, потом что-то подхватило меня и понесло прочь из класса.
Какая-то часть меня настойчиво пыталась сопротивляться этой несущей силе. Но любопытство победило, и усилием воли я приказала себе расслабиться. Вскоре я смогла настроиться на несущую меня волну, перестала сопротивляться и вскоре даже смогла управлять своим полетом. Я поняла, что управлять направлением можно с помощью желания. Например, одно только желание поближе рассмотреть или приблизиться к какому-нибудь зданию или дереву сразу изменяет траекторию моего полета в сторону этого объекта.
К этому времени я уже вылетела в окно и посмотрела вниз. Там ходили люди. Все они куда-то торопились и не обращали на меня внимания. Вдруг мне стало страшно, и я сразу же стала падать. Но вновь какая-то сила подхватила меня, и я полетела, постепенно чувствуя себя все более уверенно. Мне стало так легко, как не было никогда до этого. На меня ничего не давило. Меня ничего не беспокоило. Разобравшись в своих ощущениях, я огляделась по сторонам и поняла, что я парю в воздухе на уровне крыши школы.
Покружив немного на одном месте, я осмотрелась и полетела в сторону парка. Для этого мне было достаточно захотеть приблизиться к ближайшему дереву.
Пролетая над деревьями, я опять совсем близко увидела людей внизу, но они меня все равно не замечали. Все куда-то спешили, о чем-то думали, чего-то хотели. Я вдруг подумала, что они не летают, потому что даже не смотрят вверх. Вот если бы хоть кто-нибудь посмотрел вверх и заметил меня, я бы его сразу подхватила и помогла бы подняться вверх.
«Ведь им достаточно просто захотеть летать!».
«Люди! Люди, я здесь!» — услышала я издалека свой собственный голос.
Я почувствовала такой прилив сил, что, скорее всего, смогла бы с этим справиться. А потом бы этот кто-то полетел самостоятельно. Я почему-то была абсолютно уверена, что это возможно. Главное, чтобы этот кто-то меня заметил. Как же мне было хорошо сейчас! Я так хотела кому-нибудь помочь научиться летать. Но все продолжали спешить, бежать и думать о чем-то, и как я ни старалась привлечь к себе внимание, никто меня не замечал.
«Может, они просто не хотят летать?».
— София!
Кто-то бережно тряс меня за плечо. Я хотела повернуться и сбросить трясущую меня руку, но это не получалось. Покрутившись немного, я сделала над собой усилие и сильно зажмурилась.
— София, не спи на лекции, — мягко улыбаясь, журил меня профессор.
Когда перед глазами снова прояснилось, я опять сидела в классе за той же партой, за которой была до всех полетов и приключений. К нормальным ощущениям прибавилось головокружение и легкая тошнота. Я с трудом встала, облокотившись на стол, оглянулась и увидела своих друзей. Все выглядели слегка удивленными и взъерошенными. Я поняла, что они тоже «летали», и это почему-то меня успокоило. Я задумалась, и на поверхность сам собой всплыл вопрос…
— Было ли все это в реальности? — за меня произнес профессор Орлов, пока я пыталась совладать со своими мыслями и заодно с вестибулярным аппаратом.
Профессор окинул нас таким взглядом, как будто знал обо всем, что с нами только что происходило. Все сидели тихо и понемногу приходили в себя.
— Продолжим нашу лекцию, — сказал он. — Сейчас я попрошу вас вспомнить то, что вы испытали, вылетев на улицу.
У меня в горле застрял вопрос, который с трудом смог выговорить Даниэль.
— Значит, это все мне не приснилось?
— Давайте не будем отвлекаться от темы занятия. Сейчас нас интересует только момент начала вашего полета. Вспомните те эмоции, которые вы испытали сразу после того, как вылетели из окна. Что вы ощущали?
«Страх», — подумала я.
— Вот именно, — подтвердил профессор, кивнув в мою сторону. — Страх. Мы сами боимся оторваться от земли. Как можно крепче за нее держимся и испытываем огромный страх перед полетами.
— Страх упасть? — спросила я.
— Мешает взлететь не страх упасть, а, как ни странно, страх улететь от земли далеко в космос, что на самом деле гораздо опаснее, чем упасть на нее.
Если говорить о страхе в рамках физики, то он порождает обратное желание. Он создает желание двигаться в противоположном направлении от того, чего ты боишься. В нашем случае страх улететь рождает желание быть вместе с землей. Так вот, за счет этого взаимного желания и возникает взаимное притяжение тел. Сила этого притяжения описывается по вышеприведенной формуле.
Таким образом, мы видим, что обоюдное желание живых организмов обладает реальной физической силой, которую можно вычислить с помощью закона всемирного тяготения. И этот закон действительно работает. Он проверен множеством опытов.
Как можно увидеть по формуле — сила этого обоюдного желания зависит от масс обоих тел и расстояния между ними. Вполне логично, что сила желания встретиться у двух «родственных тел» возрастает с уменьшением расстояния между ними. Так как сила желания обоюдная, то и возрастает она с уменьшением расстояния в квадрате, а не линейно.
— Интересный подход! — воскликнул Ян.
— Именно тот, какой использовали создатели науки. Сейчас он почти утерян, но он несет в себе понимание не только физики, но и всего остального в нашей жизни. Давайте рассмотрим ситуацию, когда два тела не «родственные». На первый взгляд это кажется невозможным. В этой ситуации мы будем иметь антигравитацию, которая будет равна гравитации по модулю, но противоположна по направлению.
— Вот это я понимаю, физика! — прошептал Дэн Яну.
— Дальше будет гораздо интереснее, — улыбнулся профессор. — Человечество скоро придет к использованию Антигравитации. Просто научатся изготавливать антивещество, которое будет отталкиваться от всего нормального в нашем понимании. Потом на его основе станут изготавливать гравитационные подушки, которые перевернут все представления о конструировании техники и постройке зданий. Но речь сейчас не об этом.
Мы удивленно переглянулись. Один Алан сидел как ни в чем не бывало.
— Самое интересное в этом законе то, что он имеет не только буквальное значение притяжения двух астрономических тел по взаимному желанию. Человек, как никто другой, может пользоваться этим законом в своих целях. Вы можете пожелать иметь любую вещь или встретить любого человека и тем самым создадите притягивающую гравитационную силу, которую, к слову, также можно описать по закону гравитации.
Он изобразил на доске незамысловатый рисунок и под ним формулу.
— Только m1 здесь будет не масса вашего тела, а количество вашей личной духовной силы, которую вы тратите, желая притянуть что-либо.
А m2 — это количество личной силы, которую тратит на желание быть притянутым второй участник притяжения. R — это энергетическое расстояние между вами и тем, что вы хотите притянуть. По сути, этим расстоянием можно описать степень близости отношений. Если они близкие (R маленькое), то людей больше притягивает, чем если они далекие и холодные. Расстояние влияет на степень притяжения.
 
— Допустим даже, что все это так, но Земля же такая большая, вот у нее и получается всех притягивать, — сказал Дэн. — А мы?! Это невозможно! Неужели мы — такие маленькие — можем притянуть что-либо существенное?
— Секрет тут в том, чтобы научиться концентрировать свое внимание на конкретном желании. После этого вы сможете, не распыляясь, применять в одном направлении всю свою энергию. Эффект не заставит себя ждать.
Более того, вы, наверное, уже задумывались над тем, почему именно вы, а не кто-то другой сидит здесь.
— Разве это имеет отношение к теме гравитации? — удивилась я.
— Самое прямое. Вы, наверное, заметили, что остальные ученики в классе меня даже не заметили. Точно так же, как вас не видели люди внизу, когда вы летали.
— Да, я еще удивилась, почему остальные ученики никак не реагируют на ваше предложение подготовиться к поступлению в университет.
— Все просто. Для того чтобы увидеть меня в тот момент, человеку нужно было уметь концентрироваться и доверять своим ощущениям. Я специально принял ряд мер, для того чтобы меня заметили только те ученики, которые уже умеют это делать. Так что вы уже умеете концентрировать свое внимание и доверяете своим ощущениям, а это, поверьте, уже не мало.
— Да? Никогда за собой не замечал, — удивился Даниэль.
— Неважно, сознательно или нет, но вы это уме­ете. Сейчас перед вами будет задача это умение осознать и развить, — резюмировал профессор. — Умение концентрироваться — основополагающее. Оно откроет вам дорогу ко многому на пути знания. Вы сможете встречаться и находить друг друга когда захотите. Сможете получать ВСЕ, что захотите, просто сконцентрировавшись и пожелав это. И это все вы будете получать в максимально короткие сроки.
Профессор подошел к окну и посмотрел на часы.
— Мне уже пора, — сказал он. — На сегодня хватит. Мы продолжим знакомиться с гравитацией на практическом занятии, — продолжил он после паузы.
— А у нас и практические занятия будут? — обрадовалась я.
— Обязательно, без практики физику не постичь. Первым домашним заданием для вас будет понять, где и когда состоится наш следующий урок.
— Но как же мы это поймем? — спросил Даниэль.
— Доверьтесь своим ощущениям и сконцентрируйтесь на мне, — сказал он с улыбкой и многозначительно поднял брови. Потом выдержал паузу и сказал чуть тише: — Я со своей стороны буду притягивать вас, поэтому вам просто нужно будет настроиться на мою волну, и вы сразу поймете, где и когда. В какой-то момент вас станет тянуть в определенное место. Просто не сопротивляйтесь этому и следуйте своим желаниям, какими бы странными они вам ни показались на первый взгляд.
Пока мы переваривали сказанное, он успел с нами попрощаться, стремительно собрал свои вещи и покинул ауди­торию. Я ринулась за ним, чтобы задать еще несколько вопросов на тему гравитации, но его уже не было в коридоре. Он исчез! Будто растворился в воздухе.
25. Искатели
Алан догнал меня в коридоре.
— Ну, как тебе профессор?
— Почему он так быстро исчез? У меня еще были вопросы к нему.
— Ты забыла, он же заперт в камере-одиночке. Помнишь? Поэтому он не может полностью располагать своим временем.
— То есть он каждый раз будет перемещаться к нам?
— Нет, переместиться у него не получится, потому что вокруг базы работает специальное электромагнитное поле.
— Как же он тогда к нам пришел, если он не может выйти из военной базы?
— Он приходит к нам во сне — когда засыпает там.
— Но он же такой реальный? Как это возможно?
— Понимаешь, он умеет материализовывать себя во сне. Когда он засыпает, его сознание может выходить из тела и перемещаться в пространстве. А он находится в так называемом теле сновидения. Эта методика уже давно описана и сейчас много где применяется. При этом он может иметь все свойства реального тела.
— Но он же действительно абсолютно реален? Я не заметила никакой разницы.
— Да, мы можем с ним общаться, трогать и видеть его, но его тело при этом далеко. Помнишь, мы с тобой встречались на берегу океана? Тогда мы с тобой тоже были в телах сновидения.
— Так и я это тоже умею? — восхитилась я.
— Пока тебе будет сложно проделать это без моей помощи. Это сложный маневр сознания, к которому нужно долго и целенаправленно готовиться. Тогда для того, чтобы ты пришла, я вложил в тебя много энергии. Да и ты молодец, хорошо постаралась.
— Что это за энергия?
— Профессор называет ее личной Силой. Каждый человек может ее производить и накапливать внутри себя.
— Так он ушел сейчас, потому что там, на военной базе, к нему в камеру кто-то пришел?
— Не знаю, может быть и так.
Мы пошли в класс, и Алан обратился к Яну и Дэну.
— Как вам урок физики?
— Какой-то необычный, — ответил Ян.
— Это потому, что у нас с вами мало времени. Профессор будет давать вам за один урок столько материала, сколько обычно дает за три-четыре недели. — Он сделал паузу и посмотрел на них. — Не переживайте. Вы справитесь.
— Да уж! Таких лекций у меня еще не было! — вставил Даниэль.
— Для того чтобы вам было проще разобраться, предлагаю вместе с нами заняться поисками одного старинного и могущественного артефакта. Вас это может развлечь, а вы, может быть, сможете оказать нам реальную помощь в поисках.
— Что это за артефакт такой? — недоверчиво поинтересовался Дэн.
— Вы все о нем слышали — это Святой Грааль, — спокойно сказал Алан.
— Святой Грааль?! Ты что, шутишь? — недоверчиво улыбнулся Ян. — Ты думаешь, мы сможем его найти?
— Вполне, по крайней мере, все, что я искал до этого, я находил.
— Да ты спятил! Святой Грааль ищут уже две тысячи лет! Это нереально, — вставил Дэн.
— Он просто издевается над нами, — присвистнул Дэн.
— Да, — вставил Ян ему вдогонку. — Ты говоришь о Святом Граале так обыденно, как будто это простая чашка, из которой ты каждый день пьешь свой утренний кофе.
— Если бояться препятствия, никогда его не преодолеешь, — уверенно парировал Алан.
— Так что ж, по-твоему, найти Грааль — это раз плюнуть? — вскинулся Дэн.
— Тебя кидает из одной крайности в другую. Не надо бояться и пренебрегать препятствием тоже не надо. И тот и другой подход отключает мозг.
Алан улыбнулся и постучал указательным пальцем себя по виску.
— Просто нужно спокойно и трезво подойти к поискам, и тогда мы, скорее всего, найдем его. — Он пожал плечами, как-будто это действительно было чем-то обыденным.
— Это, конечно, замечательно, что ты так уверен в себе. А тебя не беспокоит то обстоятельство, что его никто не нашел за тысячи лет? Ты думаешь, что мы вот так сядем, подумаем и поймем, где его искать? — добавил Ян.
— А откуда ты знаешь, что за эти две тысячи лет его никто не находил? — ответил вопросом Алан.
Ян задумался. Такой мысли и я тоже как-то не допускала.
— Вполне вероятно, что его уже неоднократно находили, но не разглашали это, например чтобы его не отобрали, или чтобы им не воспользовались злые люди, или чтобы использовать его единолично.
— Вполне логично, — немного подумав, Ян повернулся к Дэну: — Ну что? Будем считать, что это игра? В любом случае мы ничего не теряем. После школы делать особо нечего, а на работу мы сможем устроиться только летом.
— Не нравится мне все это. Какая-то авантюра, не иначе. И что от нас требуется? — спросил Дэн у Алана.
— Для начала нужно как можно быстрее собрать всю возможную информацию об этом артефакте: что это, где его применяли, его свойства, кто им пользовался. Все, что найдете. Используйте Интернет или сходите в библиотеку.
— Хорошо. Мы постараемся, — ответил за двоих Ян.
— Вот сам и старайся, раз такой быстрый, — огрызнулся Дэн.
— Вот и хорошо, — подытожил Алан, не обращая на него внимания. — Мы с Софией тоже поищем. Давайте встретимся ровно через неделю после школы у Софии в гараже.
И мы попрощались.
26. Необыкновенная защита
Прошло еще несколько дней. Мы как обычно вместе с Аланом возвращались домой после уроков. Едва только войдя в парк, мы увидели двух человек. Как это принято говорить, они были в штатском, но было с первого взгляда видно, что они из спецслужб. Они подходили к каждому прохожему и показывали чью-то фотографию для опознания.
Я вопросительно посмотрела на Алана.
— Да, Софи, они ищут меня.
— Но они ведь тебя не найдут? — с надеждой спросила я.
— Нет, милая, я же защиту расставил. Сейчас покажу, — сказал он, остановившись.
Он развернул меня спиной к себе и лицом к агентам, прислонил ладони к моим вискам. У меня немного закружилась голова, и я моргнула, чтобы снять это состояние. Когда я снова сфокусировала взгляд, картинка немного поменялась. Теперь я могла заметить странный серебристый покров, расстеленный кое-где на земле. Он был полупрозрачным, как будто сотканным из тончайшего шелка. Это более всего походило на огромные лоскуты тонкой материи, растянутые по аллейкам парка.
Я оглянулась на школу и увидела, что эти лоскуты тянутся и туда тоже. Алан теперь стоял рядом и наблюдал за мной. На его лице проступила загадочная улыбка.
— Почему ты улыбаешься? Тебе нравится за мной наблюдать?
— Особенно когда у тебя на глазах меняется картина мира.
— Да, это было впечатляюще. Никак не могу привык­нуть к тому, что в одном и том же месте в следующий раз могу увидеть то, чего никогда не замечала раньше.
— Такие же ощущения испытываешь каждый раз, когда переходишь на следующий уровень знания. Мне это больше всего нравится. Ладно, пойдем, а то ты уже привлекла внимание людей в штатском.
Мы пошли дальше. Похоже, агенты вообще не видели Алана. Я разглядывала «шелк» под ногами, растянутый на каких-то замысловатых креплениях-приборах по краям. Один из агентов в штатском поравнялся со мной, поздоровался и сделал жест, приглашающий к беседе:
— Добрый день, девушка.
— Здравствуйте. — Я вопросительно посмотрела на чужака.
Алан прошел немного дальше и сейчас стоял у него за спиной.
— Мы разыскиваем одного опасного преступника, вы его случайно не видели?
С этими словами агент показал мне фотографию Алана. Я посмотрела на нее, потом посмотрела на Алана за спиной у агента. На фотографии он был какой-то мрачный. Я его еще никогда таким не видела.
— Нет, вы знаете, я его не видела, — отвечала я, с трудом сдерживая улыбку и глядя прямо на Алана, который в шутку жестами спрашивал меня, хорошо ли он получился на фотографии.
Потом, к моему ужасу, он подошел к агенту и, откровенно дурачась, руками изобразил огромную пасть, которая хочет заглотить ничего не подозревающего человека в штатском.
Агент непроизвольно обернулся, чтобы понять, на кого я смотрю. Алан отшатнулся и повернулся к нему спиной, делая вид, что прогуливается. Агент увидел в том же направлении женщину, идущую вдалеке по аллее, и повернулся обратно ко мне.
— Если вдруг увидите его, обязательно сообщите в полицию.
— Да, разумеется, — ответила я и поспешила с ним попрощаться.
Я поравнялась с Аланом, и мы продолжили идти, соблю­дая конспиративное молчание. Только когда мы отошли на достаточное расстояние, я осмелилась продолжить разговор.
— Неужели ты их не боишься? — полушепотом спросила я.
— Нет. Я вообще ничего не боюсь.
— Разве это возможно?
— Я не разрешаю себе бояться, потому что я от этого слабею.
— Так эти агенты не могут причинить тебе вред?
— Еще как могут, но мне все равно нельзя их бояться.
— Я тебя не понимаю. Неужели возможно бояться или не бояться чего-то по желанию?
— Конечно! Человек может все! Помнишь, я тебе говорил? Главное — захотеть.
— Но зачем тебе это?
— Так я же тебе сразу сказал — я от этого слабею, — улыбался он. Да и какой смысл в том, чтобы чего-то бояться?
— Ну, острее чувствуешь опасность? Не могу поверить в то, что можно сильно ослабнуть, просто испугавшись.
— Я ее и так всегда чувствую максимально остро.
Так толком и не поняв, зачем ему прилагать усилия, чтобы не бояться, я принялась выяснять, как действует защита, почему она, например, распространяется не на всю территорию парка? Алан объяснял, что для ее установки требуется много усилий.
— Она делает меня невидимым для тех, кто потенциально опасен, может желать мне зла.
— Так она действует только в тех пределах, в которых растянуты эти лоскуты, похожие на серебристый шелк?
В этот момент в кустах за нашей спиной сильно затрещало. Это выскочил наш знакомый черный пес. Мы обернулись и сразу увидели этого любителя гулять в неположенных местах.
— Если опасный для меня человек будет гулять не по аллеям, он меня заметит, — продолжал Алан. — Но это маловероятно. Эти, в штатском, на такое не способны.
За псом уже спешил хозяин, но он был еще далеко. Агентам пес не был виден, потому что они стояли по другую сторону кустарника. Один из них переступил через ограду и трусцой направился в нашу сторону. Алан сразу схватил меня за руку и быстро потащил в сторону, но, пока я соображала, в чем дело, агент переступил через линию защиты. При этом он, как назло, сразу же посмотрел в нашу сторону. Видимо, его привлекла моя необычная поза. Алана-то он не видел, а тот как раз тащил меня за руку.
Надо отдать агенту должное, натренирован он был великолепно. Как только он переступил границу защиты и увидел Алана, который еще не успел спрятать нас, он мгновенно изменил свою траекторию и перешел с трусцы на галоп, на ходу вытаскивая оружие из кобуры под пиджаком.
Я поняла, что у нас серьезные проблемы. Лицо Алана, которое я привыкла всегда видеть теплым и излучающим доброту и внимание, сразу же стало холодным. Его взгляд стал таким, как будто он собирался обездвижить агента одним этим взглядом. Он остановился, сделал неуловимый жест, и в руках у него появился уже знакомый мне посох. Следующим движением Алан заслонил меня собой и выставил посох вперед в направлении бегущего агента. Похоже, он приготовился к схватке.
Наш противник, заметив, что мы не собираемся скрываться, немного сбавил темп и, наконец, вытащил свою «пушку». Она была похожа на пистолет, но, скорее всего, это было что-то другое. Я решила так, потому что дуло у нее было широкое, но при этом короткое. Агент навел ее и недолго думая выстрелил. В нас полетело что-то невидимое, похожее на небольшой прозрачный шарик в детской игре. Скорость этого снаряда была меньше, чем у пули.
До этого я никогда не находилась на линии выстрела и очень испугалась. От страха я мгновенно вросла в землю и только следила за происходящим, заслоненная Аланом. Страх настолько сковал меня по рукам и ногам, что сейчас меня мог победить даже грудной ребенок.
«Толкнул бы меня пальчиком, и можно было бы уже упаковывать и увозить куда угодно».
Алану, похоже, не в первый раз приходилось встречаться с этими людьми. Он молниеносно переместился в сторону, посох вспыхнул ярким оранжевым светом и, как бейсбольная бита, отбил летящую угрозу. Шарик полетел обратно в агента. Тот не ожидал такого поворота и не успел увернуться. Прозрачный снаряд вошел ему в правое бедро. Я не заметила никакой крови или ранения, но он сразу же упал и схватился за ногу, а потом застыл как статуя.
— Парализующий заряд, — объяснил Алан и потащил меня за руку к выходу из парка.
Ярдах в тридцати от первого агента в нашу сторону уже несся второй. У него было удивленное лицо. Он бежал по защитному полю и видел пока только меня. Я представила комичную картину, которую наблюдал он, и мой страх немного отступил.
— Бежим быстрее отсюда, через две минуты здесь будет полно полиции, — поторапливал Алан.
Я пыталась, но мои ноги были ватными, они решительно отказывались меня слушаться. Алан окинул меня оценивающим взглядом и следующим движением кинул свой посох перед нами.
Не успела я этому удивиться, как увидела, что посох полетел перед нами на высоте около пяти дюймов над землей. Мы продолжали бежать за ним, пока Алан не приостановился. Глубоко вдохнув, он сделал сильный раздвигающий энергетический жест руками. Даже я почувствовала силу, которую он вложил в него.
Сразу после этого жеста посох развернулся так, как будто это была не палка, а рулон какого-то невиданного твердого, но пластичного материала. Сейчас, после того как этот рулон раскатали, посох стал плоской площадкой, которая продолжала парить перед нами. Я решила сейчас не думать о том, как это получилось. Алан сразу же запрыгнул на этот спасительный плот, а следом втащил и меня. Мы полетели и добрались до нашего убежища буквально за пару минут. Подлетая к дому, поднялись на уровень моего чердачного окна, и Алан на расстоянии десяти ярдов, взмахнув рукой, открыл его. Мы влетели в каморку на полном ходу и с разгону приземлились на мою бедную, едва не сломавшуюся от этого маневра кровать. Пока я приходила в себя, он, не сходя с места, с помощью жестов закрыл за нами окно, попутно раскатав и закрыв наглухо жалюзи. Летающий плот опять свернулся в посох. Алан крутанул им, и тот исчез. Я села на кровать. Мне нужно было прийти в себя после такого стресса.
— Ты должна незаметно спуститься и войти в дом обычным способом, — сказал Алан.
Я машинально кивнула, но с места мне было не сдвинуться.
Оцепенение еще давало о себе знать, и я пока не успела сообразить, что попала в каморку не так, как обычно.
— Я помогу тебе сделать это незаметно, — сказал Алан, видимо, понимая мое состояние.
Мы вышли из каморки и спустились на один пролет. На кухне раздавались голоса родственников. Мне осталось преодолеть еще один пролет и прихожую, в которую выходила дверь из кухни, и я уже стояла рядом с ней, как вдруг дядя со словами: «Ну, я пошел смотреть футбол», — направился из кухни в гостиную.
«Все пропало!» — подумала я и инстинктивно пригнулась в надежде, что меня не заметят.
В это мгновение я спиной почувствовала небольшое дуновение ветра, или это было какое-то движение. Дядя уже стоял одной ногой в прихожей.
«А пиво ты не забыл?» — послышался тетин голос.
— О-о! Откуда такая забота? Ты же всегда, наоборот, против запаха пива в гостиной?
Я почувствовала, как Алан мягко подталкивает меня вперед, и проскользнула к входной двери.
— Сделаю сегодня исключение, — кокетничая, ответила тетя Кларис.
Я хлопнула парадной дверью и, отдышавшись, вошла в дом. Задержалась немного в прихожей, чтобы меня все заметили, и со спокойной душой поднялась наверх.
Алан ждал меня у окна:
— Теперь нужно расставить защиту и на тебя тоже, а мою расширить, — без предисловий сказал он.
— Ты сейчас пойдешь? Но там же полно полиции?!
— Меня одного они не заметят. А если даже заметят, то не смогут сильно навредить: их слишком мало, они ведь только разведывали обстановку. Вот завтра тебе лучше никуда не ходить. Я схожу сам и сделаю твое отсутствие в школе незаметным.
— Почему же мы так быстро ретировались? — рассердилась я.
Злилась я, конечно, на себя, но ничего не могла с этим поделать.
— Потому что мы были вместе, и я защищал тебя.
— Ты хочешь сказать, что вдвоем мы слабее, чем ты один?! — Я опять закипала.
Он успокаивающе посмотрел на меня:
— Не переживай, это временно.
— Ну и катись! Вали к своим барьерам! — У меня, похоже, начиналась форменная истерика.
Он успокаивающе похлопал меня по плечу, но я одернула его руку.
После этого он спокойно развернулся и ушел в воронку перемещения.
— Что это за любовь такая!? Я его прогоняю, а ему хоть бы что? — еще больше разозлилась я.
Я не хотела, чтобы он уходил. Мне нужна была его поддержка. Столько всего нового и необычного свалилось на меня в последние дни, что я уже не выдерживала. Я удобнее улеглась на кровати, чтобы расслабиться и переварить все, что пережила за последний день. Слезы предательски полились из глаз, и мне стало легче.
27. Идеальный воин
Не знаю, заснула я или нет, но по резкой смене обстановки я решила, что все-таки сплю. Я оказалась в странном помещении, похожем на лабиринты какой-то засекреченной военной базы. Как будто она была из триллера, который я недавно смотрела. В коридоре никого не было, и я решила пройтись посмотреть, что тут есть интересного. На развилке я пошла налево, потом еще несколько раз повернула сначала налево, потом направо. Я шла по наитию, туда, где мне, по моему ощущению, было бы наиболее комфортно. Несколько раз мне навстречу попадались люди, но мне удавалось вовремя спрятаться в подвернувшуюся дверь. Хоть это и был мой сон, я все равно решила не испытывать судьбу. Вдруг послышались приглушенные крики человека, настолько пронзительные, что мне подумалось, что его истязали или пытали.
«Это голос Алана!» — Вдруг занозой отдалось у меня в груди.
Сердце с места пустилось в бешеный галоп, и я, отбросив всякую осторожность, побежала на голос.
Преодолев несколько дверей, я скоро добежала к участку коридора со стеклянной стеной, и даже не удивилась, увидев за ней Алана. Это была лаборатория, о которой он говорил.
Я нажала на ручку двери, было не заперто, и я вбежала, готовая сражаться со всеми, кого встречу на своем пути.
Алан сидел в специальном мягком кресле. Его руки и ноги были привязаны к металлическому каркасу кресла. На его бордовом лице проступила испарина. Он выглядел крайне измученно. Создавалось впечатление, что его только что пытали.
Я подбежала и попыталась его освободить.
«Алан, господи, что они с тобой сделали?».
Я пыталась расстегнуть ремни, но у меня ничего не получалось. Руки чувствовали жесткую кожу, но при малейшем усилии проходили сквозь нее.
Алан сидел безучастно. Похоже, он меня вообще не видел. Скоро я устала и остановилась, чтобы перевести дух. Оглядевшись, заметила, что он выглядел немного моложе. Ему можно было дать, наверное, лет пятнадцать или даже четырнадцать. Меня вдруг осенило. Я поняла, что нахожусь в его воспоминаниях, о которых он меня предупреждал, и успокоилась. Машинально на что-то села и продолжила наблюдать за Аланом.
В лаборатории пока ничего не происходило, и это дало мне возможность прийти в себя. Теперь я уже не пыталась ничего исправить или повлиять на эти уже прошедшие события. Вокруг было много различных непонятных и сложных приборов. Некоторые из них были в разобранном состоянии. Было видно, что тут идет постоянный эксперимент, в котором они принимают непосредственное участие.
Открылась еще одна дверь в стене, и в лабораторию вошел профессор Орлов.
— Я последний раз облучал тебя с помощью пушки, — сказал он Алану. — Этого для тебя должно быть достаточно. Я доработал визуальную часть сканера. — Он кивнул в сторону одного из приборов: — Сегодня мы увидим, куда ты направляешь энергию, выработку которой мы у тебя повысили в несколько раз.
— А откуда вы знаете?
— У меня же она повысилась, — ответил профессор, — да и приборы это тоже фиксируют.
— Зря вы себя облучаете, профессор. Со мной-то все понятно — у меня выбора нет, рак легких в такой стадии не лечится. А вам-то это зачем?
— Чтобы не получилось осечки. Я за тебя отвечаю, а два подопытных дают более точные исследования.
— Странный вы, перед кем вы отвечаете? Только свистните, и вам специальный отдел еще десяток подопытных найдет.
Профессор аккуратно освобождал Алана от пут.
— Знаю я, кого они мне пришлют. Нет, мне нужен человек с чистой душой. Такого, как ты, они мне скорее всего больше не найдут.
— А у меня, значит, она чистая? — посмеиваясь, стал вставать с кресла Алан.
— Хватит болтать. Пойдем лучше к сканеру. Сейчас мы узнаем, почему ты не можешь направить всю свою мощь, которой теперь на пятерых хватит, на свое выздоровление.
Он помог Алану подняться и повел его в другое помещение лаборатории. Я пошла следом. Мы зашли в небольшую комнатушку, из которой в окно было видно основное помещение лаборатории. Половину пространства занимал большой прибор, похожий на телескоп, к этому сканеру был подключен компьютер, стоявший тут же.
Алан и профессор устроились перед монитором, я замерла за их спинами. Профессор быстро набрал несколько паролей, раз десять щелкнул мышкой, и на экране появилась картинка. На ней был Алан, сидящий в кресле.
Потом профессор еще куда-то нажал курсором.
— Сейчас настрою фильтры, — пояснил он.
На экране пропало изображение Алана, и вместо него появился овал из множества светящихся нитей. У овала четко прослеживались две огромные дыры слева и справа. По краям дыр нити обрывались. Некоторые из них уходили вдаль сквозь стену. Некоторые просто болтались с оборванными пульсирующими концами.
— У тебя дети есть? — спросил Лев.
— Дети? — улыбнулся Алан, — причем здесь дети?
— Есть или нет?! — настаивал Лев.
— Как-то не до этого было. Рак легких и все такое. Вы же знаете.
— Ничего не понимаю. В твоем энергетическом поле две огромные дыры. Ты кому-то постоянно отдаешь свою энергию. Детей у тебя еще нет. Ты давал кому-нибудь обещание постоянно заботиться о нем?
— Вроде бы нет.
— Хорошо, тогда описывай мне сейчас же, с кем ты поддерживаешь контакт последнее время? — Профессор был сама серьезность. — Тебе что, не нужно вылечиться?!
— Нужно.
— С кем ты мысленно общаешься? О ком периодически вспоминаешь? Кого жалеешь?! О ком думаешь?! — стал давить на Алана профессор.
— Мать жалею, родителей постоянно вспоминаю, больше никого, — отбивался Алан.
— Что с родителями? — продолжал напирать профессор.
— Все в порядке. Развелись два года назад.
— А полтора года назад ты заболел, — продолжил профессор и задумался.
— Ну и что с того? — не выдержал Алан после долгой паузы.
— Теперь все ясно, ты отдаешь свою энергию родителям, и заболел ты, скорее всего, для того, чтобы они снова сошлись. Так?
— Ничего подобного!
— Все именно так. Ты отдаешь энергию и чуть не погиб ради родителей, которые свои личные интересы сочли важнее, чем сохранение семьи, — резюмировал профессор.
— Не смейте так говорить о моих родителях! — накинулся на него Алан.
— Это правда. Между прочим, они правильно сделали. Соблюдать свои интересы должен каждый, иначе погибнет. Помнишь закон развития? А я всего лишь поставил тебя лицом к лицу с правдой, которую ты не хочешь видеть. Перестань отдавать им энергию и сразу же выздоровеешь. У тебя ее сейчас столько, что я бы на твоем месте даже постыдился болеть. А им она только мешает.
— Не трогайте моих родителей, они здесь ни при чем!
— Ты настаиваешь? Ладно, давай проверим? В конце концов, я могу ошибаться.
— Давайте! — Принял вызов Алан.
— Становись перед сканером сейчас.
— Зачем?
— Потом объясню. Становись!
Алан вышел в основное помещение лаборатории и стал прямо перед сканером.
Профессор произвел ряд манипуляций с техникой и позвал Алана обратно.
— Вот, смотри, — показал он новое изображение на мониторе.
— И что я должен тут увидеть?
— Смотри внимательно, это предыдущий твой снимок, который мы сделали двадцать минут назад.
— Да я узнаю.
— А теперь смотри на этот. — Профессор поменял картинку. На второй картинке дыры в овале были заметно меньше.
— Ну что?! — многозначительно воскликнул Лев.
— А что?
— Не пытайся себя обмануть, Алан, даже то, что ты узнал причину своих бед, уже затянуло бреши в твоей энергетике. Теперь осталось признать это окончательно.
— Во всем виноваты мои родители?! — Алан был на взводе.
— Дело не в них, а в тебе. Они, скорее всего, и не просили тебя это делать. Ты пытаешься склеить их брак против их воли. Может, пора оставить это бесполезное занятие?
— Я ненавижу вас! Почему вы постоянно лезете со своими советами?! Почему вы постоянно тыкаете меня носом, как котенка, в эту вашу правду?!
— Это единственный путь к выздоровлению, все остальное у тебя уже есть. Отпусти их.
— Ты пытаешься соорудить неестественную энергетическую конструкцию. Между людьми все должно быть по взаимному желанию.
Профессор окинул его оценивающим взглядом. Алан молчал, но по его виду можно было сказать, что лучше ему под руку сейчас не попадаться.
— Курс лечения закончен, Алан. Ты можешь быть свободен. Иди на все четыре стороны! — Профессор вытащил из внутреннего кармана пропуск, подписал его и отдал его Алану.
Алан, казалось, удивился этой новости. Он переборол позыв ярости и вопросительно посмотрел на профессора.
— А обучение? — с трудом выдавил он.
— Дальше со всеми своими проблемами ты можешь справиться сам. Если захочешь продолжить путь идеального воина, приходи, но только после того, как восстановишь свою энергетическую целостность.
Алан ничего не сказал. Он был настолько зол, что, стоя рядом с ним, можно было физически это ощутить. Он встал, и быстро вышел из помещения со сканером. Потом он так же быстро зашел еще в одно помещение лаборатории, потом вышел оттуда уже со своими вещами и почти бегом направился к выходу. Я направилась за ним, но тут меня потянуло куда-то в сторону и вверх. Все вокруг закружилось и исчезло.
Я вскочила с кровати, хватая воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Сердце выпрыгивало из груди. Алан тут же встревоженно выглянул из-за ковра.
— Что-то приснилось? — догадался он.
— Это ты все подстроил? — накинулась я на него, но по его недоумевающему лицу сразу поняла, что он тут ни при чем.
По освещенности соседних домов я поняла, что солнце только показалось на горизонте. Было раннее утро. Я немного собралась с мыслями, чтобы самой понять, с чего начинать свой рассказ:
— Похоже, мне приснилось то, что с тобой произошло когда-то давно?
— Ах, это, — расслабленно выдохнул он. — Это хороший знак.
— Чем же он хорош? — недовольно спросила я.
— Ты понемногу начинаешь мне открываться, и в процессе этого ты будешь узнавать обо мне все больше и больше. У нас с тобой все не так, как обычно. Помнишь, я рассказывал тебе о нашей связи?
— Да, помню.
— Посмотри сюда еще раз. — Алан вышел из-за ковра и встал рядом со своим рисунком. Я тоже подошла ближе.
 
Он дорисовал на соединительном канале с моей стороны барьер.
— Вот, посмотри. Сейчас я открыт для тебя полностью, насколько это для меня возможно.
— А я — нет?
— Да, ты закрыта. С твоей стороны барьер. Поэтому и получается, что как только ты снимаешь или ослаб­ляешь свои барьеры, ты сразу же узнаешь обо мне что-нибудь новое.
— Значит, как только я стану тебе полностью доверять, я сразу же узнаю о тебе все? А что будет с нами потом?
— Когда поток новой информации закончится, мы сможем обмениваться более чистой энергией. В некоторых случаях ты сможешь пользоваться моими энергетическими резервами по собственному усмотрению или обучаться моим навыкам. Но пока рано об этом говорить.
— Насколько я понимаю, ты потом вернулся к профессору?
— Тебе приснился эпизод, в котором он меня выгнал?
— Да, прекрати читать мои мысли.
— Это происходит автоматически — он пожал плечами. — После того как он меня выгнал, я пошел жить к матери. Я провел у профессора около года, и ее жизнь за это время серьезно изменилась. Она нашла себе нового мужа. Отец тоже времени не терял. Его новая жена на тот момент уже была беременна. Поэтому основное внимание он уделял ей. Я видел все это изо дня в день и помнил слова профессора. Как ни странно, но мне действительно с каждым днем становилось лучше. Родители перестали притворяться, что они все еще одна семья. — Алан посмотрел мне в глаза и улыбнулся.
— В общем, пожив с матерью и пообщавшись с отцом, я меньше чем за месяц убедился, что профессор был прав во всем. А через три месяца врачи констатировали полное чудесное выздоровление. Они удивленно смотрели в историю болезни и не могли поверить, что нынешние здоровые легкие еще недавно выглядели как одна сплошная опухоль.
— И ты вернулся к профессору?
— Конечно. Я-то знал, в чем дело. Профессор — великолепный стратег. Он выгнал меня только потому, что рядом с родителями мне было сложнее себя обманывать на их счет. Когда я видел их каждый день, я все больше понимал, что зря трачу свои силы на то, чтобы соединить их брак. Он выгнал меня только для того, чтобы я быстрее излечился. Когда я понял это, я полюбил его как родного отца.
Мне нечего было сказать. Я стояла рядом и пыталась представить себя на его месте, но у меня ничего не получалось.
28. мифы и версии
Прошло еще три дня. С полицией все пока обошлось: никто не заподозрил меня в связи с разыскиваемым беглецом. После уроков мы, как и договаривались с ребятами, встретились у гаража моих родственников. Машин там не было. Алан сказал, что Гриспинги до конца дня сюда не захотят приходить, и мы спокойно сможем пообщаться. Откуда он это знал, я старалась не задумываться.
При входе уже стояли Даниэль и Ян. Мы поздоровались и по одному вошли в гараж. Там было тепло и чисто. Помещение было рассчитано на три машины, но у родственников пока было только две, одна сейчас в ремонте. Места было достаточно.
Мы с Яном уселись на раскладные стулья, стоявшие в разных углах, Даниэль — на большой ящик с инструментами.
— Повестка дня сегодня такая, — сказал Алан, удобно расположившись на одной из стопок летних покрышек, упакованных в большие пакеты. — Первое — доклад Дэна и Яна о том, что им удалось накопать по поводу Грааля в различных источниках. Второе — наше с Софи сообщение о том, что нам удалось разузнать. И третье — это совместное обсуждение того, что мы сможем получить в итоге. — Он повернулся и с воодушевленным видом продолжил: — Мы ставим перед собой сложную задачу — поиск дороги к тайне Грааля, поэтому прошу относиться к этому крайне серьезно. Начнем с того, что известно о Святом Граале широким массам.
Алан уступил место Яну, и тот приступил к докладу:
— Так что же все-таки такое Святой Грааль? — загадочно начал он. Легенды о нем продолжают волновать воображение уже не первого поколения любителей тайн. Артефакт, несущий в себе неслыханную мощь, вплоть до бессмертия, с неясной историей. Существуют три основные версии. По одной из них, Грааль — некий камень, по другой — Мария Магдалина, но более всего распространено мнение, что это чаша, из которой причащался Иисус Христос и его ученики на Тайной вечере. В эту же чашу, по легенде, приверженцы собрали несколько капель крови распятого на кресте Спасителя. Эту чашу и копье, которым были нанесены раны Христу, сохранил и привез в Британию Иосиф Аримафейский. О том, как Грааль попал в Британию, рассказал Робер де Борн в поэме «Иосиф из Аримафеи», написанной около 1200 года. Де Борн ссылается на рассказ из старинной книги, где говорится о том, как Иисус призвал Иосифа и дал ему Грааль — чашу Тайной вечери. Робер де Борн недвусмысленно связывает Грааль с христианской традицией. Однако вопреки огромной популярности сказаний о Святом Граале церковь не признавала его христианской реликвией.
 
По другой версии, у этой легенды местные корни, уходящие в мифологию. Из сказаний древних кельтов мы узнаем о загадочном народе туату де Даннан «племенах богини Дану», который, прибыв откуда-то с севера, принес с собой на земли кельтов магические предметы — волшебный кубок, чудесное копье и непобедимый меч. В поздних легендах о короле Apтype эти предметы трансформировались в Святой Грааль, копье, которым ранили Христа, и меч Эскалибур.
Также сказание о Граале связано с тайным оккультным обществом, основанным в незапамятные времена и обладающим сокровенным знанием, которое передается из поколения в поколение. Еще существует древний индоевропейский миф о магическом сосуде — символе жизни и возрождения. — Ян закончил и ожидающе посмотрел на нас. — Эти данные настолько не вяжутся друг с другом, что я пока даже не знаю, с чего начинать систематизацию, — подытожил он.
— Для начала достаточно, — похвалил Алан, — теперь послушаем Даниэля.
Дэн вышел и, немного передразнивая серьезную манеру доклада Яна, зачитал свою информацию:
— Учение катаров во многом соответствовало тайному учению тамплиеров. А в священном центре катаров — крепости Монсегюр — хранилось нечто, заключавшее в себе Великую Тайну… — Он многозначительно посмотрел на нас, хитро улыбнулся и уже нормальным тоном продолжил: — У меня, в основном, одна версия, связанная с тайными обществами. — Уже нормальным тоном продолжил он: — С 1209 года французские короли начали крестовые походы против альбигойцев. В 1244 году пал Монсегюр. Ходили слухи, что главная святыня катаров была спасена: несколько «совершенных», сбежав через сложную систему подземных ходов, унесли с собой загадочный сверток, заключавший в себе главную тайну катаров… — Дэн снова попытался передразнивать манеру Яна, но, поймав взгляд Алана, осекся и продолжил: — Кто мог принять беглых катаров? Скорее всего — близкие им по духу. А таковыми после разгрома катаров оставались только тамплиеры… Орден тамплиеров был основан в 1118 году. При посвящении в рыцари тамплиеры давали обет бедности и целомудрия, но орден быстро стал самым богатым и влиятельным в Европе. Длительное противостояние тамплиеров и официальной церкви, пользовавшейся поддержкой властителей Европы, привело к гибели ордена. Однако многие тайны тамплиеров так и остались неразгаданными. После падения Монсегюра до гибели ордена тамплиеров оставалось шестьдесят лет. В 1312 году папа римский своей буллой «К провидению Христа...» упразднил орден, а 18 марта 1314 года на костер взошел последний великий магистр тамплиеров. Но главные сокровища ордена бесследно исчезли. Вполне возможно, что вместе с ними был и Грааль. До сих пор, кстати, достоверно не известно, исчез этот орден или, может быть, ушел в подполье. Я закончил, — после небольшой паузы сказал Даниэль.
— Ну что же, — подхватил нить разговора Алан, — теперь наша очередь. Спасибо, Дэн. Мы с Софи рассматривали версию, согласно которой Святой Грааль — это не кубок в обычном понимании, а человек или группа людей или способ общения между ними. Давайте, резюмируем то, что у нас есть. Первая версия — легенда об Иосифе Аримафейском, который привез чашу Грааля в Англию. Она основана на утверждении, что Иисус Христос и его апостолы на Тайной вечере причащались из этого сосуда. О народе туату де Даннан нам вообще мало известно, по­этому предлагаю пока эту версию отложить. Версию о том, что это Мария Магдалина, предлагаю тоже опустить, об этом известно очень мало. И мне кажется, что если эта версия и имеет под собой какую-то почву, то докопаться до истины тут будет крайне сложно. Вторая основная версия связана с тайнами орденов катаров и тамплиеров. Кстати, опять же нигде не говорится о том, что представлял собой Грааль. «Совершенные» вполне могли выносить не сосуд, а описание чего-либо. Каких-нибудь тайных обрядов, например. Наш профессор, похоже, скорее всего, вышел на след Грааля по следам тайных орденов. Дело в том, что в разное время известные физики тоже входили в различные тайные организации. Так что не исключено, что они использовали тайну Святого Грааля в своих исследованиях. Вы еще мало знаете о Льве Орлове, но я уверяю вас, что это выдающийся физик. Предлагаю третьей версией утвердить нашу. — Он кивнул в мою сторону. — Версию о том, что это либо человек, либо способ взаимодействия между людьми.
— Еще мы забыли об одном важном обстоятельстве, — вставил Ян.
Все заинтригованно повернулись к нему.
— Зачем, собственно, все ищут Грааль?
— Тот, кто выпьет из чаши Грааля — станет могущественным и бессмертным, — добавил Алан. — Спасибо, Ян.
Он двигался между нами кругами, рассуждая и пытаясь подвести общий итог услышанному:
— Давайте выделим общие моменты у всех этих версий.
— Если рассматривать легенду об Иосифе Аримафейском, он тоже мог привести в Англию не чашу, а тайну, или какие-нибудь схемы или тайные законы, — продолжил Ян.
— Либо какой-нибудь тайный обряд или описание человека. — Продолжил Алан. — Более того, профессор Орлов, который подтолкнул меня к поискам, рассматривает всех людей как сосуды, а связи между ними — либо как трубы между сосудами, либо как световые энергетические лучи. Хочу еще отметить, что профессор никогда ничего не делает просто так.
— То есть ты хочешь сказать, что он уже точно знает, что такое Святой Грааль?
— Скорее всего — да, — Алан остановился и многозначительно посмотрел на нас. — Я как-то не придавал этому значения, но теперь у меня стала проясняться определенная картина.
Ян и Дэн не нашли что сказать.
— Так давайте его спросим, чего мы мучаемся?! — не выдержала я. — И сразу все узнаем.
Алан улыбнулся:
— Если бы он захотел нам сказать, он бы уже это сделал.
— То есть получается, что он все знает о Граале, но не говорит никому и нам не скажет? — обиделась я. — Но так нечестно!
Волна возмущения сама выплеснула из меня эту фразу.
— Все честно, Софи. Некоторые вещи невозможно объяснить словами. Некоторые понятия, действительно, можно только прочувствовать. Я тоже это знаю не понаслышке. Поэтому он ничего нам не скажет. Но он вполне может незаметно помогать нам найти Грааль! Но только при условии, чтобы мы сами его нашли. Как же я сразу не догадался? — Он хлопнул себя ладонью по лбу.
— Что же нам делать?
— Как минимум принять к сведению то, что он об этом, скорее всего, уже знает.
— И что это нам даст? — опять включился в разговор Дэн.
— Многое! Мы можем пойти его дорогой или хотя бы принять во внимание его исследования и достижения. Может, нам удастся разгадать тайну Грааля, просто исследуя его работы?
— Но если учесть, что профессор углубленно занимается людьми и взаимоотношениями между ними, то все-таки получается, что Грааль — это человек? — подытожил Ян.
— Вполне вероятно, но тут сразу несколько нестыковок выходит. — Алан задумался. — Профессор сказал, что я смогу найти Грааль в паре с Софи. Да и то, что он занимается научным обоснованием поведения людей, еще ничего не означает.
У меня идей не было, но мне уже давно нравилась версия о человеке. У Яна и Дэна тоже, похоже, больше идей не было. Они сидели молча, только переглядываясь и пожимая плечами.
— Ладно, мы на сегодня закончим собрание и подумаем, что же это может быть, — сказал Алан, и мы решили расходиться по домам.
— Ну и задал ты нам задачку, — перед выходом проворчал Дэн.
— Да ладно, не дрейфь, прорвемся! — подбодрил Ян, дружески похлопывая его по плечу.
29. Энергия внутри
Утром по дороге в школу я из праздного любопытства спросила у Алана, почему он постоянно изображает нас в виде кружков.
— Это неслучайно. Помнишь, я говорил вчера, что у каждого человека есть энергетическая оболочка.
— Я, конечно, слышала, что люди излечиваются с помощью нетрадиционной медицины и еще там кое-что, но разве все так серьезно?
— Вы ведь уже изучали волновую физику? То есть ты знаешь, что ученые уже доказали, что абсолютно всё вокруг нас — это волны? — ответил вопросом он.
— И, как обычно, ты считала, что это не стоит твоего внимания? — улыбнулся Алан. — Так же как и все другие чудеса вокруг?
Я вспыхнула, но потом подумала, что и правда, я не совсем серьезно это восприняла.
— Все, чему учит меня профессор, подтверждено его исследованиями в области волновой физики, — продолжал Алан. — Самый правильный и безошибочный подход ко всем вещам — это рассматривать каждую из них и все их во взаимодействии на волновом, энергетическом уровне. Такой подход работает на сто процентов. Вероятность ошибки нулевая.
— Но как рассматривать, например, взаимоотношения двух разных людей с точки зрения волновой теории? Это же невозможно! — не задумываясь ответила я.
— Почему?
— Очень сложно, и данных недостаточно.
— Ничего невозможного для человека не существует, я тебе это уже не раз говорил.
— Но как?! — Меня мучила навязчивая мысль, что Алан дурачит меня.
— Профессор может объяснить, что происходит с энергетикой человека в любых ситуациях.
— Твой профессор, наверное, так объяснит, что я ничего и не пойму! — Я натужно засмеялась, — он же доктор наук, профессор. А я — простая школьница.
— Он объяснит так, что поймет даже школьник, поверь. — Алан был сама серьезность, и мое веселье почему-то сразу как рукой сняло.
— Но как это выглядит? Я даже представить себе это не могу?
— Человек, например, имеет устойчивую энергетическую оболочку и использует ее как сосуд для накопления и удержания внутренней энергии. У большинства людей эта оболочка имеет форму яйца. От этой энергии зависит его самочувствие, здоровье, настроение, жизнь, наконец. Все его желания и действия направлены на удовлетворение своих потребностей в том или ином виде внутренней энергии.
— А она бывает разной? Я вроде бы что-то такое слышала. Об этом что-то Фрейд писал?
— Об этом все что-то писали понемногу и с разных сторон, но никто так и не увидел общей картины, — улыбнулся Алан. — Есть сорок девять основных разновидностей этой энергии.
— А еще?
— Еще все его вещи и люди, от которых он что-то регулярно получает, являются неотъемлемой частью его энергетической системы. То есть, другими словами, они являются частью его самого.
— Как это?
— Ну, например, человек регулярно получает удовольствие от езды на собственном автомобиле. Получаем ситуацию, когда автомобиль является частью энергетической системы своего владельца. Если, например, отнять у человека его авто, в его энергетической системе возникнет недостача получаемого удовольствия, ее нужно будет срочно восполнять, иначе он будет чувствовать себя несчастным и подавленным.
 
— Неужели это так важно?
— Я же говорю тебе, важнее вообще ничего не существует. Только воспринимая каждого человека как его энергетическую систему, ты сможешь понять все его истинные желания и мотивы. Абсолютно все действия любого человека имеют целью получить определенную энергию или обменять один ее вид на другой.
— И это можно научно объяснить?
— Да, Софи. Человек, в сущности, оказывается не таким уж сложным существом, после того как разберешься в его внутренней энергетике и в правилах, по которым она работает. Вот найдем профессора, и будешь его мучить расспросами. Только для того чтобы попасть на лекцию, тебе нужно настроиться на волну.
— Да я помню, только пока не получается.
Мы уже почти подошли к школе. Я действительно пыталась сконцентрироваться на профессоре, но меня постоянно что-то отвлекало. Какие-то мысли все время лезли в голову и не давали сосредоточиться.
30. Поиски профессора
Прошло еще около недели. Как-то мы опять заговорили о профессоре. Меня начинало беспокоить, что я до сих пор не могу понять, как выполнить его домашнее задание — определить, когда и где будет следующий урок. И я призналась в этом Алану.
— Тут ничего сложного нет. Раз ты о нем вспомнила, сейчас самое время его поискать, — сказал он и тут же потащил меня в наш парк неподалеку от школы. Там он усадил меня на скамью.
— Закрой глаза и прислушайся к своим ощущениям. Отбрось все мысли, кроме тех, которые связаны с Орловым, — настойчиво приговаривал он по дороге.
Но в голову лезли всевозможные повседневные глупости, всяческий бред, попсовые мелодии и мысли о родственниках.
Алан легонько стукнул меня по макушке.
— Ты чего дерешься? — для порядка вскинулась я.
— Не отвлекайся. Думай о Льве Орлове. Лев Орлов. Лев Орлов… — Алан повторил его имя несколько раз.
Я с трудом настроилась и вдруг буквально через пару минут увидела перед глазами профессора.
Я, конечно, удивилась тому, что он так быстро появился.
— Здравствуйте, профессор! — воскликнула я. — А мы только что о вас вспоминали.
— Да? Вот это удача, — сказал он и весело рассмеялся.
Я постаралась сделать серьезное лицо: ведь как-то он узнал, что я о нем сейчас думала, и так быстро появился.
Алан тоже стал улыбаться. Он подошел к профессору. Повернулся ко мне и спросил:
— Софи, с чего ты взяла, что профессор пришел к нам?
Они, не сговариваясь, выдержали паузу и с самыми серьезными лицами уставились на меня.
— Как это с чего я взяла? — переспросила я. — Я же его вижу! — Я смотрела на них, не понимая, что происходит.
Алан хлопнул профессора по плечу, как старого приятеля после рассказа смешного анекдота, и они оба засмеялись. Я в недоумении переводила взгляд с Алана на профессора и обратно.
— Вот какие у вас ученики, профессор! — с гордостью поздравил Алан. — Огонь!
«Что тут смешного?». Я сидела перед ними на скамье и ничего не могла понять.
Порадовавшись вдоволь, Алан уселся на газон напротив меня и сказал:
— Открой глаза, Софи.
— Зачем? Они у меня и так открыты.
— Да? Хорошо, тогда закрой их.
Я рефлекторно попыталась моргнуть, но сразу это у меня не получилось. Я продолжала видеть, но глазам стало что-то мешать.
— А теперь опять попробуй их открыть, — спокойно продолжил он.
Мне пришлось сконцентрироваться, и даже немного помочь себе руками. Все это было в высшей степени странно и непонятно, потому что я и так все вокруг видела.
Когда мне все же удалось распахнуть глаза, я увидела совершенно другое место. Это была незнакомая просторная комната. Передо мной стоял профессор, рядом сидел Алан. Я же сидела на полу и смотрела на них снизу вверх. Это продолжалось какие-то доли секунды. Потом на меня навалилась чернота.
Мне стало плохо, в груди все горело, голова кружилась и болела одновременно. Меня тошнило. Так плохо мне не было еще ни разу в жизни. Я куда-то летела. Вдали на фоне черной мглы перед глазами мелькало много маленьких светящихся точек. Опора под ногами все время куда-то ускользала. Казалось, что я плаваю в невесомости между несколькими мирами. Было очень страшно.
Я очнулась в позе эмбриона на полу в той же комнате. Рядом со мной, выполняя странные интенсивные пассы руками, стоял на коленях Алан. С другой стороны — неподвижный профессор.
Алан был весь мокрый от пота. Профессор тоже выглядел уставшим.
— Напугала ты нас, — озабочено сказал Алан и внимательно посмотрел на меня.
— Ничего, — успокоил профессор, — теперь все позади.
Я села и принялась растирать щеки, чтобы быстрее прийти в себя. Результат не заставил себя ждать. Уже через минуту ко мне вернулась ориентация в пространстве и способность четко мыслить.
— Что произошло? — выдохнула я, ни к кому особенно не обращаясь.
— Начнем с того, что ты не узнала о том, где находится профессор с помощью своих мыслей о нем. Вместо этого ты погрузилась в состояние концентрации на нем так глубоко, что перенеслась в пространстве в то место, где было его сознание, — ответил Алан.
— Да, девонька, — добавил профессор, — резво ты прискакала. — Все прошло просто замечательно, — добавил он. — На такие трюки способны только зрелые могущественные воины, знакомые с определенными техниками. Единственный негативный момент — то, что на это путешествие ты потратила слишком много сил.
— И не только своих, — поддержал Алан, — а для выхода из состояния концентрации они тоже нужны, — он помолчал немного, изучая мою реакцию. Удостоверившись, что я поняла, добавил: — Понадобилась вся наша совместная сила, чтобы спасти тебя: ты чуть не погибла.
Они с профессором переглянулись.
— Останешься тут до завтра, дорогая. Домой в таком состоянии тебе возвращаться нельзя. Не ровен час убьют тебя твои родственники.
Я не поняла его слов, но к тому моменту мои силы, кажется, окончательно иссякли, я прикладывала последние усилия, чтобы оставаться в сознании так долго, насколько это еще было возможно.
Алан поднырнул под мою руку, профессор повторил его движение с другой стороны, и мы втроем сделали несколько шагов. Буквально через пять-шесть шагов мне уже помогали лечь на удобную кровать. Я так устала, что провалилась в спасительное забытье, даже не успев притронуться к подушке.
Еще раз я ненадолго очнулась, когда профессор поил меня вкусной водой из красивого старинного кубка. Мне показалось, что вкуснее я не пила ничего в своей жизни.
Почти все следующие сутки я проспала. Я чувствовала, как Алан натирал мне лицо и ладони какими-то растениями, чем-то кормил. Сквозь сон я слышала их непонятные разговоры, но сил проснуться у меня не было.
31. Любовь и вещи
Когда я проснулась, Алан сидел за ноутбуком, писал электронное письмо. Я встала, умылась, и мы позавтракали яичницей с сосисками, которую он приготовил на скорую руку.
Я чувствовала себя нормально и решила прояснить, что произошло в парке.
— Ты хочешь узнать, что произошло? — опередил он меня.
«Я, наверное, никогда не привыкну к тому, что он читает мои мысли».
— Тебе это пока не понять. Профессор вам постепенно все подробно объяснит, преподавая физику.
— А как это связано с физикой?
— Самым прямым образом, в мире ведь все связано. Лев в один прекрасный день научился объяснять все вокруг с помощью законов волновой физики. Но эти же вещи можно объяснить множеством других способов, например с помощью математики, биологии, химии или философии, шаманства, теологии. Все эти области знания говорят об одном и том же. Разница лишь в методе изложения. Как говорится: «Все эти науки — это всего лишь разные способы говорить об одном и том же». Но чтобы утолить твое любопытство, я пока могу рассказать кое-что попроще и более интересное.
— Интересное? «По мне так все, что было с ним связано, можно было бы назвать интересным, если бы это не было настолько невероятно и страшно».
— Да, о том, как научиться любить вещи.
— Научиться любить? Никогда не слышала такого термина. А это разве сложно? — невольно развеселилась я.
— Конечно! Ведь по-настоящему их почти никто не любит, сама вокруг посмотри! Не любят, потому что это требует серьезных усилий, а отдачи от этого сразу не видно, но она есть, и она на самом деле стоит того. — Он заговорщически подмигнул, подскочил с места и стал ходить передо мной.
— Любовь ведь — это связь! После того как научишься любить вещи, это откроет тебе массу новых возможностей. По своему желанию воин может связывать себя с чем угодно — с местом, с другими людьми, с вещами, домашними животными. Если говорить о вещах, то человек связан с вещами, которые он считает своими.
— Ну и что? Допустим, связан. Я, в общем, не возражаю против самого факта связи.
— А использовать это можно по-разному. Например, в этом «цивилизованном» мире управление человеком с помощью его вещей считается нормой. И это, кстати, тоже отбивает охоту их по-настоящему любить. Никому же не хочется, чтобы им управляли.
— Да, потребительское общество и так далее, я это знаю.
— Хорошо, давай посмотрим на это с позиции идеального воина. Он не может позволить кому попало управлять собой с помощью своих связей. Поэтому он постоянно контролирует все свои связи.
— Так это многие делают.
— Ты не поняла. Идеальный воин контролирует ВСЁ, что происходит с его вещами. Понимаешь? Абсолютно все!
Я никак не могла взять в толк, как можно контролировать все свои вещи, их же так много?! И Алан убеждал меня, что результат достигается не сразу. Это планомерная, длительная и постоянная работа. Но главное — любить все свои вещи как самого себя!
— Хорошо, допустим, я их люблю? И что дальше?
— А из этого следует все остальное.
— Что следует? Перестань говорить загадками!
— Если ты любишь каждую свою вещь, ты будешь гораздо тщательнее, с душой, выбирать вещи при покупке, потому что ты будешь их покупать для того, чтобы потом их любить. — Он стал загибать пальцы. — Ты будешь следить, чтобы они не попали в чужие руки, чтобы никто не причинил им вреда, потому что вред, причиненный им, — это вред, причиненный напрямую лично тебе. Ты будешь относиться к ним, как к своим самым лучшим друзьям, потому что все твои вещи будут содержать в себе часть тебя самой. Ты будешь относиться к своим вещам гораздо лучше, чем ко многим людям, которые тебя окружают. Вполне вероятно, что у тебя станет меньше вещей. Это тоже нормальный вариант в ситуации, когда не можешь их защитить от окружающей среды. Если начать любить свои вещи, то со временем, через несколько лет твой гардероб и все, что принадлежит тебе, преобразится. Вот так, постепенно, ты придешь к контролю всех своих вещей.
— Ладно, может быть, в этом что-то есть. Но ты ничего не сказал о самом контроле.
— А в этом весь и фокус. Контролировать все, при этом не контролируя ничего! Настоящая магия — это искусство объединения противоположностей! Идеальный воин не контролирует вещи. Вместо этого он их любит и общается с ними на равных. Представь, что ты вместе со своей курткой идешь сегодня гулять. Как будто идешь гулять со своей сестрой. И если ты к ней так относишься, куртка отплатит тебе тем же. Она будет не просто хорошо выглядеть. Она будет лучше всех остальных курток в этом мире и станет собирать комплименты для вас обоих.
Для воина вообще неприемлема схема принуждения и прямого контроля. Вместо этого он в качестве двухсторонней связи использует любовь. Например, если что-то случится с моими брюками, но меня рядом не будет, я это обязательно сразу же почувствую.
— Но как?
— Профессор сказал бы, что это можно описать как постоянный непрерывный канал связи, который можно использовать как для передачи энергии, так и для передачи информации. Я же предпочитаю аналогию с системой озер: если в одно из озер упадет камень, колебания воды можно будет ощутить и в другом. Он посмотрел на меня, пытаясь выяснить, насколько я это понимаю.
— Когда ты любишь вещь, она энергетически становится частью тебя. Становится неотъемлемой частью твоей энергетической системы.
Идеальный воин всегда найдет любую свою вещь, даже если ее переложили в другое место. Сама вещь скажет ему об этом.
— Ты же всегда знаешь, в каком положении находятся твои руки?
— Руки?
— Да. Твои руки — это часть тебя, и ты их ощущаешь. Ты всегда знаешь, где они находятся, но при этом ты не помнишь, а чувствуешь. Понимаешь? Тут память не главное. Я на свою память полагаюсь меньше, чем на ощущения, которые меня связывают с той или иной вещью. Люди это называют интуицией или экстрасенсорными способностями, но они не понимают, что конкретно стоит за этими словами.
— Да ты меня просто дурачишь! Это все просто красивые слова и не более!
— Ты сама меня попросила объяснить, но не веришь.
— А ты докажи!.. Не обижайся. Не то чтобы я не верила, но…
— Но ты не веришь, — перебил меня Алан и стал смеяться.
— Да! Я не верю! И имею на это полное право! Понятно?! — разозлилась я. — И нечего надо мной смеяться!
Прекратив веселиться, он снял с пояса свой ремень и протянул его мне:
— Спрячь его. А я выйду на пять минут.
Уже не сдерживая загадочную улыбку, он накинул куртку и вышел на улицу. Я долго и мучительно искала укромное место, куда можно было бы спрятать его ремень. В итоге в спешке свернула его и засунула в подвернувшуюся банку с солью.
Взгляд вернувшегося Алана мне сразу не понравился.
— Как же ты так? — с укором сказал он. — Ему же там плохо!
Я осталась стоять перед дверью. Он сразу же прошел на кухню, открыл шкаф, достал банку с солью, вытащил ремень и с извинениями аккуратно обтер его сухой губкой.
— Извини, мой хороший, — приговаривал он, — она просто еще не знает, насколько ты важная персона.
Я была поражена. Я поймала себя на мысли, что даже не знаю, что меня больше шокировало. Вид всегда рассудительного Алана, который уважительно разговаривал со своим ремнем, или то, насколько быстро он его нашел.
В общем, стоит признать одно — он его даже и не искал.
— Сам виноват, — продолжал Алан, — надо было тебя предупредить, — сказал он, снимая с меня всякую ответственность за содеянное.
— Тут не поспоришь, — вынуждена была согласиться я. — Но, это…
— Тебя удивило, — продолжил за меня Алан, с деловым видом рассматривая что-то за моей спиной.
— Может, ты здесь камер натыкал?! — вдруг осенило меня.
— Ты неверующий Фома в юбке! — Он хлопнул себя по ляжкам и опять засмеялся. Что-то мне подсказывало, что камер тут нет, но просто так верить ему я все равно не собиралась. Я скорчила обиженную гримасу и отвернулась от него на пол-оборота.
— Это только начало тех возможностей, которые открываются при перестроении взаимоотношений с окружающим миром. За это воин платит всей своей жизнью. Это, кстати, далеко не все бонусы, которые он получает от общения с вещами. Но это вам позже объяснит профессор. Есть еще общение с людьми, с природой, с окружающим миром. Ты сама сможешь этому научиться. Глобально там все работает по такому же принципу любви, но там нужно учитывать множество нюансов.
— А следующая стадия — отказ от вещей?
— Для того чтобы отказываться от вещей ради чего-то большего, нужно сначала научиться любить вещи. Можно воспринимать это как учебный полигон любви.
— А если сразу отказаться от вещей, как это делают, например, монахи?
— Это на порядок сложнее. Это все равно что сесть за штурвал сверхзвукового истребителя, даже приблизительно не зная, как им управлять и куда на нем лететь. Ну что, пойдем? Нам пора на урок профессора.
— Да, я даже чувствую, как он меня зовет.
— Тогда показывай дорогу, — улыбнулся Алан и пропустил меня вперед.
Я прислушалась к себе и поняла, что я испытываю сильное желание идти «туда — не знаю куда». Мне просто стало неуютно оставаться на одном месте. Я пошла вперед и вскоре почувствовала, куда именно мне нужно идти. Это чувство направления можно было выразить радостью от продвижения в нужную сторону и общей неудовлетворенностью жизнью в момент, когда я отклоняюсь от правильного курса…
32. Закон развития
— Сначала мы должны понять, что движет любым человеком на протяжении всей его жизни, — сходу начал профессор. — Мы провели масштабные исследования и смогли свести действия всех людей к общим правилам. Смысл жизни любого человека заключается в том, чтобы постоянно развивать свою энергетику (энергетическую оболочку) и наполнять ее как можно большим количеством наиболее чистой и могущественной энергии.
Мы молча внимали профессору.
— То есть цели в итоге две — чистота внутренней энергии и ее объем.
— Это как? — вставил Дэн.
— Подумайте сами. Все в мире крутится вокруг энергии. Все войны происходят из-за энергетических ресурсов — в нашем мире это известно даже школьнику. Все конфликты между простыми людьми происходят опять же из-за энергетических ресурсов. Неважно, два ребенка не поделили игрушку, два директора делят функционал в одной фирме или супруги делят обязанности по ведению домашнего хозяйства. Все это борьба за энергию, ее источники, ее расходование и ее запасы. Именно поэтому все взаимодействия людей, или групп людей, или даже целых стран происходят по одним и тем же законам. Их можно привести всего к одному общему знаменателю, и имя ему — Энергия!
Профессор медленно и торжественно поднял руку, и из его ладони вылетело слово «Энергия». Оно зависло на уровне его груди. Буквы красиво переливались, как будто пылая синим пламенем, а он тем временем продолжал лекцию.
— А у энергии есть всего два параметра — это ее качество и ее количество. Все мы охотники за энергией! Мы всегда делаем только то, что выгодно для нашей энергетики. Это закон развития, который нельзя нарушать.
Рука его опустилась, вместе с ней опустилось слово «Энергия», а потом и вовсе погасло.
— А теперь приступим к практическим занятиям.
Профессор открыл свой портфель, достал четыре не­обычных крепких пояса, обшитых фигурными металлическими пластинками.
— Надевайте, с этим вас легче будет переместить.
Мы встали из-за парт и отодвинули их к стенам аудитории. Надели пояса и окружили профессора. Каждый взял в руки пояса двух крайних товарищей.
— Держитесь крепче. — Профессор взял наши с Дэном пояса. Мы стояли лицом к нему друг напротив друга.
— Поехали.
Орлов немного приподнялся в воздухе и стал медленно, но с каждой секундой все быстрее раскручивать нашу единую устойчивую конструкцию против часовой стрелки. Получилось, что он держал нас с Дэном, а Алан с Яном держались за наши пояса. Мы же с Дэном к тому же страховали их, держась руками за их пояса.
Скоро центробежная сила стала такой большой, что мы со стороны стали выглядеть как большой гриб. Шляпку этого гриба составляли наши крутящиеся тела, а его ножкой был профессор. Чем больше мы раскручивались, тем больше раскрывалась шляпка гриба. Ветер уже не просто свистел, а, казалось, затянул какую-то замысловатую, мелодичную песню о том, как хорошо ему в наших ушах. Моя голова уже почти касалась профессора, когда перед глазами проскочила яркая вспышка и все мгновенно стихло.
Я открыла глаза, голова закружилась, и меня вывернуло в придорожную пыль.
Основательно прочистив желудок, я смогла оглядеться и сообразила, что мы находимся в поле рядом с большой летней ярмаркой, расположенной под открытым небом.
Профессор жестом пригласил всех следовать за ним и направился в глубь торговых рядов. Похоже, это была локальная ярмарка после сбора урожая. Чего тут только не было: и домашняя птица, начиная с самых маленьких птенцов и заканчивая взрослыми особями; и скотина; лошади, бараны свиньи; фрукты; овощи; мясо всех возможных видов; соленья; варенья; мед; рыба и морепродукты; меха и пушнина.
Глаза разбегались от диковинных товаров и никак не могли сконцентрироваться на чем-нибудь одном, тем более что еще приходилось следить за профессором, который с такой легкостью проходил сквозь толпу, как будто ее и не было вовсе.
Территория ярмарки, по всей видимости, была круглая, с двумя перекрестными центральными улицами, которые сходились на ее центральной площади, вокруг нее концентрическими окружностями располагались торговые ряды.
Мы остановились у одной из лавок на центральной площади. Алан красиво подкинул посох, тот на короткое время завис на уровне его глаз параллельно земле, потом разделился надвое, и нижняя его часть стала медленно опускаться, пока не достигла уровня его колен.
Сначала я не поняла, зачем он это сделал, но потом заметила между половинками посоха тонкую прозрачную пленку. Она немного искажала изображение, привнося в него некий странный дополнительный элемент. Если смотреть через нее на окружающих, казалось, что смотришь в кинотеатре 3D-фильм без специальных очков.
Я поэкспериментировала со своим зрением, и через пару минут мне удалось настроить четкое изображение перед глазами. Но дополнительный элемент изображения при этом не исчез. Наоборот, теперь я ясно видела картинку, накладывающуюся на любое живое существо. Она была похожа на вытянувшийся шар, внутри которого находился объект.
— Перед вами портативный энергетический сканер, — прокомментировал профессор. — Он показывает энергетику любого живого объекта.
— Понятно, — с улыбкой протянул Дэн. — А то я уже подумал, что это какие-то помехи.
— Как всем вам известно, основную энергию человек получает в результате обмена ценностями. Посмотрите на этих людей. — Профессор указал на покупателя у соседней лавки, договаривающегося с продавцом об обмене связки чеснока на месячного цыпленка.
В этот момент покупатель с продавцом договорились и уже передавали друг другу выбранный товар. На изображении перед нами часть энергии обоих мужчин медленно отделилась от их оболочек и вместе с товаром поплыла к противоположному человеку. Я заметила, что по пути она увеличивается в размерах.
 
— По сути, это простой обмен ценностями, — продолжал профессор. — Со стороны «отдающего» это может быть вещь или еда, а со стороны «нуждающегося» это может быть благодарность, товар или деньги. Все это отражается на их энергетике. Если такие обмены имеют регулярный характер, они превращаются в энергетические волновые связи, которые принято считать дружбой. Действительно, любой обмен можно пересчитать на внутреннюю энергию, которую получает тот или иной человек от получения какой-либо вещи, еды или услуги. И это доказывают мои исследования. В энергетике любого человека есть участки энергии, которые отвечают за его связь с каждой вещью, которую он считает своей. Поэтому для простоты будем рассматривать вместо вещей их энергетический эквивалент в наших энергососудах, хотя обмениваться можно далеко не только товарами. Практически всегда причина обмена — это ожидание от партнера какого-либо ответного действия, которое можно было бы считать платой за тот предмет или услугу, которые он получил. Назовем такой обмен: «Ты мне — я тебе». Эта схема работает везде в этом мире, и вы только что своими глазами видели, как именно это происходит.
— А почему энергия возрастает? — спросила я.
— Мы долго изучали этот феномен и провели множество опытов и наблюдений. При такой схеме взаимодействия отдает человек обычно то, что ему самому особенно не нужно, но при этом хочет получить то, чего ему не хватает. То есть одна и та же вещь или действие для обменивающихся сторон имеет разную ценность. Именно по­этому к ней прикреплено разное количество собственной энергии участников обмена. По сути, оба они могут обменяться равным количеством энергии, но при этом оба получат больше энергии, чем имели до обмена, так как ценят «получаемое» гораздо выше, чем «отдаваемое». Рынок в энергетическом виде напоминает фабрику по производству внутренней энергии. Они ничего не создают, но энергии у каждого из них в итоге становится больше. Для этого им достаточно просто обменяться.
— Но это же всего лишь энергетика! — недоумевал Дэн. — Она ведь ничего не значит? Ее даже потрогать нельзя!
— Хорошо, — согласился профессор. — Кто хочет ощутить важность этой внутренней энергетики?
— Я не против, — отозвался Дэн.
— Я тоже, — согласился Ян. — Было бы неплохо получить доказательства, кроме ваших приборов.
Меня что-то остановило, и я не встала на сторону парней.
— Чтобы прочувствовать это, вы должны будете сейчас пробежать по одной из центральных аллей и вернуться к нам по другой.
— Просто пробежаться по ярмарке? — недоверчиво уточнил Дэн.
— Да, с предметами, которые я вам сейчас дам. Таким образом, вы обежите четверть ярмарки.
— А зачем обязательно бежать? Просто пройти нельзя? — уточнил Ян.
— Боюсь, просто пройти у вас не получится. Но если сможете — я буду вам аплодировать, — загадочно улыбаясь, ответил Орлов.
— Единственное условие — не выпускать из рук то, что я вам сейчас дам. Готовы?
— Готовы, — пожал плечами Ян, ответив за обоих.
Орлов подошел к ближайшей лавке. Взял оттуда два меховых воротника незаметно для хозяина лавки. Раздал их парням и со словами «не забудьте вернуться» подтолкнул их в разные стороны.
Парни не ожидали такого поворота и застыли на месте.
— Но вы же не заплатили? — спросил Ян.
— Не переживайте, вам ничего не грозит.
Все еще озираясь по сторонам, парни неуверенно пошли в заданных профессором направлениях.
— Ну же, шевелитесь, — подбадривал их профессор.
Но ребята продолжали плестись нога за ногу.
— Держите вора! — на всю ярмарку вдруг закричал профессор.
Выпучив глаза от удивления, парни припустили, как ошпаренные.
— Вон они! Держи, держи их! Я видел, как они украли! — продолжал причитать он.
Сразу же послышались свистки местных полицейских, пустившихся в погоню. Наши ребята улепетывали, как зайцы. Стражи порядка тоже стартовали резво. Профессор и Алан тихонько посмеивались.
— Их же схватят! — возмущенно воскликнула я.
— Не схватят, не бойся, — успокоил меня Алан.
— Все рассчитано. — Профессор с трудом прятал довольную улыбку.
— Зачем вы так с ними?! Они же вам ничего не сделали!
— Это практическое занятие, Софи. Я всего лишь вывел их сознание из обычной полудремы. Сейчас они сами прочувствуют то, против чего только что выступали.
Через несколько минут оба наших «воришки», как и было условлено, вернулись по другим дорогам.
— Ну, профессор, вы даете! — раздосадованно начал Ян.
— Это всего лишь обучение. — Орлов был непреклонен. Он забрал воротники и так же незаметно вернул их обратно в лавку. — А теперь сами расскажите нам, что тут происходило на энергетическом уровне.
Ян вопросительно посмотрел на него.
— Кроме страха, — ответил профессор на его немой вопрос.
— Мы взяли чужую энергию и не заплатили, не отдали ничего взамен, — еще переводя дух начал Дэн. И так как лавочник рассчитывал получить оплату — эта энергия была его, даже несмотря на то, что его вещи были у нас, — удивленно продолжил Ян.
— А лавочнику в это время было больно, — продолжил Орлов, подавая небольшую пачку банкнот пострадавшему лавочнику: — У вас тут из-за прилавка выпало.
— О! Да?! — удивился и обрадовался тот. — Спасибо, добрый человек!
Профессор кивнул ему и подошел опять к нам.
Когда мы подошли к краю ярмарки, Ян задал профессору давно мучивший его вопрос:
— Неужели действительно все делают только то, что выгодно? Исключений не бывает?
— В общем, это основной закон природы — «Закон развития». Если существо не соблюдает его — оно непременно деградирует и в итоге погибнет. Если кто-то что-то делает, он обязательно имеет выгоду от этого или хотя бы рассчитывает на нее.
— То есть все люди меркантильны? — радостно вскинулся Дэн. — Я так и знал!
— Но есть же множество случаев благотворительности, например. Как вы это объясните? — вступился за человечество Ян.
— Я лучше покажу. — С этими словами профессор толкнул на первый взгляд неприметную дверь маленькой лавки и жестом пригласил нас войти. — Выгода далеко не всегда материальна. Я бы даже сказал — она зачастую не материальна. В случае с благотворительностью тоже работает схема «ты мне — я тебе». Меценат получает благодарность, общественное поощрение, славу, наконец. О том, что он меценат, повсеместно упоминается. В итоге он получает гораздо больше, чем отдает.
 
Мы прошли в полумрак странной маленькой лавочки, полочки которой были заставлены многочисленными разноцветными пузырьками.
— Деньги для таких людей теряют свою былую ценность, — продолжал профессор. — Однако цена нематериальной энергии для них как раз возрастает. Поэтому в итоге они не отдают, а обменивают. Причем они всегда получают больше, чем отдают. Иначе они бы меценатством не занимались.
В лавке никого не было, но заброшенной она не выглядела. Все вещи и товары были аккуратно разложены по своим местам. Было чисто и даже как-то уютно, несмотря на недостаток освещения.
— По сути, меценаты не делают ничего, кроме покупки своих собственных эмоций за деньги. Представьте, что есть магазин, в котором продаются не обычные товары, а флакончики с эмоциями.
Профессор подошел к одному из стеллажей, снял с него два пузырька, поочередно их рассматривая.
— Радость стоит тысячу в день, — он выдвинул вперед пузырек в правой руке, предлагая мне взять его.
Я непроизвольно взяла флакончик, и руку сразу обдало приятным и нежным теплом.
— Самоуважение — пять процентов от годового дохода. — Профессор протягивал другой флакончик Дэну. — Даже церкви в разные времена продавали ощущение близости к Богу за большие деньги. Называлось это индульгенцией. Об этом вы, скорее всего, слышали. Это, кстати сказать, были лишь ощущения, но не сама близость.
— Но есть же люди, которые совсем даром отдают? — не унимался Ян.
— Да, ты прав. И этот случай мы рассмотрим немного позднее. Он стоит того, чтобы уделить ему отдельное внимание.
Профессор кивнул Алану. Тот прислонил посох к входной двери наружу. Посох заискрился и передал немного своего свечения двери. Алан распахнул дверь, и вместо выхода обратно на рынок перед нами оказалась та же ауди­тория, в которой мы начали занятие.
33. Обыск
Мы возвращались домой, по дороге я воспользовалась ситуацией, чтобы прояснить то, что еще не поняла, и стала расспрашивать Алана, как человек может управлять своей энергией.
Меня увлекала такая возможность управлять своими желаниями, а следовательно, жизнью. Хотелось подробностей и конкретики. Алан уверял меня, что достаточно сильно захотеть, а энергетика сама сделает остальную работу. Поэтому-то профессор рассматривает желания людей как первоисточник любого их действия. Основываясь на них, он научит, как сделать свою энергетику подвижной и свободной. И тогда можно будет выполнять все больше невероятных действий, кажущихся сейчас неисполнимыми.
— Сначала ты перестанешь болеть, потом начнешь читать мысли людей, потом сможешь путешествовать во сне. Станешь обладать невероятной физической силой и так далее.
И тут на самом интересном месте Алан вдруг замолчал и остановил меня. Было видно, что он почувствовал опасность и обеспокоился. Мы как раз подошли к повороту на улицу, на которой стоял дом Гриспингов. До нашего убежища осталось пройти один квартал.
— Сейчас ты развернешься и медленно, как бы прогуливаясь, пойдешь той же дорогой в школу, — сказал он, смотря мне прямо в глаза.
Я поняла, что произошло что-то серьезное и спорить с ним бесполезно.
— А ты?
— Я узнаю, что там произошло, — он кивнул в сторону дома, — и догоню тебя.
Алан обогнул ближайшее дерево, и оттуда опять повеяло озоном.
Я шла и думала о нем, о том, что могло произойти в доме, что его насторожило, справится ли он там один. От тревожного одиночества меня охватила тоска. Хоть мой суженый и говорит, что мы созданы друг для друга, но я постоянно чувствую, что между нами целая пропасть. Мы с ним живем в разных мирах. Его мир, без сомнения, мне нравится гораздо больше, и я уже немного привязалась к нему, но он сам настолько необыкновенный и далекий, что у меня просто нет шансов пробиться в его такой сложный внутренний мир. Во всяком случае, не в этой жизни.
— Хватит у тебя сил, не изводи себя. Когда ты в чем-то сомневаешься, ты тратишь энергию впустую. Не сомневайся и не бойся никогда. — Алан стоял рядом со мной.
Я так задумалась, что не заметила его возвращения.
— Ах ты гад! Ты подслушивал! — Я налетела на него со своей школьной сумкой.
Он посмеивался и какое-то время слабо сопротивлялся, потом сделал неожиданное быстрое движение, и я оказалась в его объятиях.
«Сейчас он меня поцелует», — подумала я и расслабилась.
Я целовалась бы с ним до конца своих дней. Я даже стала подумывать о чем-то большем, чем поцелуи, но нас опять отвлекли. Алан мягко отстранился, и я поняла, что мы уже не одни. С обеих сторон улицы к нам приближались человек по десять в штатском.
— Нам пора, — прошептал мне на ухо Алан, и я опять заметила посох в его руках. — Обними меня как можно крепче.
«С удовольствием», — пронеслось у меня в голове, но вслух я ничего не произнесла.
Алан воткнул посох прямо в асфальт. Он без труда вошел на глубину нескольких дюймов. Он сделал это так легко, как будто это было не твердое покрытие дороги, а масло или творог. Следом Алан резко вытянул свободную руку к небу, и по нам в тот же миг пробежал мощнейший разряд энергии. По всему моему телу побежали мурашки. Я краем глаза заметила, что агенты открыли стрельбу. Посох завращался вокруг нас, создавая защитный цилиндр. Всё вокруг поглотили клубы пыли. Я зажмурилась и от страха еще сильнее прижалась к Алану. Нас что-то подхватило и подбросило вверх. Когда я открыла глаза, все уже стихло.
Мы были в моей каморке. Наше убежище было не узнать. Все было перевернуто вверх дном. Это мне напомнило мой переезд сюда из большой комнаты. Похоже, агенты порылись даже в строительном мусоре за ковром.
— Обыск они уже сделали, теперь ведут наружное наблюдение, — сказал Алан.
Он подвел меня к окну, немного раздвинул жалюзи, и я увидела в окне напротив незнакомого человека, который явно следил за нашим домом. По улице с разных сторон сюда бежали люди в штатском.
— Что же делать?
— Собирай вещи, сегодня мы ночуем здесь в последний раз.
— А нас здесь не поймают?
— Маловероятно. Они думают, что мы испугались и в ближайшее время сюда не вернемся.
— Но почему тогда мы вернулись? Здесь же опасно?
— Потому что мы не испугались, — Алан обнял меня за плечи и улыбнулся. — Здесь они нас точно искать не будут. По крайней мере сегодня ночью, — подумав, добавил он, — а вернулись мы потому, что тебе необходимо будет попрощаться с этим местом. Чтобы стать более свободной. Раз мы не можем здесь больше оставаться, ты должна будешь втянуть в себя свою привязанность к этому дому. Видишь, мои враги не знают всех моих целей. Если бы они знали, что мы с тобой неразрывны, то обязательно устроили бы здесь засаду.
— Почему? — забеспокоилась я.
— Потому что тебе обязательно нужно убрать привязанность к родственникам и к этому месту, для того чтобы обучаться дальше. Ты непременно рано или поздно должна была бы тут появиться. Собирай вещи, завтра утром мы уйдем отсюда навсегда.
Он ненадолго задумался и помог мне поправить кровать.
— Видишь, зная правила, по которым все происходит, легко предугадывать не только будущие поступки отдельных людей, но и будущее всего человечества.
— Я пока это плохо себе представляю, а ты уже знаешь, что ждет человечество? — с легкой иронией ответила я и принялась собирать свои вещи. Мне было так легко общаться с Аланом, что я уже опять забыла о том, что за нами охотятся все разведки мира.
— Лет на пять вперед знаю. Мне этого пока хватает.
— Ничего себе! А это тебе не мешает? Есть же много легенд о том, как люди узнавали свое будущее, и ничего хорошего из этого не получалось, одни трагедии.
— Я ведь сам предсказываю свое будущее. Оно не влияет на выбор моего пути. Но справедливо было бы сказать, что выбор — знать свою судьбу или слепо идти до следующего поворота, встает перед каждым из нас. Пять лет это еще цветочки, древние мудрецы могли предсказывать будущее на тысячи лет вперед.
Пока мы перебрасывались репликами, я успела уложить свой нехитрый скарб в одну сумку и подготовила кровать ко сну. Гриспинги внизу вели себя непривычно тихо. Видимо, еще находились в шоке после визита спецслужб. Нас они тоже не слышали.
«Все-таки жаль будет отсюда уезжать. Хоть и ничего особенно хорошего они мне не сделали за все три года, прожитых в этом доме, но тем не менее я здесь выросла. В любом случае, меня многое связывало с ними и их домом».
Я уже начинала чувствовать, что расставание будет не легким.
34. Прощание
На следующее утро я проснулась рано, несмотря на то что была суббота и в школу идти было не нужно. Алан уже не спал и сидел на своем обычном месте у окна.
— Собирайся, соня, нам пора, — сказал он.
Я удивленно взглянула на него.
— А куда нам торопиться, сегодня же суббота?
— Нам нужно быстрее уйти из этого дома, а тебе еще нужно успеть попрощаться с родственниками.
Вчерашние события постепенно восстанавливались в моей памяти. Непонятная грусть с новой силой накатилась на меня. Я быстро оделась и собрала самые необходимые вещи, которые еще не упаковала в свой единственный чемодан.
Через пятнадцать минут мы уже спускались на первый этаж. Гриспинги еще спали. Я зашла в ванную, привела себя в порядок и забрала оттуда все свои принадлежности.
Когда я вышла, в прихожей уже стояли дядя и тетя. Алана они почему-то не заметили, хотя он тоже стоял тут, прислонившись к входной двери.
— Из-за тебя наш дом вчера обыскали! И почему мы не видели, когда ты пришла?! — начала было тетя, но я не дала ей договорить:
— Я ухожу, — сказала я. — Звук вышел приглушенным. Говорить было трудно.
— Как это?! Куда? — спросил дядя.
— Навсегда, — ответила я.
В прихожую выскочили мои сестры.
Больше я не могла сказать ничего. Но затем какая-то внешняя сила овладела мной и заставила меня продолжить. Я высказала благодарность каждому члену моей назван­ной семьи. Потом я буквально излила свою искреннюю печаль по поводу расставания с ними.
Мой голос звучал приглушенно и сухо. По удивленным лицам моих родственников можно было сказать, что они постепенно начинали понимать, что это не розыгрыш и ухожу я действительно навсегда. Сейчас они уже заметили Алана, и это придало еще больший вес моим словам.
Тетя Кларис вдруг расплакалась и кинулась обнимать меня.
— Куда же ты пойдешь, деточка? Что же ты будешь без нас делать? — причитала она.
Я настолько не ожидала от нее это услышать, что первое время даже не могла ей ничего ответить. Тем временем ее примеру последовали и мои сестры. Они тоже плакали и причитали, благодарили меня и говорили, что будут скучать. Я тоже поддалась невольному порыву, и слезы потекли по моим щекам.
Мы ненадолго затихли. Солнце уже почти встало и озарило своим сиянием виднеющуюся из прихожей кухню. Алан посмотрел на меня. В его глазах было столько доброты и тепла, что его, наверное, хватило бы на весь Лондон.
«Ты все правильно сделала. Идеальный воин прощается, благодаря не только всех тех, кто сделал ему что-то доброе, но и тех, кто принимал участие в его судьбе», — прозвучало в моем сознании. Никто не услышал этих слов, они предназначались только мне.
Алан все так же молча открыл дверь и первым вышел из дома. Я обняла и расцеловала по очереди сестер и тетю с дядей, потом мы обнялись еще раз, все вместе. Мои родные содрогались от рыданий. Тетя стала просить у меня прощения за все издевательства, которые она надо мной чинила. Сестры тоже покаялись и просили меня простить их.
Волна облегчения прокатилась по всему моему телу, как будто какой-то тяжелый груз сразу сняли с моих плеч. Дышать сразу стало легче, слезы облегчения опять полились из глаз. После того как я немного успокоилась, я сказала, что прощаю их за все и не буду никогда держать на них зла. Слезы продолжали ручьями течь у меня по лицу.
Я собралась с духом, выдохнула и в последний раз коротко попрощалась. После этого я выскочила из дверей и сразу попала в объятия Алана. Он прижал меня к стене дома, нежно прикрыл мне рот рукой и знаком указал на противоположный дом. Я вспомнила, что вчера из этого дома агенты вели наблюдение. Это меня несколько взбодрило. Прощальное настроение быстро улетучилось.
Постояв так еще немного, мы аккуратно прошли вплотную к стене до угла дома. Когда мы повернули за угол, Алан немного расслабился, видимо, готовясь к нашему перемещению в пространстве. Я уже научилась определять это его особое настроение, с которым он каждый раз готовил очередное сильное волшебство. Через мгновение мы уже оказались на небольшой улочке в двух кварталах от дома.
— Ты хорошо попрощалась с родственниками, мне было гораздо легче перемещать тебя. Ты стала легче — сказал Алан. — Пойдем, сегодня нам нужно обосноваться на новом месте. Мы шли привычным маршрутом и уже почти дошли обратно до нашей улицы. Я задумалась о своем прощании и не смотрела по сторонам. Только машинально отметила, что мы почти вернулись к дому Гриспингов. На меня вдруг подействовала какая-то сила, и я резко качнулась в сторону. Сделав несколько шагов, я чуть не упала, но мое равновесие тут же изящным движением восстановил Алан. Оказалось, что это он таким образом нежно, но достаточно быстро втащил меня за ближайшую ограду. Домик за оградой был весьма неплохой. В нем было два этажа и чердак. Рядом стоял гараж на две машины. Алан открыл дверь, и мы вошли.
— Располагайся и чувствуй себя как дома, хозяев не будет еще месяца три-четыре.
— Да как-то неудобно, — слабо сопротивлялась я.
— Они разрешили нам тут пожить, — успокоил меня он.
— Ты договорился с ними?
— Естественно, я же не грабитель. Я снял этот домик по нормальной рыночной цене.
— Ты не перестаешь меня удивлять, Алан, я до сих пор думала, что ты далек от рыночных отношений, — сказала я и, попутно изучая дом, стала выбирать свою комнату, чтобы оставить там свой скарб.
— Посмотрим, что ты скажешь после следующего урока профессора, — кинул он мне вдогонку.
Я быстро распаковала вещи и вернулась на кухню. Меня зацепила его последняя фраза:
— А откуда у тебя деньги? Ты что, их заработал?
— Конечно! Не украл же! — рассмеялся он. — Это вообще проще простого. Зная тайные правила, по которым устроен мир людей, заработать солидные деньги — это дело пары месяцев. Лично я заработал капитал на бирже. Я ведь могу просчитать будущее той или иной компании, а дальше дело техники.
— Чем больше я тебя узнаю, тем больше понимаю, что вообще тебя не знаю.
— Это затрудняет процесс твоего «открывания». Твое отношение ко мне сейчас состоит из двух противоположностей. С одной стороны, ты меня уже любишь, но в то же время еще боишься.
— Откуда ты это знаешь? — Я была поражена.
— Это же просто, для этого даже мысли читать не нужно.
— Не говори мне «просто»! Вам с профессором все просто, только мне до вас как до звезды! — Я опять остро почувствовала огромную пропасть между нами.
— Ты самодовольный..! — пока я подбирала подходящее ругательство, он подошел ближе и обнял меня.
— Не волнуйся, милая, это быстро пройдет, — сказал он с такой добротой, что моя спонтанная ярость сразу же без следа улетучилась. — Хочешь заработать свой миллион?
— Да я бы с радостью, только у меня осталось чуть больше тысячи фунтов.
— С собой или на счету?
— С собой, — не поняла я.
— Замечательно, сейчас ты тоже заработаешь. Продадим немного твоей удачи. Сейчас как раз подходящий момент.
— Продать удачу? — не понимая, переспросила я.
— Да. Одевайся быстрее, — заторопился он, — а то момент упустим.
Мы мигом выскочили в задний двор. Я оделась, и он пригласил меня зайти в портал. На той стороне был не примечательный задний двор с мусорным баком. Алан потащил меня за угол, и мы оказались на оживленной улице. Все переливалось красками и сияло яркими рекламными огнями.
— Прямо как в Вегасе! — непроизвольно ахнула я.
— Именно.
Я удивленно посмотрела на него, но он не обратил на это внимания, затаскивая меня в ближайшее казино.
— Так это что? Действительно Лас-Вегас?!
Алан не удостоил меня ответа. Вместо этого он потащил меня прямиком к кассе.
— Меняй все на фишки.
— Но я?
— Доверься мне. Мы должны все сделать быстро.
Я послушала его и обменяла все свои сбережения. Алан ждал меня на входе в игровой зал.
— Закрой глаза и расслабься, — сказал он, когда я подошла ближе. — Представь, что это не по-настоящему, что ты спишь. — Я кивнула. — Назови первое число, которое придет тебе в голову, от одного до тридцати шести.
— Пятнадцать.
— Пошли.
Крупье уже раскручивал барабан.
— Ставь, — шепнул Алан.
Не переживая ни о чем, я поставила свою тысячу на «пятнадцать черное». Естественно, мы выиграли. Я в этом ни капли не сомневалась, ведь Алан был рядом. Мне было легко и хорошо.
Точно так же я еще раз поставила весь выигрыш на «семь красное» и снова выиграла. Радость поглотила меня. Я хотела продолжить играть, но Алан скомандовал немедленно уходить.
Нас попросили подождать, пока казино подготовит нужную сумму, она была внушительной — почти миллион триста тысяч. Из специальной ложи, в которую нас пригласили, было видно, как администратор долго совещался со своими помощниками. Потом меня пригласили в специальную комнату местной охраны и задали несколько совершенно банальных вопросов. Видимо, не найдя ничего странного и не заметив даже то, что я была несколько младше 21 года, они меня отпустили.
Алан ждал у входа. Деньги мы с трудом вместили в большую спортивную сумку, которую вместе вытащили на улицу. Не успела я опомниться, как он потащил меня к углу здания. Как только мы повернули, перед нами открылся портал перемещения.
— Нужно было от хвоста избавиться.
— Что, и тут разведка?
— Нет, владельцы казино. Они такой выигрыш не прощают!
— Ура! Мы богаты!!! — Я бросилась ему на шею и расцеловала.
— Ты богата, — поправил он.
— Так давай поделим поровну, без тебя я бы точно не справилась.
— Нет, это только твои деньги. Я ведь уже богат, забыла?
— А у тебя сколько миллионов?
— Какая разница? Это всего лишь деньги. Тебе они сейчас нужны только для того, чтобы о них не думать.
Тут до меня, наконец, дошло, что Алан действительно богат.
— Так, может, ну их всех? Рванем вместе в какую-нибудь банановую республику и будем жить спокойно?
— А все человечество пусть загибается? — скептически улыбнулся он.
— Причем здесь человечество?
— Помнишь, я говорил, что могу просчитать будущее? Скоро будет четвертая мировая война, Софи, и у меня есть планы на этот счет.
— Так еще же и третьей не было? — Я ошеломленно глядела на него.
— Третья уже в самом разгаре, но четвертая будет последней для этой эпохи. От нее не укроется никто, но если ты все же хочешь попытаться… В любом случае, со своими деньгами ты можешь делать все что хочешь.
— Нет. Я с вами.
— Хорошо. Тогда спрячь деньги, а я пока приглашу сюда Яна и Дэна, чтобы познакомить их с нашим новым убежищем.
Я направилась в свою комнату, а Алан зачем-то накинул куртку и быстро вышел на улицу. Скоро он вернулся уже с парнями.
— А мы как раз к тебе идем, — начал было Дэн, увидев мой удивленный взгляд. — А тут откуда-то Алан появляется и тащит нас в этот дом, мимо которого мы как раз проходили.
— Неплохой домик, — прокомментировал Ян, усаживаясь в мягкое кресло. — Давно нужно было распрощаться с этими невоспитанными Гриспингами.
— Не ходите больше к ним — за домом ведется слежка. — Алан был сама серьезность.
Ребята насторожились, и Алану пришлось рассказать им историю о своем побеге и о том, что его ищут все разведки мира.
— Если вы опасаетесь за свою безопасность — я вас пойму.
35. Добрые люди
— Не знаю как вас, а меня сейчас больше беспокоит чаша Святого Грааля! — незамедлительно отреагировал Дэн.
— Мы с вами остановились на версии, что эту тайну может знать профессор, правильно?
Ян согласно закивал. Алан тоже подал знак, что эта тема его интересует. Он делал бутерброды и разливал сок для всех.
— А я ведь его уже нашел! — триумфально бросил Дэн, выдержав небольшую победную паузу.
— Как?! Где? — вскочил Ян.
— Все оказалось просто, — продолжал он. Вчера утром перед уроком профессора Орлова у меня была стычка с бандой Лысого.
— Они опять на тебя наехали? А чего мне не сказал? — сразу вскинулся Ян.
— Не успел еще! — вяло огрызнулся Дэн.
— Но ты ведь о Граале? Причем здесь Лысый и его банда?
— А притом, что, когда я зализывал раны, сидя на бордюре перед школой, профессор появился рядом с красивой старинной чашей и говорит: «Ты храбро сражался, Даниэль. Выпей воды, у тебя усталый вид». А я ему: «Спасибо, профессор, но я не хочу пить».
Мы все затаили дыхание. Даже Алан перекинулся через стойку бара, чтобы лучше слышать.
— И что дальше? — нетерпеливо спросил Ян.
— А он мне говорит: «Это особенная целебная вода. Из этого кубка не всякому дано пить».
— И что?
— Ничего… выпил, — выдержал паузу Дэн. — И я вам скажу! Такой вкуснотищи я не пил еще ни разу в жизни! Профессор ушел, и только тут до меня дошло, что это была чаша Святого Грааля!
— И все?
— Синяки рассосались сразу. А что ты еще хотел?
— Ну не знаю.
— Грома и молний не было! Зато сил у меня существенно прибавилось. До конца дня ходил в приподнятом настроении. Даже думал навалять Лысому и всей его банде сразу, только не нашел я их. Да и сейчас такое чувство, что горы могу свернуть!
— Вот это да! Значит, профессор Орлов носит чашу Грааля с собой?! — встряла я.
— Получается что так.
— Стойте, я тоже помню эту чашу. Он поил меня из нее, когда мне было плохо, да, вода была очень вкусная, я даже сквозь сон почувствовала, что ничего вкуснее я еще в жизни не пила.
— И я видел у него эту чашу, — сказал Алан. — Он, правда, о ней никогда не рассказывал. Но ведь это может быть и не Грааль?
— А что же тогда Грааль?!
— Ладно, не кипятись, Дэн. Вполне возможно, что это и есть Грааль, но Лев говорил мне, что у каждого может быть свой Грааль.
— Может, после того как человек его находит, он может изготовить свою собственную чашу Грааля? — предположил Ян.
— Может, и так. В любом случае, пока что у нас мало информации.
— Ты как хочешь, а я буду считать, что это Грааль! — сказал Дэн Алану. — У меня было впечатление, что я пью из этого кубка не воду, а жизненные силы в чистом виде.
— Считай как хочешь, только, по-моему, не все так просто, так что советую не расслабляться и продолжать поиски.
— Так если она уже у профессора, то как же нам ее получить? — вставила я.
— Хороший вопрос, — подхватил Ян.
— Может, мы должны пройти какие-то испытания, перед тем как он нам ее даст?
— А может, это один из этапов обучения?
Больше версий не было. Да и спрашивать у профессора Орлова напрямую о Святой чаше никто пока не решался.
— Я предлагаю проверить еще одну из наших версий, связанную с тайнами катаров и тамплиеров, — предложил Алан. Он не был сторонником версии о профессорской чаше.
— Как же мы ее будем проверять? — скептически ответил Дэн.
— Я уже успел побывать в некоторых местах, связанных с легендами о Граале. А сейчас я могу перенести вас туда же. Может быть, вы сможете найти следы, которые ускользнули от моего взгляда?
— Куда перемещаемся? — потирая руки, откликнулся Ян. Было видно, что ему нравится идея перемещения на большие расстояния, да еще и по следам легенды о Граале.
— Для начала стоит посетить крепость Монсегюр на юге Франции.
— Здорово! Давай!
Алан без предисловий взял его за руку и сделал шаг вперед. Перед ними тут же возник знакомый мне вихрь. В руке Алана мелькнул его посох, и они с Яном исчезли в порыве ураганного ветра.
Мы с Дэном посмотрели друг на друга. Его лицо выражало смесь восхищения, удивления и страха одновременно. По его изменяющемуся взгляду я поняла, что, скорее всего, у меня сейчас такой же вид. Хотя я уже не раз наблюдала эти перемещения и сама в них участвовала, но сейчас это произошло очень быстро и куда более эффектно.
Пока мы приходили в себя, слева от меня опять открылась знакомая воронка и из нее высунулась рука Алана. Она взяла мою руку и потянула внутрь вихря. Стоило мне сделать шаг, и я уже выходила на тропинку у подножия большой одиночной скалы. Она выросла передо мной, как живой исполин. Темно-серая скала, по плечи утонувшая в зеленых потоках листвы. На ней, как на голове огромного принца, обломанной короной возвышались останки крепостной стены.
 
Рядом не было людей, но тропинка не выглядела заброшенной.
— По ней, скорее всего, поднимаются на гору туристы, — сказал Ян, проследив за моим взглядом.
В пяти ярдах от нас появились Алан и Дэн.
— Вот она какая, последняя твердыня хранителей Грааля! — выдохнул Дэн.
Мы еще немного полюбовались величественной красотой крепости и начали восхождение.
От скалы веяло какой-то особенной энергией. Я почувствовала это, как только оказалась здесь, и это чувство только усиливалось с каждым пройденным шагом.
— Монсегюр был самой сильной романской крепостью, возвышающейся над провансальской равниной, — комментировал наше восхождение Алан. — Катары считали ее первой ступенью на пути к звездам.
— Ее крестоносцы разрушили? — спросил Дэн, показывая на огромный провал в стене, когда мы поднялись наверх.
— Это уже новые стены, которые построили на месте полностью разрушенных стен катаров. Легенда гласит: «Летом тысяча двести сорок третьего года армия крестоносцев под руководством королевского сенешаля Каркассона взяла Монсегюр в кольцо осады. Пятнадцать рыцарей и пятьдесят солдат смогли почти год противостоять армии из нескольких тысяч крестоносцев».
Мы поднялись еще выше и прошли через проход в двойной стене. Я забралась на стену, пролезла под цепь, которой перетянули опасный подъем, чтобы туристы сюда не заходили. Вся долина была как на ладони. Рядом с ней величественно красовались Пиренеи. Что-то тянуло меня к ним, и я стала медленно, как во сне идти к краю пропасти. Энергия этого места уже захлестывала меня через край. Казалось, прыгну и сразу же полечу над этими горами.
— Смотрите, туристов привезли, — показал Ян на небольшой отряд, поднимающийся на скалу. На дороге темнели несколько черных джипов с тонированными стеклами.
— Это не туристы, — подскочил к нему Алан. — Это группа захвата! Пригнись! — Он подал нам знак пригнуться и спрятаться. — Они не могут открыто действовать в чужой стране, поэтому — в штатском.
Я осторожно выглянула из-за ближайшего валуна, чтобы понаблюдать за ними. Двигались они слаженно и единообразно, как будто делали это уже сотни раз.
— Какая еще группа? — возмутился Ян.
— Думаешь, только тебе интересен главный артефакт нашего мира?
— Они что, за нами?
— Точнее за мной. Похоже, они расставили посты на всех местах, где я уже появлялся. Не думал, что у них столько людей. Нам нужно выбираться отсюда.
Пока парни решали, что нам делать и как поступить, я осталась стоять на краю скалы. Странная сонливость и меланхолия не отпускали меня. Я смотрела в сторону зеленого ковра, раскинувшегося под скалой. Он манил и притягивал меня. Мыслей об опасности упасть и разбиться почему-то не возникало. Наоборот, все происходящее казалось забавным и увлекательным даже несмотря на то, что нас могли схватить. Ощущение времени я тоже постепенно потеряла. Казалось, что я уже вечность стою здесь и любуюсь красотами вокруг. Парни о чем-то спорили, но я их не слушала. Мне было так хорошо, что все остальное постепенно отошло на второй план.
Вдруг что-то вывело меня из полусонного состояния. Еще через мгновение, как при замедленной съемке, я увидела Дэна. Он пролетал мимо меня, что-то эмоционально выкрикивая Алану. Следом за ним уже летел яркий оранжевый сгусток энергии из посоха. Я дернулась от неожиданности, поскользнулась и в следующий момент полетела за ним. Алан зачем-то послал оранжевый энергетический шар и в меня тоже.
Я не успела сообразить, что произошло, но мой полет был в высшей степени странным. Когда я поравнялась с висящим на скале Дэном, то поняла, что моя скорость падения не увеличивается, а, наоборот, падает. При этом я абсолютно ничего не боялась.
— Хватайся! — радостно прошептал он мне в лицо и протянул руку.
Я рефлекторно вцепилась в нее и повисла в невесомости рядом с ним, развернувшись на пол-оборота. До этого я летела или, точнее сказать, плыла вниз головой. С другой стороны меня уже поддерживал подоспевший к нам Алан. Он тоже левитировал. Вокруг был невероятно плотный воздух. Я плавала в нем, как в воде, но трудностей при дыхании не возникало.
 
— Эй, ребята! Вы там живы? — вполголоса крикнул Ян с вершины скалы.
— Да! Спускайся к нам! — ответил Дэн, попутно пытаясь оторвать огромный камень от скалы.
— Они уже близко!
— Прыгай, не бойся!
— Не прыгай, Ян! — вдруг крикнул Алан. — Я сейчас поднимусь к тебе. На всякий случай держись за скалу, — сказал он мне и быстро полетел наверх.
Дэн с удвоенным рвением продолжил попытки оторвать кусок скалы. Это было похоже на какое-то безумие.
— Ты что, Дэн? Успокойся! Что ты делаешь? — кричала я, не понимая, что на него нашло и что вообще с нами происходит?
— Пытаюсь открыть проход. Поможешь?
Он уже обеими ногами упирался в скалу и всеми силами пытался вытянуть огромный каменный валун наружу.
Мне нужно было прийти в себя. Я еще не успела привыкнуть к своей невесомости. Вид Дэна, который с деловым видом изо всех сил пытался оторвать кусок скалы на высоте около двадцати ярдов над землей, вообще не укладывался у меня в голове.
Пока я приводила мысли в порядок, тишину долины разрезал звук автоматной очереди. Потом послышались еще какие-то непонятные звуки, и, наконец, сверху быстро спустился Алан с Яном на руках. Без передышки после такого экстренного спуска Алан пристроил Яна на небольшой выступ и мягко отстранил Дэна:
— Давай я помогу, — спокойно сказал он, еще больше раздув пламя моего смятения. Теперь я вообще не понимала что происходит.
— Отлетите немного в сторону, чтобы я вас случайно не задел.
— И держитесь ближе к скале, — добавил Ян. — Похоже, за нами тут настоящая охота идет.
Дэн взял меня за руку, и мы отплыли по плотному воздуху на пару ярдов от Алана. Невероятная способность левитировать пока сохранялась. Алан взял посох и приложил к тому месту, над которым только что надрывался и пыхтел Дэн. Скала сразу же отозвалась на его прикосновение. Этот звук был похож на облегченный вздох человека, долго хранившего свою самую главную тайну. Послышался скрежет ржавого металла о каменную породу. Вниз полетели мелкие осколки камней, и из скалы вырвалось облако бурой пыли. Когда оно рассеялось, перед нами открылся небольшой проход в потайную пещеру.
Алан прокашлялся, осмотрел вход и показал нам знак безопасности. Мы с Дэном быстро подплыли ближе и протиснулись внутрь. На вершине горы послышался шорох, и на нас посыпалась мелкая каменная крошка. У Яна почему-то не получалось парить так же, как могли мы с Дэном, и Алан помог ему пролезть в тайный ход.
Мы не стали их ждать и поползли в узкий тоннель, который уже через три-четыре ярда расширялся в достаточно просторную пещерку. В ней мог стоять, не наклоняясь, взрослый мужчина. Глаза постепенно привыкали к пещерному полумраку, и скоро Дэн нашел на стене подобие факела. Он осмотрел его в тусклом свете узкого входного проема и положил в угол пещеры.
— Трухлявая, гореть точно не будет.
— Еще бы, столько времени прошло.
Алан высадил Яна в пещеру и пролез в нее сам, плотно прикрывая издающую жуткие звуки «дверь». Дверью это приспособление можно было назвать лишь условно. В глубь породы уходили длинные металлические брусья, на которых крепились исполинские скобы, удерживающие цельный кусок камня. Со стороны пещеры он был идеально подогнан и, видимо, за сотни лет уже почти врос в породу обратно.
— Как это у вас получилось? — протиснувшись в пещеру, первым делом спросил Ян. — Сначала ты, потом Софи? Как вы научились парить?
— Ты же побежал к ней, чтобы убрать ее с линии обстрела? — спросил он у Дэна.
— Так я и убрал, — хихикая ответил Дэн.
— Это не смешно! — рассердился Ян. — У меня чуть сердце от страха не остановилось!
— Я тоже успел поволноваться, — добавил Алан, встряхивая свой посох.
Он засветился знакомым оранжевым светом, и в пещере сразу стало светло и уютно.
— Здесь энергетический вихревой столб, который позволил вам парить, — продолжил он. — Но если бы я не успел вас оглушить, вы бы точно разбились, испугавшись падения.
— Я бы не испугался! — гордо заявил Дэн.
— Не будем спорить! — оборвал его Алан. — Скорость твоего прыжка в пропасть еще не доказывает того, что ты бы не струхнул в полете.
— Но зачем вы вообще туда прыгнули? — не успокаивался Ян.
— Меня как будто утянуло вниз, как будто что-то звало, — вспомнила я свое восторженное стояние на обрыве.
— Это был Святой Грааль! — воскликнул Дэн. — Что-то мне подсказало прыгнуть: мол, нужно прыгать, и все будет нормально.
— И ты прыгнул! — скептически продолжил Ян. — В этом весь Даниэль, — заключил он, разводя руки в немом укоре.
— Да ладно, ты просто еще не пил из чаши профессора, — попыталась успокоить его я.
Но все ведь получилось?! Мы нашли секретный ход, по которому четверо «совершенных» вынесли Грааль из осажденной крепости.
— С чего ты взял? — уже менее уверенно произнес Ян. Было видно, что он немного завидовал нам с Дэном.
— Очень кстати вы его нашли, — вставил Алан. — Над нами уже группа захвата, и скоро они будут здесь.
— Давайте заблокируем вход, — предложила я.
— Не получится. Запорный механизм испорчен. Входной валун мне пришлось буквально вырезать заново из породы.
— Тогда нужно быстрее выбираться отсюда!
— Это точно, они будут здесь минут через пять. — Алан осмотрелся и поводил посохом вокруг.
Мы поняли, что находимся в круглом помещении, в котором есть еще один выход в виде большой каменной двери.
— Она напоминает переплет большой книги, — задумчиво произнес Дэн.
Алан посмотрел на него, потом на дверь, отдал мне посох и подошел к ней вплотную.
В центре двери было небольшое плоское углубление. Он прислонился к нему головой и зашептал не ясные нам слова.
Снаружи послышался звук приближающегося вертолета. Время шло, и я с нарастающей силой чувствовала себя загнанным в ловушку зверем. Алан тем временем застыл у каменной книги и, казалось, забыл про нас, сконцентрировавшись только на ней. Через щель в двери уже слышался перестук мелкой каменной крошки, которая «кричала» нам о том, что скоро преследователи будут внутри.
Время с каждой секундой неумолимо натягивало наши нервные струны. Мы оглядывались то на вход, то на эту огромную каменную плиту. Когда я была уже на пределе, Алан закончил свой странный ритуал, отошел к нам и взял свой посох. Я уже еле сдерживалась, мне хотелось кричать ему о неминуемой беде, но тут в каменной глыбе что-то глухо щелкнуло. Наконец, она пришла в движение и приоткрыла перед нами свою огромную пасть. Мы с облегчением поспешили пройти под ее защиту. Каменная дверь оказалась двойной, вторая ее часть тоже напоминала открытый переплет огромной книги.
Алан развернулся и прикрыл наше отступление. Когда он уже входил в тоннель, в пещере прогремели оглушающие выстрелы.
— Помогайте! — крикнул Ян, изо всех сил толкая глыбу обратно.
Мы с Дэном тут же навалились на дверь. Алан запустил через щель что-то летающее и светящееся. Выстрелы на время прекратились, и он тоже приложился к плите. С его помощью она пошла значительно быстрее и скоро провалилась в глубокие пазы.
— Это их немного задержит, пошли быстрее, — сказал он.
— Но они же, скорее всего, не знают, как ее открыть? — сказал Дэн. — Кстати, а что ты сделал с этой огромной дверью?
— Я повторил один из элементов «Consolament» — единственного таинства, практикуемого катарами. Они называли его «святым крещением Иисуса Христа», — признался Алан, проходя вперед и освещая нам дорогу.
— И что ты сделал? — не отставал Дэн.
— Прислонил голову к книге и прочитал «Отче наш».
Дэн удивленно посмотрел на меня. явно рассчитывая на мою поддержку, но я лишь подтолкнула его вперед. Времени на споры и удивление у нас точно не было.
Тайный ход был рассчитан на одного человека. Иногда нам приходилось пригибаться, но в основном высоты потолка хватало, чтобы идти в полный рост. Мы прошли около сотни ярдов, несколько раз сворачивали и, наконец, оказались в тупике. Ход дальше был завален камнями.
— Вот и выбрались! — отчаялся Ян. — Что делать будем?!
Алан дал нам знак отойти назад, сконцентрировался и стал что-то про себя напевать, держа посох перед собой. Камни перед нами зашевелились и стали то медленно, то порывисто подниматься. Как будто на них действовала сила антигравитации, заставлявшая их подниматься вверх.
Алан попросил помочь ему, и ребята стали помогать камням ровно укладываться на потолке тоннеля, перекатывая некоторые из них в мою сторону. Наблюдать за этим было забавно. Камни не прилипали, а именно катились по потолку, как по полу. Но надо было торопиться, Алан был уверен, что у наших преследователей есть современные заряды пластида направленного действия. И как бы в подтверждение его слов по тоннелю пронеслась целая серия гулких хлопков.
Пещера постепенно очищалась от завала, и мы смогли проползти под взлетевшими валунами. Через несколько ярдов Алан остановился, пропустив нас вперед. Проследив за его взглядом, я поняла, что он смотрит на человеческие останки, которые мы только что освободили из каменного плена. Меня мутило от этой «занимательной» древности, я поспешила отвести взгляд и еще быстрее поползла от этого места к парням, которые уже стояли в тоннеле чуть дальше завала.
Вдруг со стороны книжной двери раздался скрежет и сильный хлопок.
— Первую плиту они прошли, — уверенно сказал Дэн и посмотрел на Алана.
— Нет, они прошли сразу обе, — ответил он, и посмотрел на нас.
Меня начала бить мелкая дрожь. По тоннелю уже слышались шаги сапог спецназа, а Алан внимательно осмотрел умершего и стал рыться в складках его бывшей одежды. Основательно изучив их, он стал выбираться из-под завала. Шаги в тоннеле резко прекратились, и тут же темноту разрезала автоматная очередь. Пули рикошетом застучали перед нашими ногами, высекая быстрые цветки искр на каменном полу.
Алан каким-то чудом уже находился перед нами. Он быстро развернулся и крутанул посохом, легко задевая стены и потолок тоннеля по ходу движения. Я уже смогла разглядеть сапоги первого солдата, стрелявшего по нам. Страх схватил меня мертвой хваткой. Алан же был как обычно спокоен. В заключение своего маневра посохом он стукнул им об пол тоннеля, и камни, которые мы так долго разгребали, как по команде посыпались вниз обратно на свои места. Сила тяжести теперь снова вспомнила о своих законных правах на это место. С той стороны завала послышались ругательства на нескольких языках сразу.
— Думаю, с этим они дольше провозятся, — прокашлявшись, сказал он, и мы поспешили подальше от этого гиблого места.
Ход был наклонным и вел, вероятно, под землю в сторону от крепости. Один раз нам повстречалась винтовая лестница, по которой мы спустились на семь витков вниз. Затем мы двигались, скорее всего, горизонтально. Во всяком случае, резких спусков или подъемов я не заметила. Алан шел первым, освещая дорогу посохом, и поддерживал наш дух рассказами о Граале, катарах, нацистах, которые тоже искали в этих местах священную чашу: «Я изучал несколько разных источников и во всех есть ссылки на то, что катары знали тайну Святого Грааля».
— Возможно, католическая церковь и стала преследовать их с целью заполучить этот суперартефакт? — спросил Дэн.
— Не думаю. Скорее всего, это была лишь побочная цель, а основная была в возросшем влиянии церкви «добрых людей» в этом регионе. Катары себя так называли.
— Но нацисты ведь семьдесят лет назад искали именно чашу?
— Скорее всего. Во всяком случае, им, кажется, больше нечего было тут искать.
Мы продвигались достаточно быстро и, скорее всего, успели пройти далеко от крепости. Больше ничего необычного с нами не произошло. Мы поднялись по еще одной винтовой лестнице и оказались в зале, похожем на тот, в который мы попали при входе.
Алан быстро нашел дверь наружу, это был такой же тщательно подогнанный большой валун на металлических скобах.
Мы без труда выбрались на поверхность и оказались в небольшой расщелине. Это место со всех сторон было защищено горными массивами, поэтому мы сразу даже не поняли, где сейчас находимся. Видимо, место было выбрано неслучайно. Члены ордена могли спокойно пользоваться потайным ходом даже днем, без особого риска быть замеченными. Солнце уже почти зашло за горизонт, стаскивая свое оранжевое покрывало с вершин ближайших холмов на востоке. В двух милях от нас кружил над крепостью вертолет, но его можно было увидеть только на выходе из нашей расщелины.
— Похоже, через этот ход Грааль и вынесли из осажденной крепости, — предположил Алан.
— Классно! — радостно воскликнул Дэн. — Всегда хотел пройти по пути четырех «совершенных», которые к тому же спасали Святой Грааль от неприятеля! Они ведь умели левитировать? Поэтому и смогли сбежать?
— В энергетическом потоке это легче делать, видимо, поэтому вход в пещеру и сделали на такой высоте, — ответил Алан.
— Ну и что? Походили мы по боевым местам катаров. Нас чуть не убили, кстати. И что дальше? — скептически продолжил Ян. — Теперь-то куда?
Я вопросительно посмотрела на Алана. Он как будто ждал этого вопроса и жестом пригласил нас сесть рядом с ним.
— Смотрите, что я нашел у того «доброго человека» под завалами, — сказал он, вытаскивая небольшой пыльный сверток из внутреннего кармана куртки.
Он аккуратно положил его на камень и направил на него наконечник своего посоха. Сверток ожил и стал скакать по камню, стряхивая с себя вековую пыль. Потом он улегся обратно на центр и стал аккуратно раскрываться. Когда он полностью развернулся, перед нами предстала старинная карта. На ней явно были отмечены две точки.
— Может, мы узнаем, куда они направлялись? — заинтересовался Дэн.
Карта стала аккуратно складываться под пристальным взглядом волшебного посоха.
— Для этого нужно понять, какая именно местность на ней отображена, — сказал Алан. — Я смогу это сделать, но для этого мне нужно немного времени. Продолжим поиски в ближайшие дни.
36. Все наоборот
Когда мы прибыли обратно, я вспомнила, что еще не успела в полной мере вступить в законные владения нашим новым домом. Быстро попрощавшись с ребятами, я поспешила на второй этаж. Первым делом я еще раз посетила свою новоиспеченную комнату. Выглянув из окна, я неожиданно увидела дом Гриспингов. Ностальгические чувства лавиной обрушились на меня и задержали у окна минут на двадцать. После того как я вдоволь налюбовалась местом, где жила последние три года, меня посетила интересная мысль. Я спустилась вниз, на кухню, чтобы прояснить свою догадку. Алан уже переместил парней и сейчас домывал посуду. Я решила начать издалека.
— Скажи, ты ведь ничего не делаешь просто так, да? — спросила я его.
— Да. Ничего не делаю, — улыбнулся он.
— Ты ведь не случайно снял именно этот дом?
— Да. Тебе нужно время, чтобы постепенно избавиться от своей привязанности к месту, где ты раньше жила.
— Но ведь это уже, кажется, произошло?
— Ты только от родственников отвязалась, да и то не полностью. По моим расчетам, тебе нужна еще как минимум неделя, для того чтобы окончательно это сделать. А насчет агентов по соседству не волнуйся: они точно не ожидают, что мы поселимся так неосторожно близко к ним.
— Ты ненормальный, — развеселилась я.
Его ответ по поводу родственников полностью подтвердил мою догадку, и я, сама того не ожидая, поцеловала его и поднялась обратно в спальню. События и переживания этого дня так утомили меня, что мои ноги гудели от усталости и сами несли меня по направлению к кровати. Добравшись до нее, я свернулась калачиком и сразу же уснула.
***
Мне опять приснились знакомые стены лаборатории. Теперь я сразу поняла, что сплю и вижу очередной фрагмент из прошлого Алана. Страха быть уличенной в проникновении на засекреченный объект уже не было, так как меня все равно никто не видел.
Мне не было интересно, чем занимаются остальные люди в этом огромном помещении, и я сразу отправилась туда, где встретила Алана и профессора в прошлый раз.
Через стеклянные двери их блока не было видно ни Льва, ни Алана. Вместо них я увидела странного мужчину, который судорожно рылся в бумагах на профессорском столе. Ему было за сорок, он был аккуратно подстрижен и одет в военную форму со многими нашивками. Он явно был крупным начальником.
— Ага! — воскликнул он, вытащив какой-то журнал из нижнего ящика профессорского стола.
Он быстро просматривал каждую страницу, проводя пальцем по листу на каждой странице, и судорожно перелистывал дальше. Он был так увлечен этим, что, наверное, не заметил бы меня, даже если я была бы здесь на самом деле.
Я поняла, что раз мы встретились с этим странным субъектом в моем сне, то это не случайно, и решила последить за ним, удобно расположилась за его спиной, облокотившись на спинку кресла, и стала наблюдать.
Прошло еще несколько минут. За это время по тихим возгласам незнакомца я поняла, что он просматривает записки профессора о том, как проходит эксперимент. Причем, скорее всего, это были не официальные отчеты, а записи, сделанные для себя. Они были не очень аккуратными, на быструю руку. Смысл фраз часто прерывался. Часто были написаны только различные показания приборов или несколько выводов, но не было обоснования.
Человек в погонах, похоже, прекрасно ориентировался в этом материале, потому что уверенно и быстро листал журнал, выдавая полушепотом короткие одобрительные реплики.
— Ага, вот и причина, — наконец сказал он и остановился на одной из последних заполненных страниц. Я не успела понять, что он там высмотрел, потому что он быстро пролистнул страницу и стал просматривать оставшиеся.
— Да, да, все верно, — повторял он про себя.
Потом он опять вернулся на разворот, который показался ему наиболее интересным.
Там были изображены три человека, обведенные кругами и связанные между собой непонятными линиями. На одном из них было написано «Алан».
 
Это единственное, что я смогла понять и осознать среди множества различных таблиц, формул и показаний неизвестных мне приборов.
Военный захлопнул журнал и спрятал его обратно в ящик стола. Потом он быстро встал и направился к выходу. Не успела я удивиться такому необычному сну, как в блок вошел профессор.
— Что вы тут делаете, Эвил? — недовольно спросил он военного начальника.
— Я работаю, в отличие от вас, Орлов.
— Не понял намека! — парировал он.
— Все вы поняли. Зачем скрываете от руководства лаборатории реальные причины пробуксовки проекта? — сказал он с таким видом, как будто вытащил козырного туза из рукава.
— Чтобы вы его не испортили своими скоропостижными выводами и действиями! Вы рылись в моих документах, Фостер?!
Кажется, на профессора не подействовал маневр соперника. Наоборот, похоже, теперь он точно съест этого Фостера без соли. Я подошла ближе и встала рядом с ними.
— Да, пришлось, чтобы вывести вас на чистую воду, — ответил Эвил.
— Убирайтесь вон из моей лаборатории, и не дай вам бог сделать какую-нибудь глупость! — проскрежетал зубами Лев.
Эвил, немного сторонясь, протиснулся мимо него. Было видно, что он его побаивается. Уже открыв дверь, он решился ответить:
— Да что вы можете, Орлов? Не пытайтесь запугивать меня, я буду делать то, что сочту нужным на благо нашего проекта.
Профессор был чернее тучи. Он шагнул в сторону Фостера, и тот невольно отшатнулся.
— Если вы сделаете хоть что-нибудь из того, о чем сейчас подумали, я не дам за вашу жизнь и ломаного гроша! — профессор чеканил каждое слово, он наступал и смотрел прямо в глаза Фостеру: — Да! Вы правильно меня поняли! Фостер!!
Последние слова он уже прокричал ему прямо в лицо, схватив за грудки. На Фостера было жалко смотреть. Профессор еще несколько секунд сверлил его взглядом, потом он резко успокоился, отпустил свою жертву, поправил его китель и спокойно сказал:
— Я вас больше не задерживаю.
Фостер было попятился, а потом развернулся и быстрым шагом пошел прочь.
Профессор вернулся в блок и сразу же снял трубку телефона:
— Жак, привет. Нужно срочно утроить охрану объектов Гамма и Бета. Да, есть серьезные предпосылки. Да. Неофициально. — Он положил трубку, сел в кресло и задумался.
Я вообще мало поняла из всего, что увидела. Какие-то объекты Гамма и Бета, какие-то шары, связанные с Аланом. Не успела я над этим как следует поразмышлять, как меня охватило знакомое чувство. Меня опять потащило вверх и в сторону. Картинка стала быстро удаляться, и я подумала, что сейчас проснусь. Но этого не произошло.
***
Вместо этого я почувствовала сильное головокружение и тошноту. Открыв глаза, я поняла, что нахожусь в пустыне недалеко от лаборатории. Вход был ярдах в тридцати. Я находилась внутри охраняемого периметра, и ничто, кроме ужасной боли в животе и двух охранников на входе, не мешало мне попасть обратно. Я сидела на коленях, согнувшись, и пыталась справиться со своим телом. Нормально сесть не давали сильнейшие судороги. Чтобы немного прийти в себя, пришлось сконцентрироваться и сделать несколько глубоких вдохов.
Еще через пару минут судороги прекратились, но сил у меня не было уже никаких. Я опустилась на землю, чтобы отдышаться. Меня опять никто не замечал, из чего я сделала вывод, что все еще сплю, но теперь нахожусь в другом эпизоде из прошлого моего Алана.
Осознав это, я осмотрелась и сразу же заметила, что солдаты на вышках нервно засуетились. Прозвучало несколько автоматных очередей за пределы охраняемой территории. Мимо меня к воротам пробежала целая группа солдат. Засуетились и приготовились к стрельбе бойцы, которые сидели в двух блиндажах по обе стороны от входа в лабораторию. Я подошла ближе к воротам и попыталась разглядеть причину всей этой беготни.
Долго всматриваться в даль мне не пришлось, потому что уже в следующий миг ворота были снесены с корнем. Через них на полной скорости, даже как бы не заметив препятствия, пронесся бронетранспортер. По нему сразу со всех сторон был открыт огонь на поражение, но продолжалось это совсем недолго. Я заметила, что уже по дороге к базе к нему, как к огромному магниту, стало притягиваться все металлическое оружие, находящееся рядом. К его корпусу летели автоматы, пулеметы и разные другие «пушки», названия которых я и не знаю. Они намертво приклеивались к нему, как только подлетали на расстояние фута. Некоторые «пушки» давали короткие очереди при ударе.
Когда бронетранспортер остановился недалеко от меня, к нему уже притянуло все оружие солдат гарнизона. Я машинально пригнулась, чтобы пролетающий автомат не задел меня. Буквально за пару мгновений боевая машина пехоты преобразилась. Теперь она выглядела как лесной ежик, только вместо иголок из нее торчала пара сотен дул различной длины и калибра.
Верхний люк открылся, и из него выскочил Алан. Он с неимоверной скоростью побежал в здание лаборатории. Те немногие солдаты, которые отважились встать перед ним, чтобы помешать ему пройти, отлетали в разные стороны, как теннисные мячики. После того как он вбежал в здание, около двадцати солдат гарнизона побежали за ним следом.
Я видела его недолго, но этого хватило, чтобы сильно испугаться. Я успела заметить ужасные перемены, произошедшие с ним. На его перекошенное от переполнявшей злобы лицо было страшно смотреть, а рядом находиться было просто невыносимо. Когда он пробежал мимо, повеяло таким жутким холодом, как будто рядом находилась огромная, открытая настежь морозильная камера. У меня не было сил бегать, да и желания быть рядом с таким Аланом у меня тоже поубавилось. Поэтому я осталась стоять на месте. Что-то подсказывало мне, что самое интересное произойдет именно тут. Через пару минут я поняла, что не ошиблась.
Из лаборатории вышел Алан, неся на плече обвисшего человека в погонах. Он остановился в трех ярдах от меня и с силой одним движением впечатал свою поклажу в землю. Это был тот самый офицер, который рылся в бумагах профессора в прошлом эпизоде.
— Приготовься умереть, Фостер! — отчеканил Алан.
Со всех сторон сбежались около полусотни солдат и офицеров, но они не могли приблизиться более чем на три ярда. Алан, видимо, создал какое-то защитное поле. Я была внутри него, поэтому могла все видеть, но лучше бы я осталась снаружи.
Алан был страшен. Я никогда еще его таким не видела. Злость изменила черты его лица до неузнаваемости. Я даже пожалела, что нахожусь в этом защитном энергетическом пузыре и не могу спрятаться за спинами солдат. В результате я сжалась в комок у самой границы защитного поля в надежде, что меня не заденет его всепоглощающий гнев.
Фостер зашевелился, видимо, стал приходить в себя. Алан сделал целый ряд молниеносных ударов. Его жертва скорчилась и стала извиваться от боли.
— Ты умрешь медленно и позорно. Как шакал! — сказал Алан и сделал еще ряд ударов.
Потом он резко вскочил и подошел к краю живого кольца, окружившего нас.
— Кто конкретно сделал это?! — крикнул он собравшимся.
Все, не сговариваясь, отошли на несколько шагов.
— Хотя, кем бы он ни был, он только выполнял приказ, который отдал ты! — сказал он, повернувшись опять к Эвилу. Он одной рукой поднял его над собой и посмотрел ему в глаза.
— Я н… — что-то нечленораздельное попытался прошептать тот.
— Ты умрешь ужасной смертью!
Глаза Фостера расширились, и он попытался отвернуться, но не смог. Алан крепко держал его своим взглядом. Потом он опустил свою руку, но Фостер остался висеть на том же месте. Лицо Алана было обезображено злобной гримасой. Он смотрел на висящего Фостера и, казалось, взглядом пытался вытащить его душу наружу.
Это было отвратительно. Я закрыла глаза, чтобы не видеть, как умрет этот несчастный. Еще через мгновение я услышала, как на землю упало что-то тяжелое. В этот момент меня опять потянуло вверх и в сторону.
Я проснулась в холодном поту, хватая воздух, как рыба, выброшенная на берег.
37. Поцелуй смерти
Передо мной все еще стояло обезображенное злобой лицо Алана.
«Значит, он меня все это время обманывал? Он преступник! Конечно, с его способностями обмануть наивную школьницу — раз плюнуть!».
Алан вошел в спальню и присел на корточки рядом с кроватью.
— Что случилось, милая, ты так кричала во сне? — сказал он своим обычным добродушным тоном.
Я машинально отодвинулась от него и вжалась в угол кровати, поджав под себя ноги.
— Уходи, не прикасайся ко мне! Ты злой! — Меня била мелкая дрожь.
— Что с тобой, Софи? — непонимающе произнес он.
— Ты убил начальника лаборатории! Я все знаю! Я видела!
Теплые потоки потекли по щекам. Алан ненадолго задумался и потом спокойно сел на стул напротив меня.
— Я его не убил,– сказал он печально. — Не успел.
— А что же так?! Что же тебе помешало? Ты убийца! Все, что ты говоришь, — ложь! Я, дура, тебе поверила! Убирайся, я не хочу больше тебя видеть!!!
— Фостер… — начал было Алан с грустью в глазах.
— Ты был ужасен, я не хочу тебя больше видеть! Оставь меня! — Я не давала ему говорить. Животный страх не оставлял меня. Сейчас я боялась Алана больше всего на свете.
«Неужели он способен вынуть душу из живого человека?!».
— А ведь я уже почти поверила тебе! Не приближайся ко мне! Уходи!
В его глазах была глубокая печаль. После этого он встал со стула и вышел из комнаты. Еще через пару минут я услышала щелчок закрывающейся входной двери.
Я долго лежала, скорчившись от боли. В груди все жгло огнем. Я не знала, что мне теперь делать. От Гриспингов я уже ушла. Алан оказался коварным преступником. В школу я не пошла. Лицо так распухло от слез, что появляться там точно не стоило. Да и меня теперь, наверное, из-за него ищут все спецслужбы мира.
«Ничего. У меня теперь есть деньги. Я уеду, и никто меня не найдет!».
Прошло несколько часов. Я немного успокоилась и смогла логически мыслить.
«Алан все же не набросился на меня сразу же, как только понял, что я все знаю. Так что, может быть, все не так ужасно. В любом случае, стоит прояснить ситуацию до конца. Для этого стоит пообщаться с профессором».
Я сконцентрировалась на нем и почувствовала, что до следующего занятия оставалось еще достаточно времени. Где оно будет проходить, я еще не знала, но по опыту преды­дущих уроков я не сомневалась, что ноги сами приведут меня в нужное место. Я взяла сумку с деньгами и вышла на улицу. Мне нужно было окончательно успокоиться, развеяться и попрощаться с этими местами. Прогулка по знакомым районам для этого была как нельзя кстати.
Я шла по улицам и переулкам, встречала знакомых, которые жили по соседству. Кто-то из них узнавал меня, и мы обменивались приветствиями. Я никуда не торопилась и старалась в последний раз слиться с родными для меня местами. Их весенняя свежесть была как никогда нужна мне сейчас. Я впитывала ее, как пересохшая земля первые капли долгожданного дождя.
Свернув в небольшую аллейку в двух кварталах от дома Гриспингов, я решила посидеть на своей любимой скамейке, на которой иногда проводила время после своих редких прогулок. На ней, к сожалению, уже сидел какой-то джентльмен и читал утренний номер «Таймс». Мне хотелось побыть одной, но отказывать себе в удовольствии посидеть на любимой скамейке я тоже не хотела. Я замедлила шаг и пыталась определиться, что делать дальше. Мне оставалось пройти несколько шагов. Джентльмен опустил газету и взглянул на меня. От удивления я потеряла дар речи.
— Вы живы?! — машинально прошептала я. Проблема выбора устранилась сразу же. Я подошла к нему и на автопилоте села рядом.
— Ты хочешь меня о чем-то спросить, София?
— Именно поэтому вы появились? — еще не находя слов, невпопад спросила я.
— Не только. Я искал тебя и раньше, но мои противники, к сожалению, первыми нашли тебя. — Фостер смотрел на меня печальными глазами. — Теперь ты тоже захотела меня найти, и поэтому мы смогли встретиться. Ты ведь уже знаешь, что все в твоей жизни происходит по твоему собственному желанию?
— Искали? А зачем я вам? — пропустила я его последнюю фразу. — Ведь никто ничего не делает просто так.
— Закон развития? — усмехнулся он. — Ну да, ты права. У тебя есть определенные способности, а я просто хочу, чтобы ты в итоге выбрала правильную сторону.
— Вашу сторону?
— Правильную! — Он многозначительно посмотрел на меня. — Я понимаю, что глупо просить тебя отказаться от уроков профессора. Поэтому я не буду этого делать. Сейчас я здесь только для того, чтобы помочь тебе выжить рядом с этим страшным человеком.
— О чем вы? Что-то я совсем вас не понимаю, — слукавила я.
— Сейчас я все объясню. Тебе ведь еще не рассказывали о возможностях идеального воина, связанных с использованием чужой энергии? — Он сделал акцент на слове «чужой».
— Нет, мы, наверное, еще до этого не дошли.
Эвил загадочно улыбнулся:
— Профессор хитер, ничего не скажешь. Вообще-то рассказ о его системе нужно начинать именно с этого. Если, конечно, нет нужды это скрывать.
— Что скрывать? Я не понимаю, о чем вы.
— Смотри. — Он скрутил свою газету в плотную трубку и стал рисовать ею светящиеся образы в нескольких дюймах над землей, похожие на те, которые показывал нам профессор. Передо мной появились два человека с их энергетическими оболочками.
 
Представим, что один из этих людей — воин, а второй — простой человек. — Он нарисовал две буквы: «В» и «Ч».
— Воин — это суперохотник за энергией. Он видит все энергетические пути и следует за максимальной выгодой.
— А вы тоже умеете рисовать такие светящиеся образы? — не удержалась я.
— А ты что думаешь, на правительство работает только одна лаборатория Льва Орлова? Мы еще и не такое умеем.
Он повернулся опять к рисунку и продолжил:
— Теперь представим, что между этими людьми образовалась связь. Например, они думают, что любят друг друга. Эта энергетическая связь выглядит как труба между двумя энергетическими сосудами этих людей. Профессор расскажет о природе этой связи подробнее. Сейчас мало времени.
На рисунке появился небольшой канал, связывающий энергетические сосуды двух людей.
— Не понимаю, к чему вы клоните.
— Я просто хочу предупредить тебя. У воина гораздо больше возможностей управления энергетическими потоками, чем у простого человека. Поэтому, если он установил связь с другим человеком, он в любой момент может выпить его до дна. Вот, смотри.
Миниатюрный Воин, изображенный на рисунке, поводил руками, и на энергетической трубе между ним и другим человеком образовался небольшой нарост. После этого нарост стал работать как насос, быстро перекачивая энергию из человека в Воина. Простой человек стал терять энергию и стариться прямо у меня на глазах. В итоге, буквально за пару секунд его выпили, как стакан сока через трубочку. Он упал и перестал шевелиться.
Эта сцена энергетического убийства леденила душу. Даже несмотря на то, что она была просто разыграна передо мной с помощью светящихся силуэтов. Я посмотрела на Фостера:
— Допустим, это возможно, но как конкретно это происходит? — еле смогла выговорить я.
— О! Есть десятки способов, но самый быстрый и действенный, — Эвил с сочувствием посмотрел на меня, — это поцелуй смерти.
— Поцелуй?
— Конечно, — спокойно сказал он. — Прямой контакт, жертва расслаблена и ничего не подозревает. Все происходит за считанные секунды.
— О, боже! — Уши стали предательски горячими.
— Да, Софи. Ты ведь уже целовалась с Аланом? Да вижу, что целовалась.
— Но ведь…
— Ты удивлена, что до сих пор еще жива? — улыбнулся он. — Ничего странного в этом нет. Воины такого уровня сначала готовят свою жертву. Трапеза состоится только после того, как ты до краев наполнишься чистейшей и незамутненной энергией.
Я была оглушена. Если до встречи с Фостером я еще сомневалась, что могла неправильно истолковать мой сон, то теперь мне все стало предельно ясно. Я в очередной раз в своей жизни стала жертвой.
— Вы хотите сказать, что меня готовили, как индейку к праздничному столу?!
— Не переживай, — Эвил протянул раскрытую ладонь с маленьким камушком. — Возьми, это защитит тебя.
— Что это? — сквозь накатывающие слезы спросила я.
— Это колония нанороботов. Они среагируют, если тебе станет смертельно плохо, и не дадут никому убить тебя с помощью поцелуя. Все, что нужно сделать, — это сунуть их за щеку.
— Да я вообще не буду с ним больше!.. — в слезах выпалила я.
— Ну и зря, — спокойно прервал меня Фостер.
— Как это зря?! Почему? — этот человек удивлял меня не меньше профессора или Алана. — Он же вас самого чуть не убил?!
— Вот так! Зря! Тебе выпал шанс обучаться у величайшего из идеальных воинов. Такая удача выпадает раз в жизни и далеко не каждому. Даже я не знаю о природе энергетических потоков столько, сколько знают Алан и Лев. Несмотря на то что у нас в этом направлении работают еще три лаборатории, по некоторым направлениям мы пока не смогли продвинуться так же далеко.
По-моему, было бы глупо этим не воспользоваться. По моим расчетам, они не причинят тебе вреда до тех пор, пока не закончится первый цикл обучения. Хотя я, конечно, могу ошибаться. В любом случае, у тебя будет постоянная и надежная защита. — Он кивнул на миниатюрную таблетку в моей руке. Я машинально сунула ее за щеку. Во рту появился кисловатый привкус, и таблетка растеклась по внутренней стороне щеки.
— Теперь ты можешь забыть о нашем разговоре. Тебе уже ничего не угрожает. А мне пора…
— Да уж. Как же я теперь смогу с ним рядом находиться? Меня тошнит от одной мысли о нем!
— Тебя никто и не заставляет. Это только твой выбор. Попробуй. Если не сможешь — живи дальше прежней жизнью.
Мысли о прежней жизни вызывали у меня еще меньше восторга. Нет. У меня, конечно, теперь есть почти полтора миллиона фунтов, но я пока не была готова опять начинать жизнь с нуля.
— До встречи. — Он встал, и уже стал прощаться со мной, когда мне в голову пришел еще один вопрос.
— Так вы тоже знаете, где находится Святой Грааль?
— Нет, я не знаю. И боюсь, что Алан уже использует его против всего человечества. — Он кивнул в знак прощания и пошел дальше по аллее. На перекрестке его подобрал большой черный джип с тонированными стеклами.
Вот это поворот! А я уже почти поверила, что Алан любит меня. Думать об этом было больно. В груди так болело, как будто в нее только что вонзили огромное ядовитое копье. Я встала и пошла быстрым шагом, чтобы отвлечься от этих ужасных мыслей. Я шла в какой-то непривычной отрешенности. Мыслей в голове не было никаких, но при этом я не обращала внимания на то, что было вокруг меня.
«А вдруг этот Фостер меня тоже обманывает?».
Эта мысль вывела меня из оцепенения. Я сконцентрировалась на профессоре и поняла, что до урока осталось меньше пятнадцати минут. Надо обязательно попасть на эту встречу, иначе я не узнаю, кто и зачем пытается меня обмануть. В этот раз занятие должно было пройти где-то рядом со школой. Во всяком случае, тянуло меня именно туда, а расстояние до нее было не близкое — пару миль как минимум. Я бежала минут десять, пока совсем не выдохлась. Тяжело дыша, перешла на шаг. Даже нормальный темп ходьбы после такого марш-броска давался мне с трудом, но я продолжала идти, благо школа была уже недалеко. Я зашла с черного хода и через подвал направилась к пристройке с небольшим школьным складом. Теперь я уже точно чувствовала, что иду в нужном направлении.
Мы каждый раз собирались в новом помещении. Это казалось странным даже нам, но мы чувствовали, где именно пройдет следующий урок.
Вот я поднялась из подвала на улицу, вошла в дверь склада на заднем дворе. Все уже были тут. На стене на всякий случай висела школьная доска.
— Заходи, Софи, — пригласил профессор. — Тема нашего занятия «Формула любви». Ты уже в курсе предмета, так что повторять не буду.
Я нашла себе место, стараясь не смотреть на Алана.
38. Формула любви
— Любовь между людьми — это просто энергетическая связь, — продолжал профессор. — Труба между их энергетическими сосудами. Открытая труба, без возможности ее перекрыть или поставить откачивающий насос для перекачивания энергии из того, с кем ты связан. Просто труба. Без вентилей и кранов.
«Он как будто знает, что мне рассказывал Фостер, но почему-то не говорит о насосах», — подумала я.
— Не такая она и простая, — с досадой вставил Алан.
Я сразу приняла его замечание на свой счет и еще больше разозлилась.
— Да, я просто акцентировал внимание на том, что кроме трубы с обеих сторон нет никаких дополнительных построений — насосов или барьеров, — ответил Лев. — Основная суть взаимной любви в том, что два разных организма становятся одним, более сложным организмом. Все очень просто и очень сложно одновременно.
— А в чем сложность? — заинтересовался Дэн.
— Сложность в том, что любимый человек становится частью того, кто его любит. Они постепенно срастаются в единое целое, но при этом сохраняют свою индивидуальность.
Перед профессором плавали светящиеся миниатюрные человечки в своих энергетических сферах. Он сделал жест рукой, и труба между миниатюрными человечками увеличилась.
— Показываю на модели, потому что взаимная любовь в чистом виде в жизни почти не встречается, — пояснил он мне.
Тут Алан задал вопрос, который пришел в голову и мне:
 
— А может ли человек снять барьеры сразу, если видит, что перед ним та девушка, которая ему суждена?
— Это умеют делать только Идеальные Воины, простому человеку это не под силу. Еще не забывайте, что даже если он это сделает, ему еще нужно будет сделать так, чтобы она не боялась снять барьеры со своей стороны. Проще всего, если она тоже Идеальный Воин. Тогда она тоже сразу все увидит, и если он ее суженый, то ее страх не помешает ей снять свои барьеры. Такие ситуации обычно описывают в сказках: «Поцеловались, на следующий день сыграли свадьбу, а потом еще и жили долго и счастливо до конца своих дней».
— А если девушка еще не стала Воином? — задал следующий подготовленный вопрос Алан.
Я разъяренно посмотрела на него. Было абсолютно ясно, что он задает эти вопросы специально, чтобы таким образом пообщаться со мной.
— О, тогда я ему не завидую, — ответил профессор с улыбкой. — Ему придется потрудиться, чтобы помочь ей стать Воином и при этом постоянно бороться с ее страхами. Но игра стоит свеч. Ведь пары, в которых Воины оба, — это такая редкость, что о них остается только легенды слагать.
Предостережение Фостера было настолько правдоподобным, и главное — обоснованным, против логики не пойдешь. Мой сон стал для меня сокрушающим ударом. И все же Алан был так не похож на преступника, рядом с ним мне было по-прежнему легко и свободно, хоть меня и убеждали, что это только его чары. Ситуация была — хуже не придумаешь. Я доверила свое будущее человеку, который меня обманул. Правда, я так и не смогла до конца решить, кто из них меня обманывает. Эта неопределенность не давала мне покоя. Я решила поговорить с профессором.
«В любом случае, сейчас я уже защищена от поцелуя смерти».
— На сегодня лекция закончена, — донеслись до меня слова профессора. — Практика завтра с Аланом. А сейчас быстро уходим отсюда через черный ход, — добавил он. — Дом через три минуты будет окружен спецназом.
Алан подошел к двери и знакомым жестом приложил к ней посох, после чего за ней оказалась незнакомая местность. Парни вышли первыми. Я же не сдвинулась с места. Алан глянул на меня, потом на профессора, и сам вошел в дверь, оставив ее открытой. Видимо, для меня.
39. Беседа с профессором
— Что ты хотела узнать? — раздался мягкий голос профессора.
— Вы правда знали моего отца? — неожиданно даже для себя спросила я.
Профессор сидел за соседней партой. Какая-то невероятная легкость и умиротворение сразу же овладели мной.
— Да, мы были знакомы, — спокойно ответил он.
Дальше я сделала большую паузу. Мне хотелось узнать о том, что с ними произошло, но я боялась услышать правду.
— С Фостером все в порядке, как ты уже знаешь. Алан его изрядно потрепал тогда, но теперь он полностью восстановился,  — угадал мои мысли Лев.
— А за что он его так? — не думая спросила я. Вопросы лились из меня сами. Я даже удивилась этому состоянию легкости, которое охватило меня в последние несколько минут.
— Он не смог справиться с собой. Если быстро продвигаться по пути обучения Идеального Воина — такое бывает.
— Но ведь была же какая-то причина? — Мне так хотелось, чтобы Алан не был таким злым на самом деле, что я уже сама искала ему оправдание.
— Причину всегда можно найти. — Профессор, казалось, был неумолим. — Алан решил, что Фостер приказал убить его родителей.
— Боже мой! — Огромный ком подкатил к горлу. — Его родителей убили?! Эти двое на вашей схеме? Это были его родители? Бедный Алан! Значит, это Эвил — злой? И Алан ни в чем не виноват?
— Я не разделяю людей на злых и добрых. Но если их сравнивать, то я бы сказал, что Эвил в чем-то даже лучше Алана.
— Но ведь он постоянно хочет его схватить или даже убить?
— Так он же думает, что Алан преступник, и доказательства, кстати, у него есть. К тому же Алан на самом деле пытался его убить и чуть это не сделал, так что я бы не стал так категорично записывать Эвила на сторону зла.
В голове моей был полный сумбур, но несмотря на это мне вдруг стало легче.
— Но почему вы тогда на стороне Алана? Почему ему помогаете?
— То, что я ему помогаю, не означает, что я одобряю все его поступки. Я хочу сделать наш мир лучше, а уж кто из наших героев в итоге окончательно повернет на сторону света, решать им самим.
— Но что же мне делать? Кому из них верить?!
— С этим вопросом я не смогу тебе помочь, ведь вся ценность доверия как раз и заключается в том, чтобы ты сама сделала выбор, кому и насколько доверять. Прислушайся к себе, ощущения обычно не обманывают.
— Так Алан все-таки в последнюю минуту передумал его убивать?
— Нет, он точно убил бы его, но я успел показать ему другой путь приложения негативной энергии. — Профессор посмотрел прямо мне в глаза. — Ты скоро сама узнаешь это.
Мы еще немного помолчали, и я не удержалась от другого мучающего меня вопроса о Святом Граале.
— Я его нашел, это правда. А вот найдете ли его вы, время покажет. Могу сказать только, что судьба отвела тебе одну из ключевых ролей в этом процессе.
«А можно ли использовать Грааль против человечества?».
Профессор улыбнулся, опять прочитав мои мысли, и по-отечески обнял меня:
— Сам Грааль нельзя, но знания о нем — вполне, в истории такое уже бывало. Я вижу, у тебя больше нет вопросов. Тогда вперед к двери? У нас осталось всего десять секунд… — с этими словами он стал медленно таять в воздухе.
Я из вежливости подождала пару секунд, пока он совсем исчезнет. Снаружи уже давно слышался топот солдатских сапог.
Я поднялась и со всех ног рванулась к порталу. Когда я была на середине пути, стекла в небольших окошках склада, как по команде, одновременно вылетели внутрь.
Время для меня моментально замедлило свой ход. До портала оставалось пять шагов. Снаружи послышались выстрелы. Пули пробивали хлипкие стенки школьного склада и врезались в инвентарь. Внутри сразу поднялся жуткий хаос, в воздухе носились осколки древесины и пластика. Я, как в замедленной съемке, продолжала бежать к спасительной двери-порталу. Еще шаг, и в задней стене склада взрывом проделало огромную брешь. Шаг — и в проеме появился человек в маске и форме спецназа. Шаг — и он открыл огонь. Одной ногой я была уже в портале, но в этот момент спину обожгла резкая боль. Меня развернуло, и на ту сторону двери я выпала из этого ада, развернувшись на полный оборот.
— Похоже, тебя чуть не подстрелили, — Алан аккуратно поднимал меня с пола. Он немного приподнял мой джемпер, рассматривая длинную опалину на спине: — Пуля прошла в считанных миллиметрах.
Я машинально отстранилась от него.
— Странно, как они нас вычислили? — добавил он, уходя от неловкой ситуации.
Но меня это мало волновало, мне нужно было отдохнуть от всего, что свалилось на меня за день. Мы были у нас дома. Я отошла от него, уселась на диван в гостиной, подобрав ноги под себя. Только в таком положении я чувствовала себя в безопасности. Алан тут же стал к чему-то готовиться, но меня это мало волновало. Мне нужно было время, чтобы переварить все случившееся за предыдущие сутки.
Отдохнув немного, я села учить уроки. Мне предстояло выучить четырехмесячную программу по всем предметам, для того чтобы сдать досрочные выпускные экзамены в школе. Как Алан собирался их устроить, я не представляла, но даже не сомневалась, что у него и это получится. В школу я больше ходить не могла, там бы меня сразу же поймали спецслужбы.
Алан помог мне научиться входить в особенное полусонное состояние, в котором обучение многократно ускорялось. Теперь я могла читать в два раза быстрее и запоминала все с первого раза. За этот вечер я выучила почти половину всего нужного материала и была уверена, что еще нескольких часов мне будет вполне достаточно, чтобы изучить оставшийся материал по всем предметам.
А тем временем Алан с помощью своего магического посоха пытался сопоставить найденную в катакомбах Монсегюра старинную карту с современной картой Европы, увеличив ее до размеров нашей гостиной. Пока у него ничего не выходило, но это, похоже, его не волновало. Свиток уже больше часа продолжал методично летать у нас в гостиной, суетливо прикладываясь к различным участкам на полу. Он проходил эту большую карту квадрат за квадратом, поворачиваясь и пытаясь примерить ее на себя. Это забавно выглядело, потому что он напоминал диковинного зверька, который подбирает для себя одежду подходящего размера.
Наблюдая в полудреме за монотонными передвижениями свитка, после такого насыщенного дня и не менее насыщенной событиями ночи я ужасно устала и провалилась в сон, кажется, даже не успев коснуться подушки головой.
40. Схватка Воинов
Открыв глаза, я поняла, что опять нахожусь в прошлом Алана. Похоже, сейчас сразу, без прелюдий, продолжала разворачиваться драма моего предыдущего так взволновавшего меня сна.
Я опять видела Алана в защитном шаре, с помощью которого он не подпускал к себе солдат. Фостер зашевелился и стал приходить в себя, лежа на земле в ярде от меня.
Алан нанес ему несколько молниеносных ударов. Фостер корчился и извивался от боли.
— Ты умрешь медленно и позорно. Как шакал! — Последовало еще несколько ударов.
Я поняла, что уже видела эту сцену, но теперь она не казалась мне такой дикой и не настолько меня впечатлила. Еще я заметила, что уже не так сильно переживаю за Эвила. Я ведь только вчера видела его в полном здравии. А вот Алана мне было немного жаль, он ведь только что узнал, что потерял обоих родителей сразу. Правда, это не снимало с него вины, но все же…
— Кто конкретно сделал это?! — спросил он у всех собравшихся с ужасной гримасой на лице.
Солдаты, на которых он смотрел, не сговариваясь, отпрянули на несколько шагов.
— Хотя, кто бы это ни был, он только выполнял приказ, который отдал ты! — сказал он, повернувшись к Эвилу. Он одной рукой поднял его над собой и посмотрел ему в глаза.
— «Я не…» — В этот раз уже по губам прочитала я фразу Эвила.
«То есть он ни в чем не виноват! Боже мой!» — пронеслось у меня в голове.
— Ты умрешь ужасной смертью! — продолжал Алан.
Глаза Фостера расширились, и он попытался отвернуться, но не смог. Алан крепко держал его своим взглядом. Потом он опустил свою руку, но Фостер остался висеть в воздухе. Лицо Алана было обезображено злобной гримасой. Я помнила, что сейчас он должен был нанести свой решающий удар.
С трудом я удержала свой взгляд на этой сцене и не пожалела об этом. Вместо последнего сокрушительного удара Алан просто растворился в воздухе. Фостер, потеряв опору, мешком рухнул на землю. Он не был даже ранен, но в глазах был животный страх. Он стонал и катался, валяясь в пыли и корчась от боли. Душевной боли, которая, похоже, была намного сильнее любого физического ущерба.
— Как ты мог, Алан, он же человек?! — прошептала я в пустоту.
Я подошла к Фостеру, присела рядом и погладила его по спине. Сейчас мне почему-то жутко захотелось утешить его, ведь то, что он только что пережил, не многим под силу выдержать… Но картинка перед глазами вдруг закрутилась волчком, и меня привычно потянуло вверх и в сторону.
Голова опять закружилась. Я несколько раз сильно зажмурилась, чтобы помочь глазам сфокусироваться, и увидела недалеко от себя большой вихрь. Он бешено крутился, скакал по земле и, пританцовывая, выписывал различные пируэты.
Во всех направлениях, насколько хватало моего зрения, не было не только людей, но и каких-либо признаков цивилизации. Похоже, это был один из немногих еще не обжитых людьми уголков Земли.
Вихрь замедлил скорость вращения, и я поняла, что это схватившиеся мертвой хваткой друг в друга Алан и Лев.
— Вы с ними заодно!!! — выкрикнул Алан.
В его голосе было столько боли и отчаянья, что я сразу забыла все свои обвинения. Я каким-то образом приняла в себя и ощутила часть его боли. В памяти всплыл образ моих собственных погибших родителей, и мне стало жаль его еще больше. Я села на небольшой мягкий кустарник и загрустила. Неподалеку доносились звуки продолжающейся схватки. Видеть ее детали я сейчас не хотела. Меня полностью поглотили мои собственные переживания. Скоро мне стало немного легче. Я успокоилась и смогла разглядеть, что происходит вокруг. За это короткое время набежали тучи, и все вокруг потемнело. Алан и Лев разлетелись на приличное расстояние, и я увидела, как Алан с очередным криком отчаяния посылает в профессора молнию.
— А-а! — мой крик вырвался непроизвольно.
Сердце замерло. Я вдруг поняла, что мне дороги оба этих человека. Профессор отбил заряд в землю, и мое сердце забилось снова.
— Осел! Я всегда буду только на стороне света! — кричал профессор ему в ответ. — Даже против тебя!
Они снова сцепились в единый вихрь и поднялись высоко над землей. После очередного кульбита от вихря опять отделился кто-то из них и с огромной скоростью впечатался в землю. Это был Алан. От удара он почти полностью вошел в грунт. Профессор плавно приземлился недалеко от него.
— То есть вы хотите сказать, что я навредил бы себе, убив Фостера? — Пытаясь встать и тяжело дыша, спросил он, как бы даже не заметив того, что его телом только что эффектно утрамбовали землю.
Лев подошел к нему. Помог сесть и сам сел рядом.
— Ты бы не смог продвигаться дальше. Для того, кто убивает себе подобного — путь воина закрыт.
— Но как же Фостер?! Он же будет продолжать творить зло?!
Профессор повернулся и в упор посмотрел на него.
— Тебя ведь не это интересует, Алан? Сейчас тебе важно, что кто-то убил твоих родителей, и это осталось неот­мщенным!
 
— Да! Черт возьми, Вы правы! И теперь, пока он жив, это не даст мне покоя! Это притом, что я могу раздавить его как клопа! Одним ударом!!
Он размахнулся и ударил кулаком в землю. После этого удара произошло нечто абсолютно невообразимое. Алан сам рассыпался на мелкие сверкающие песчинки. Видимо это был еще один способ перемещения в пространстве. Лев вскочил с места и побежал в сторону, но уже на втором шаге превратился в ветер и тоже исчез.
Ждать пришлось недолго. Уже через полминуты они опять появились рядом. Профессор крепко держал Алана борцовским захватом со спины.
— Я не дам тебе его убить, пока ты меня не выслушаешь! — Прокричал он и сильно оттолкнул его от себя. Алан моментально выровнял тело и встал в боевую стойку в двух шагах от него.
— Освободи свой разум, Алан!
— Не понимаю о чем вы!
— Твоя главная цель сейчас — восхождение по лестнице знания. Так? — уже намного спокойнее продолжил Лев, садясь на землю и приглашая Алана сделать тоже самое.
— Это было моей целью, до тех пор как этот слизняк не убил моих родителей! — Агрессивно жестикулируя, ответил он.
— Допустим Фостер их и убил, хотя ты этого точно и не знаешь.
— Это не важно!
— Но главное-то не в этом! А в том, что убийце удалось заставить тебя свернуть с твоего истинного пути! Ведь если ты убьешь его, ты навсегда закроешь себе дорогу к свету. Надеюсь, с этим ты тоже согласен?!
— Согласен!!! — С вызовом крикнул он.
— Теперь давай подумаем, что конкретно сделал тот, кто убил твоих родителей? — спокойно продолжал профессор Орлов.
— Я сейчас не намерен решать ваши ребусы! Я убью его, и мне станет легче! Оставьте меня в покое!
Профессор не обратил внимания на эту фразу, он продолжал развивать свою мысль.
— Убийца разлучил тебя с ними. Кроме этого, для тебя ведь ничего не поменялось?
— Да! Он сделал самую малость!!! Чего вы хотите от меня, Лев?!
— Дослушай до конца!!! — В тон ему опять закипел профессор. Он встал, протянул вперед руку ладонью вверх, и в этот миг молния с неба ударила прямо в его раскрытую ладонь. Он сделал неуловимое движение и перенаправил ее Алану под ноги. Алан подпрыгнул от неожиданности.
— Что вы делаете?!
— Хватит!.. Себя!.. Жалеть!!! — выкрикнул Лев. Он медленно наступал на Алана, постепенно повышая голос: — Размазня!!! Ты Воин или кисейная барышня?! Решил предать дело всей своей жизни?! — Это был уже не человеческий крик. Голос стал объемным и исходил, казалось, уже отовсюду.
Убьешь ты его! А что ты дальше будешь делать, ты подумал?! — Лев уже вплотную подошел к Алану и взял его голову обеими руками.
Они еще какое-то время напряженно смотрели друг другу в глаза. Потом Алан вдруг сразу расслабился и успокоился:
— Я же не могу это все так оставить!
— Я тебе и не предлагаю это «так оставлять», я всего лишь хочу донести до тебя мысль, что убивать Фостера нельзя! Тем более, что ты не знаешь, кто конкретно убил твоих родителей и почему! Фостер — это всего лишь один из возможных вариантов.
Алан недовольно смотрел на него.
— А то, что живой убийца не будет давать тебе покоя всю оставшуюся жизнь, ты можешь использовать как стимул в дальнейшем обучении. Ты ведь не будешь его убивать, потому что это закроет тебе дальнейшую дорогу. Да, Алан! Ты будешь в два раза быстрее идти по лестнице в небеса, потому что тебе придется постоянно доказывать самому себе, что ты не зря оставил жизнь убийце.
— А мои родители?!
— Им сейчас не хуже, чем при жизни, а тебе я покажу кое-что!.. Садись и не мешай мне. — Он опять уселся на небольшой земляной бугорок. Алан последовал его примеру. Лев сделал несколько необычных движений, вытянул руки и сконцентрировался. Некоторое время ничего не происходило, но уже скоро из земли между ними стал подниматься небольшой дымок, достигнув высоты человеческого роста, и стал клубиться на одном месте, как бы заполняя невидимую человеческую оболочку. Уже можно было различить силуэт женщины в красивом платье. Еще через некоторое время можно было различить даже самые мелкие черты ее лица.
— Где я? — спросила она растерянно.
— Мама! — выкрикнул с надрывом Алан.
Женщина обернулась на голос Алана:
— Сынок. Как ты? С тобой все в порядке? Где мы?
Алан был настолько шокирован и растроган, что не сразу ответил.
— …Да, со мной все хорошо… Вы как там?.. Как папа?
— У нас все нормально. Жаль только, не смогли с тобой попрощаться.
— Мамочка! — Алан вскочил и хотел обнять свою мать, но его руки прошли сквозь ее тело. Она ахнула и стала быстро таять в воздухе. Алан, а вслед за ним и я оглянулись на Льва. Было видно, что он отдал этому сеансу связи весь запас сил. Он еле сидел.
Алан совершенно изменился в лице, поднял его и обнял, прижавшись своей грудной клеткой к его телу. Еще через минуту ему стало лучше. Алан отошел и опять сел на то место, где сидел до этого.
— Я понял вас, учитель. Убийством Фостера их не вернуть, а в будущем я, может быть, смогу с ними встретиться. — После этих слов он снова сильно загрустил. Я это сразу же почувствовала, потому что мое настроение тоже стало подавленным.
— Выпей это. — Лев протянул к нему до боли знакомую чашу, до краев наполненную искрящейся жидкостью, и стал медленно растворяться в пространстве: — Это поможет тебе восстановить силы, — добавил он на прощание.
Я заплакала о своих родителях, думая о том, как похожи наши с Аланом судьбы. Меня опять привычно потянуло вверх и в сторону и закружило вихрем. В следующий миг я уже сидела на диване в нашей гостиной. Все лицо было в слезах.
41. Конфуз
Алан сидел на полу напротив моей кровати. Я соскочила с нее, подбежала к нему и стала его целовать.
— Милый мой Алан, — причитала я, целуя его, — тебе столько пришлось пережить!
— Не переживай за меня, — улыбнулся он, как обычно прочитав мои мысли.
Меня захлестнула неукротимая волна нежности к нему, с которой я не могла совладать.
Я еще не до конца пришла в себя после очередного необычного сна. Эти сны были такими реальными, что после пробуждения мне необходимо было еще около часа приходить в себя. Сейчас у меня не было этого времени.
Я продолжала целовать и обнимать его, совершенно забыв об опасности…
Очнулась я уже на следующее утро, лежа в своей постели. Заглянув под одеяло, я поняла, что на мне не было ничего, кроме серебряного кольца, которое подарил мне Алан после той странной церемонии обручения. Лицо сразу налилось пунцовым цветом, но претензии предъявить пока было некому. Ждать пришлось совсем не долго.
— Доброе утро, дорогая! — Открывая дверь локтем, Алан держал поднос с утренним кофе и пряниками.
— Доброе утро? Ах ты гад! А ну признавайся, что было сегодня ночью?! — Прикрываясь одеялом, я встала перед ним.
— Милая, но ты же сама?.. — Недоумевая, пытался оправдаться он.
— Я сама?! Что-то я не помню, чтобы я что-то делала сама! — Осознание произошедшего так меня разозлило, что в следующий момент поднос уже был у него на голове.
— Ты этого не хотела, я же могу отличить истинное желание человека от надуманного. — Алан прыгал на одной ноге, рукой стряхивая со штанов пролитый кофе.
— Может, моя интуиция что-то там и хотела, но я тебе ничего такого не говорила!
— А мне и не надо разговаривать, я и так вижу!
— Я тебе сейчас покажу! Видит он! — Удар в пах был молниеносно блокирован свободным коленом Алана.
— Я тебе сейчас устрою! — Я замахнулась на него подвернувшейся подушкой, которую он тут же отобрал. После этого я попыталась взять стул, чтобы хорошо приложиться к этому похотливому самцу, но мне приходилось одной рукой поддерживать одеяло, чтобы не скакать перед ним голышом.
 
Пока я возилась со стулом, Алан молниеносно спеленал меня в кокон из моего же одеяла. Да так, что я не могла пошевелить ни руками, ни ногами. После этого он аккуратно положил мой кокон на кровать и сел рядом.
— Извини меня, ты еще не готова к такой связи, — начал он.
— Да! Я не готова! — Пыталась вырваться я. — Развяжи меня!!!
— Так почему же ты себе это позволяешь?! — продолжала я.
— Развяжи меня сейчас же!!
— Я не мог поступить по-другому, ты так настаивала, что пришлось тебя экстренно усыпить.
— Что я настаивала? Это я настаивала на этом?!
— Да.
— И разделась тоже я сама?! Да?! Ты что, совсем меня за дурочку держишь?
— Прости, такие экстренные усыпления я применяю крайне редко, потому что после них бывают небольшие провалы в памяти.
— То есть ты меня усыпил, чтобы я к тебе не…?
— Ты не оставила мне другого варианта, ты была опьянена открывшейся связью между нами. Такое бывает, когда переходишь на следующий уровень Силы.
— … я к тебе приставала? — закончила я свою фразу.
— Я знал, что потом ты будешь жалеть, если это произойдет. Ты еще не готова…
— Этого не может быть. Я никогда бы так…
— …Поэтому я и остановил тебя. Ты была опьянена — это бывает. Редко, но бывает.
«То есть это я сама настолько домогалась Алана, что он был вынужден меня усыпить?!». — Я опять с новой силой налилась краской. Внутренний голос подсказывал мне, что это действительно было так.
— Твоя гордость может быть спокойна. После такого резкого скачка энергетического фона никто не сможет вести себя уравновешенно.
— И между нами ничего не было?
— Нет, — улыбнулся он.
— Я в шоке! Нет. Этого просто не может быть.
— Но когда ты будешь готова, я первый попрошу тебя об этом, — предупреждая мои мысли, добавил Алан.
— Конечно! Дождешься от тебя! Ты ведь сам говорил, что любишь, вот я и поверила. А ты! — Попыталась обидеться я. — Развяжи меня! Слышишь?!
— Лучше вспомни, что ты говорила пять минут назад, — спокойно парировал он, двумя ловкими движениями ослабляя одеяло. — Ты ни в чем не виновата. Наоборот, тебе удалось так сильно открыться вчера, что даже я сам на твоем уровне так не смог бы. Ты молодец. А это просто побочный эффект.
— Ладно… ведь между нами ничего и не было, так что нечего и вспоминать.
— Конечно, — подхватил он. — Собирайся и давай завтракать.
Я стала распаковывать себя из одеяльного кокона и посмотрела на него.
— Хорошо, дай девушке одеться, — напуская на себя деловой вид, согласилась я.
Быстро натянув на себя джинсы и блузку, я села на кровать, чтобы окончательно прийти в себя. Черные мысли о поцелуе смерти опять всплыли на горизонте моей памяти.
«Смогу ли я когда-нибудь до конца довериться Алану, притом что я знаю о его невероятных возможностях?
Конечно, в намерениях Алана Фостер мог и ошибаться, но насчет способностей, скорее всего, все было чистой правдой». До сих пор оставалось загадкой, почему Алан сам мне о них не рассказал. Это знание не давало мне покоя.
Черт разберет этих Воинов. Невозможно понять, кто из них врет. И самое плохое, что все они могут говорить правду! Лучше бы я вообще не встречалась с этим Эвилом Фостером и ничего не знала бы об этом поцелуе смерти. Хоть умерла бы счастливой! Теперь же у меня ни на секунду не получалось расслабиться. И даже то, что Алан сейчас не воспользовался моей слабостью, не давало уверенности в том, что он не применит поцелуй потом. Ведь Эвил предупреждал, что Алан будет готовить меня к этому.
«Да и он сам только что сказал, что я не готова!» — осенило меня.
«Все-таки Алан меня готовит. Одно радует, что до конца обучения еще не скоро… Да-а, ситуация!». Я посидела на кровати, немного успокоила свои страхи, собралась с мыслями и решила пока ничего не предпринимать.
42. По следам Грааля
Когда я спустилась в гостиную, Алан продолжал свои эксперименты с картой. Я тоже стала любоваться на игры этого забавного зверька. По-другому воспринимать оживший кусок старого пергамента было сложно.
— Не получается найти место? — спросила я у него.
— Даже странно, я уже пробовал разные форматы и уже почти прошел всю Европу и Англию. Неужели Грааль вывезли в Америку?
— А может, они ее как-нибудь зашифровали? — сказала я первое, что пришло мне в голову.
— И как же?
— Не знаю, как-нибудь просто. Чтобы ключ всегда можно было носить с собой.
— А это мысль! Сейчас попробуем. — Оживился он и побежал в ванную.
Не успела я удивиться его поведению, как он вернулся с небольшим зеркалом в руках. Поставил его на пол рядом со свитком и взмахнул посохом.
Свиток развернулся и подошел к зеркалу. Долго крутился перед ним, как бы разглядывая себя, словно красна девица, и потом неожиданно его концы обхватили зеркальную гладь. В тот же миг с обратной стороны зеркала, отряхивая с себя зеркальное напыление, как будто откапывая себя из земли, выполз такой же свиток. Единственным его отличием от оригинала был его серебристый оттенок.
— Зеркальная копия? — восхитилась я.
Теперь уже эта копия стала порхать над картой, пытаясь примерить ее разные части на себя, достигла окрестностей крепости Монсегюр и уже скоро стала радостно приплясывать рядом с ней. Мы подбежали к ней, и она еще раз, явно красуясь перед нами, с торжественным видом приложилась к карте Европы. Мы проследили места, обозначенные на свитке. Одним из них, похоже, был выход из потайного хода, по которому мы недавно прошли. Другая же точка была на достаточном удалении. Она была уже не во Франции, а в Испании, километрах в пятидесяти от Барселоны.
— Вот наша следующая цель! Нужно сказать парням!
— Схожу, поговорю с ними, — сказал Алан, разворачиваясь и сразу же исчезая в вихревом потоке у меня за спиной.
Вернулся он нескоро. Я успела позавтракать и уже допивала чай, когда опять услышала знакомый треск электрических разрядов. Алан был один.
— Собирайся, их я уже переместил туда.
Я быстро оделась, подошла к нему и зажмурилась. Никак я не могу привыкнуть к этим перемещениям. Когда же я открыла глаза, мои руки от неожиданности непроизвольно вцепились в него. Мы были внутри небольшого вагончика, который сейчас висел над пропастью. Оглядевшись по сторонам, я поняла, что мы с парнями поднимаемся на высокую гору по канатной дороге. В вагончике, кроме нас, никого не было. Парни, видимо, уже давно были тут и успели привыкнуть к нашему «висячему над пропастью» положению.
Я выглянула в окно и сразу же отпрянула. Мы уже поднялись на значительную высоту, под нами были скалы, покрытые кустарником и небольшими деревьями. Далеко внизу подножие горы огибала какая-то речушка с пешеходным мостом через нее. Это место на первый взгляд было более обитаемым, не то что Монсегюр. По берегу речки пролегало современное шоссе, внизу гуляли туристы.
— Мы поднимаемся на гору Монсеррат. Как оказалось, координаты на нашей карте ведут именно сюда, — объяснил мне Алан.
— Здесь еще, говорят, монастырь есть? — добавил Дэн, как всегда, самый любопытный из нас.
— Да, бенедиктинский монастырь — известный центр паломничества католиков со всего мира.
— Но ведь Монсегюр пал в 1244-м году. Неужели этот монастырь такой старый?
— Да он тогда уже существовал около трех веков. Первое упоминание о нем датируется 880 годом до нашей эры. А в 1244-м тут уже был полноценный монастырь. Вполне вероятно, что несколько совершенных катаров могли податься именно сюда, тем более что Аненербе во Вторую мировую здесь тоже Грааль искали. Это не случайность.
Канатная дорога уже заканчивалась. Перед нами раскрывался во всей красе великолепный ансамбль монастыря. Такой необычной и величественной природной красоты я еще никогда не видела. На фоне огромных разрезанных скал, на небольшом выступе породы длиной всего около полутора тысяч футов располагались собор и прилежащие к нему здания.
 
Алан, вооруженный зеркальным свитком, предложил  незаметно переместиться сразу на место, указанное на карте, чтобы не привлекать лишнего внимания здешних монахов. Ребята согласно кивнули, и он тут же открыл стеклянные створки дверей вагончика. За открытыми створками открылась статичная картинка с каким-то незнакомым редколесьем, с огромными валунами, разбросанными мощной силой по всей окрестности. Это было так необычно. С одной стороны у нас под ногами была огромная пропасть, и мы над ней плавно перемещались. А с другой, за открытыми створками, была статическая картинка.
Мы опустились на скалистую местность, которая, видимо, была немного дальше и выше монастыря. Теперь, похоже, мы стояли на тех скалах, на фоне которых он красовался.
— Как-то странно получается, — засомневался Ян, — зачем совершенным идти много километров, чтобы спрятать Грааль не в монастыре, а в скале, которая находится рядом?
— А по-моему, очень даже логично. Возможно, союз катаров с бенедиктинцами был тайным. Катары ведь были в опале у папы, ты забыл? — сказал Дэн, всматриваясь в ближайшие кусты и деревья. — Ясно тебе? Умник, — подколол он его с шутливой ухмылкой.
Ян не остался в долгу и незаметно ткнул его локтем в бок.
— Здесь что-то должно быть, — вставил Алан.
— А что мы ищем? — спросила я.
— Какой-нибудь потайной ход или незаметную пещеру, — ответил он, всматриваясь в подножие ближайшей скалы. — Давайте разделимся и осмотрим местность вокруг в радиусе ста футов. Надеюсь, что наша карта имеет небольшую погрешность.
Мы определили сектор осмотра для каждого и побрели в поисках «того, не знаю чего». Со стороны можно было подумать, что мы простые грибники, высматривающие свою добычу под кустами и деревьями. Я не знаю, росли в этой местности грибы или нет, но я не встретила ни одного. Так я дошла до ближайшего валуна в своем направлении и уставилась на него, неожиданно потеряв всякое желание идти дальше. В нем вроде бы не было ничего странного, но что-то не давало мне сдвинуться с места.
Окончательно осознав, что дальше я не пойду ни за какие сокровища мира, я решила провести самое тщательное исследование этого большого валуна. На первый взгляд это была обыкновенная глыба известняка. Я обошла ее вокруг и не нашла ничего необычного или интересного, но она меня все равно не отпускала. Рядом с ней было так комфортно, что хотелось прямо здесь построить шалашик и остаться жить навсегда. Я осмотрела ее еще раз и, опять не найдя никакой зацепки, решила звать на помощь парней.
— Меня тоже к ней тянет, — подтвердил подошедший Дэн. — Так и хочется ее обнять. — Он подошел к ней вплотную и обнял ее, широко расставив руки. — Ой! Да она теплая! — отпрянул он. Потом, передвинувшись вправо, стал прощупывать глыбу, как доктор прощупывает больного. — Но почему-то только здесь. Вот-вот, — проговаривал он, нащупывая какие-то только ему понятные черты скалы.
Его руки, перебирая по шероховатой поверхности камня, сползли к самому подножию и стали там что-то откапывать. Нам не было видно, что он делает, потому что как раз в этом месте рядом со скалой рос густой кустарник. Он вытащил оттуда небольшой камень, потом что-то потащил на себя.
— Тут рукоятка, помогите мне.
Парни подскочили к нему на помощь и попытались ухватить что-то под кустом. Потом напряглись и потащили на себя. Вдруг внутри скалы что-то треснуло и провалилось. Мы непроизвольно отскочили назад и не пожалели об этом. От глыбы отделился огромный валун и грохнулся буквально в дюйме от моей ноги. Он был такой большой, что его, наверное, не смогли бы сдвинуть с места и пятеро мужчин. На его месте теперь была огромная дыра в скалистой породе, и она уходила глубоко под землю.
— Ура! Мы нашли его! — принялся приплясывать Дэн.
— С чего ты взял, что это именно он? — скептически парировал Ян. Было видно, что он нервничает из-за того, что не он нашел этот необычный валун.
— Да ладно, расслабься, — весело подмигнул ему Дэн, — не всегда же тебе быть круче.
Ян налился багровым цветом, но с трудом промолчал.
Обследовав открывшийся вход в пещеру, мы поняли, что запирающий камень держался с помощью огромной скобы. Когда же Дэн ее отодвинул, покатился с небольшой искусственной горки под силой собственной тяжести.
— Интересно, как они его назад закатывали? — осматривая эту местную достопримечательность, спросил Ян.
— Видимо, вот так, — предположил Алан и дотронулся посохом до камня. Тот сразу же заходил ходуном, заставив нас испуганно отскочить в сторону.
— Теперь он не опасен, — улыбаясь, прокомментировал он.
Приглядевшись к движениям валуна, я невольно поймала себя на мысли, что он качается на ветру из стороны в сторону, как будто он был не известняковым, а как минимум на девяносто пять процентов состоял из папье-маше.
— Он что, теперь ничего не весит? — Я не верила своим глазам.
— Теперь — да.
— То есть они знали секрет закона гравитации? — включился Дэн.
— По-другому это не объяснить. — Алан кивнул в сторону запорного валуна. — Кстати, очень удобно: даже если чужак найдет вход, он не сможет его потом закрыть, и это будет видно издалека.
Мы зашли внутрь скалы и сразу оказались на винтовой лестнице, которая была вырублена в породе. Дорогу освещал яркий посох Алана. Спустившись по лестнице и пройдя несколько сот футов по подземному тоннелю, мы оказались в миниатюрной рукотворной пещере. Перед нами лежал огромный валун, который закрывал дальнейший путь. Этот камень не скрывался от посторонних глаз, как предыдущий, а наоборот — был весь на виду.
— Нужно поискать рычаг запорного механизма, — сказал Ян и стал быстро шарить по стенам слева от камня.
— Ян, подожди, тут не все так просто, — сказал ему Алан.
— Нашел! — воскликнул Ян и потянул рычаг на себя.
Камень пришел в движение и покатился прямо на нас. Мы расступились, и он с грохотом ударился о стену за нашими спинами. Под ногами я заметила гладкий рукотворный желоб, выдолбленный в породе специально для этих целей.
— Спасибо тебе, Ян, — с укором посмотрел на него Дэн. — Ты нас запер!
Действительно, камень закрыл вход в пещерку, и теперь мы могли идти только вперед.
— А это уже ловушка, — констатировал как обычно спокойный Алан. — Если непрошеный гость не владеет тайной гравитации, он не сможет выбраться отсюда. Дальше могут пройти только посвященные или их гости.
Камень открыл вход в следующий тоннель, и мы не стали медлить. Пройдя еще добрую сотню ярдов, мы вышли в просторную пещеру. Она была создана природой. Лишь в дальней ее части мы нашли ровный рукотворный пол. Он был выполнен в виде круга. В его центре было небольшое плавное углубление около фута в нижней своей точке. Оно было заполнено чистейшей прозрачной водой, происхождение которой было сложно понять. Никаких отверстий в потолке рядом с этим местом я не заметила. Возможно, его каким-то непонятным образом подпитывали грунтовые воды.
Алан наклонил посох и повернул его вокруг своей оси, легкое движение вызвало сильный поток воздуха, и за пару мгновений он смел всю вековую пыль с этого особенного места. На полу проступили едва заметные широкие линии, расходившиеся лучами от воронки с водой.
— Вот это да! — воскликнул он.
— Что это? — спросил Дэн.
— Они крестили здесь своих неофитов! А может, даже совершали обряд по восхождению до совершенства!
Мы, с Дэном непонимающе переглянулись.
— Крещение путем consolament являлось коллективной, открытой для всех публичной церемонией, — пояснил Алан. — Обычно неофит в сопровождении Старшего или Приориссы приходил в дом епископа, чтобы перенять традицию молитвы «Отче наш». После долгой церемонии епископ и все присутствующие Добрые Люди возлагали правые руки на голову неофита и произносили первые строфы Евангелия от Иоанна.
— Но это место не очень похоже на «публичное», — улыбнулся Ян.
— Скорее всего, они проводили здесь обряды, после того как попали в опалу католического Рима.
— Интересно, а зачем они возлагали руки на голову?
— Пока не знаю. Может, передавали свою энергию новичку? Давайте проведем эксперимент. Ян, становись в центр и приготовься принять consolament.
— Почему я?
— Потому что ты единственный из нас, кто пока не чувствует энергетику этого места.
— Но вы же — не совершенные?
— А вдруг получится? Для нас сейчас главная задача — понять катаров, слиться с их культурой. Возможно, тогда мы поймем, где они спрятали Святой Грааль.
— Но там же вода?
— Да. Тебе придется разуться и закатать штаны. — Дэн в шуточной форме показал, как он будет это делать, насмешив всех присутствующих, включая Яна.
Ян подошел к воде, снял ботинки, закатал джинсы и спустился в ложбинку.
— Такая теплая! — удивился он.
— Становитесь по сторонам! — сказал Алан нам с Дэном.
Мы расположились правильным треугольником вокруг Яна.
— Но я не знаю Евангелия от Иоанна.
— Дело, скорее всего, не в нем, а в настрое людей. Евангелие, похоже, помогало им настроиться на определенную волну.
— Так что же нам делать? — спросила я.
— Сначала постарайтесь настроиться на волну этого места. Оно, скорее всего, выбрано не случайно и тоже помогало этому обряду.
Я постаралась сконцентрироваться и слиться с этим пространством в единое целое. Это было не сложно. Я с самого начала, еще стоя на поверхности, ощущала его как нечто родное. Как будто я уже прожила здесь несколько лет. Мне было очень хорошо и на поверхности, и в пещере.
— Теперь возложите правые руки на голову Яна, — услышала я голос Алана.
— Отче наш, ижи еси на небеси — стал медленно нараспев читать Алан.
 
Мы опустили руки на голову нашего друга, и я опять погрузилась в размышления.
«Все-таки это удивительное и необычное место. Здесь даже воздух напитан энергией до такой степени, что, кажется, сейчас вокруг нас начнут плясать электрические разряды».
Вдруг скала содрогнулась и издала оглушающий грохот. Я в испуге инстинктивно отдернула руки от головы Яна, он тоже пригнулся. Эхо отозвалось в пещере, заглушив все остальные звуки.
«Неужели этот обряд имеет такие невероятные последствия?» — пронеслось у меня в голове.
Алан развернулся и побежал ко входу. Одним быстрым движением он вытащил посох из породы. Потом использовал его как опору и выполнил красивый кульбит, перепрыгнув через каменную преграду на своем пути. Приземлившись, резко замер, как статуя, и какое-то время не двигался. У входа зашевелился ближайший валун. Я сразу поняла, что Алан хочет сдвинуть его с места.
Слышимость была хорошая, и мы смогли различить шаги нескольких человек, пробиравшихся по тоннелю. Алан ожил и резко взмахнул посохом. Валун все-таки стронулся с места и, перекатившись на пол-оборота, закрыл собой выход.
— И здесь патруль выставили! — негодовал он, возвращаясь.
— Надо было вход в пещеру закрыть, тогда бы они нас не нашли, — прокомментировал, казалось, сам для себя Дэн.
— Нет! Тут что-то нечисто. Раньше они могли найти меня, только когда я этого сам хотел!
— Быстро в портал! — добавил он, делая знакомое движение посохом.
Мы поспешили скрыться в потоках воздушного вихря. Когда я уже вырвалась из него, на другой стороне портала послышался оглушительный взрыв, и вслед ему буквально вылетел Алан, перевернулся в воздухе, перекувыркнулся через себя и в кульбите выстрелил сгустком энергии в портал, который тут же закрылся.
— Они не давали свернуть его! — объяснил он нам.
— А они могут? — удивилась я.
— Уже да! — возмущенно ответил он. — Сам не ожидал.
Мы были у нас дома. Алан налил стакан апельсинового сока и выпил его залпом. Было заметно, что он взволнован.
— Как тебе consolament? Что ты чувствовал? — обратился он к Яну, отдышавшись немного.
— Несколько раз мурашки по голове пробежали. Ничего особенного.
— Было очень приятно, — подумав еще немного, добавил он.
— Мурашки, говоришь? — задумчиво протянул Алан.
— Как будто несколько волн прошло от головы до ног.
— И приятно было?
— Да, такого со мной еще не было, — расцвел широкой улыбкой Ян. — Но это же всего лишь мурашки?
— Возможно. — Алан задумался и добавил вполне серьезно: — А может быть — нет. Катары верили, что Христос вдохнул Святой Дух в апостолов, которые передали его своим ученикам. Так что я даже не знаю, что именно ты чувствовал.
— Не знаю, что там Ян почувствовал, но я сейчас точно ощущаю, что нас ждет профессор для проведения очередного урока! — воскликнул Дэн.
— Я тоже. Более того, ходить нам никуда не надо, потому что лекция будет прямо здесь, — добавила я.
43. Управление подсознанием
— Все верно, Софи, — подтвердил профессор, спускаясь по лестнице второго этажа.
Алан засуетился, наводя порядок в гостиной. Я развернула кресло, чтобы смотреть в сторону профессора.
— Располагайтесь удобнее, на этом занятии мы рассмотрим различные разовые взаимодействия между людьми, — начал лекцию Лев, расположившись перед барной стойкой, разделявшей гостиную и кухню.
Парни быстренько перенесли диван поближе и уселись, демонстрируя готовность слушать. Профессор убедился, что мы готовы, и начал.
— Сегодня мы поговорим о возможностях человека. Идеи развить их и создать суперлюдей не выходят из умов земных правителей уже не одно столетие. Не буду скрывать, я тоже занимался подобными разработками. На самом деле все оказалось просто. Мы все — охотники за энергией. Каждый человек делает то, что подсознательно считает энергетически более выгодным. То есть борется за лучшее качество и большее количество личной энергетики. Последовательность мотивации всего, что с нами происходит, такая: первое — в основе всего лежат энергетические законы, которые мы подробно описали и объединили в единую систему. По этим законам работает все вокруг. Самый лучший способ хорошо себя чувствовать в этом мире — знать и четко соблюдать их. Второе — на основе энергетических законов базируются подсознательные желания каждого человека. Третье — на основании подсознательных желаний человек и действует. Сознание же не имеет никакого отношения к мотивации поступков.
— Но как это? — возмутился Ян. — А для чего же оно тогда нужно?
— Вы никогда не делали ничего случайно? Вы никогда не забывали что-то сделать? — ответил вопросом профессор. — Это происходит тогда, когда подсознательное желание идет вразрез с сознательными желаниями и правилами, по которым вы живете. Подсознание все равно берет верх, просто на какой-то момент отключая сознание.
— ??
— Да, у него есть такое право. В этот момент ваше сознание считает, что вы сделали что-то случайно. На самом же деле случайностей не бывает! И четвертое — сознание это лишь защитная психологическая оболочка человека. Некий предохраняющий механизм, который не дает человеку сходить с ума при неправильных энергетических действиях. К принятию глобальных жизненных решений оно не имеет никакого отношения. Иногда человек действует еще, чтобы поддержать самообман, который помогает ему не сойти с ума при той неправильной жизни, которую он ведет.
Сознание также применяется в повседневной деятельности. Оно принимает все те незначительные решения, которые почти не задевают нашу энергетику. Например, какую ложку взять или какими фразами передать незначительную будничную информацию своему собеседнику. Если сравнивать человека с самолетом, то пилот, который им управляет, — это подсознание, а сознание — это автопилот, который включается в моменты, когда от пилота не требуется принимать важных решений. Поэтому, чтобы развить сверхспособности, нужно научиться общаться со своим подсознанием напрямую и не идти против основных энергетических законов.
— Но как же с ним общаться? — Мы все хотели это знать.
— С самим собой разговаривать не придется, — улыбнулся Лев. — Специально для этого я разработал несколько упражнений, с одним из которых вы сегодня познакомитесь. Прогонишь их на треке, Алан?
— А там свободно?
— Да, новую группу только набирают. К занятиям, скорее всего, приступят только через месяц. Там сейчас никого нет.
Профессор как обычно взял свой чемоданчик и поправил костюм.
— После следующего занятия мы с вами пойдем на футбол. Прошу подготовиться к этому событию. Оно подтолкнет вас к разгадке тайны, над которой вы бьетесь, — загадочно сказал он на прощанье и вышел из дома через парадную дверь.
Я точно знала, что на улице его искать уже бесполезно.
Мы с парнями переглянулись.
— Он намекает, что поход на футбол поможет нам разгадать тайну Святого Грааля! — первым догадался Ян.
— Но мы же решили, что это чаша, которую он с собой носит? — вставил Дэн.
— Это ты так решил, а Алан говорил тебе, что она может и не быть Граалем, — возразила я.
— Тогда что?
— Может, чаша стадиона? — предложил Ян.
— Простое здание в виде чаши? Нет, что-то не верится.
— Ну не зря же его в виде чаши строят? — не унимался Ян.
— Просто потому, что так удобнее смотреть.
— Я предлагаю пока морально приготовиться к этому. Мы, скорее всего, не узнаем, на что намекает профессор, пока не побываем с ним на стадионе, — сказал Алан. — Это сложная тема. Я сам уже был на стадионах вместе с ним и пока не могу понять, как это связано со Святым Граалем.
— А как же катары? — вступил Дэн.
— Да уж, — признался Ян, — катары со стадионами у меня как-то в голове плохо укладываются.
— Если не учитывать вариант стадиона целиком заполненного катарами, — хихикнул Дэн.
— Поэтому это и является величайшей тайной человечества, — с хитрой улыбкой продолжил он развивать свою мысль, — специально, чтобы умники-отличники не догадались. — Договаривая фразу, он уже почти рассмеялся в голос и на всякий случай спрятался за Алана.
— Ну, сейчас ты у меня получишь, — с азартной улыбкой кинулся к нему Ян.
Дэн отпрыгнул от Алана и спрятался за барную стойку.
— Ладно, порезвились и хватит, — вмешался Алан, после того как парни намотали пару кругов вокруг стойки. — Куда теперь отправимся?
— Точного адреса у нас нет, — ответила я. — Можно было бы поискать Грааль в северной Италии. Там ведь тоже жили катары.
— Постойте, — сказал Ян, резко останавливаясь и теряя интерес к продолжению погони за Дэном.
— Я еще короткий сон видел, когда в пещере стоял.
— Вот дает! — Хлопнул себя по коленям Алан. — Самого главного и не сказал. И что же ты видел?
— Я стоял на высокой горе… — Он закрыл глаза, чтобы лучше вспомнить детали. — Светило солнце, легкий ветер обдувал волосы. Мне было тепло и приятно.
— И все?!
— Кажется, да.
— Этого мало. Известно, что единая итальянская церковь «добрых людей» под конец двенадцатого столетия разделилась на пять отдельных епархий, каждая со своим епископом и своей иерархией: «Церковь Конкореццо» с центром в Милане, «Церковь Децензано» возле озера Гарда, а также церкви во Флоренции, Сполете и Мантуе.
— Да ты сейчас пол-Италии перечислил. Где ж нам его искать? — удивился Дэн.
— Там еще озеро было. — Ян все еще напрягал свою память. — Да. Я стоял на каменном утесе, на берегу большого озера.
— Это уже кое-что.
— Может, это озеро Гарда?
— Вполне возможно. Нужно подумать, — сказал Алан. — На сегодня предлагаю завершить поиски, тем более что у монастыря Монсератт нас тоже ждал отряд спецназа. Я возьму у профессора один специальный прибор — он преобразует приснившиеся образы человека в видеоизображение. Мы с тобой поработаем над твоим сном. Может, поймем, что ты видел. А теперь поехали, покатаемся, — сказал Алан, обращаясь к нам и одновременно открывая перемещающий портал.
Пройдя через вихрь, мы оказались внутри какого-то огромного заброшенного помещения. Вокруг была кромешная тьма. Первое время единственным источником света был посох Алана. Он, видимо, хорошо знал это место, потому что сразу и целенаправленно прошел десять ярдов вперед и повернул за угол. Потом раздалось несколько гулких щелчков, и вокруг нас все залилось ярким светом.
Мы стояли на дне огромной чаши, закрытой крышкой. По ее ободу был проложен широкий многополосный трек, на котором могло уместиться сразу несколько автомобилей. Алан вышел из подсобного помещения, в котором он включал свет, и жестом пригласил следовать за ним в дальний конец основания чаши.
Там стояло несколько неприметных машин, накрытых чехлами. Алан сдернул чехол с первой из них и жестом попросил нас помочь ему с остальными. Это были легковые машины, которые были серьезно переделаны и доработаны. Они напоминали раллийные модели, которые я видела по телевизору, только без стекол, с большими колесами и внушительной рамой, окружавшей пассажирский салон. Похоже, их готовили к основательному бездорожью. Это странно смотрелось рядом с таким гладким треком, окружающим нас.
— Помните, что профессор говорил про сознание? — спросил Алан. — Вся суть этого упражнения заключается в том, чтобы заставить наше обленившееся и почти атрофировавшееся подсознание отключить автопилот сознания и подменить его при управлении автомобилем.
— И как это сделать? — ошеломленно спросил Дэн.
— Для этого нужно одновременно соблюсти два условия. Поставить человека в ситуацию, в которой его сознание не успевало бы принимать решения, а при этом от этих решений зависели бы его жизнь и здоровье.
— Но это же смертельно опасно? — возмутилась я.
— Да, но только в таких условиях на сцену выходит подсознание, которое умеет реагировать на ситуацию гораздо быстрее, виртуознее и изобретательнее своего автопилота. Не бойтесь, эти машины сделаны так, что риск разбиться насмерть сведен к минимуму. Максимум, что вас ждет — это пара переломов. Этот трек называется «Привет из России».
— Потому что оттуда профессор? — догадалась я.
— Нет, — улыбаясь, ответил Алан. Потому что там многие дороги имеют все свойства этого трека.
— Только что-то я риска для жизни пока не вижу, — явно бравируя, громко заявил Ян.
Он занимался в кружке езды на картингах и на своем «опеле» тоже мог лихие виражи выписывать. Это я знала не понаслышке. Поэтому езда на большой скорости, да еще и по треку для него никакой опасности не представляла. Дэн тоже ходил в этот кружок, но сравнительно недавно. Как раз Ян его туда и затащил.
В глазах Алана промелькнул озорной огонек. Он молча достал с сиденья ближайшей машины какой-то маленький приборчик с миниатюрной же антенной и многозначительно показал его нам.
На приборе было всего несколько кнопок. Алан нажал на одну из них, и нас оглушило мощным треском. Звуки исходили со всех сторон и напоминали сильные множественные удары металла о металл.
Ян загораживал мне обзор, но по его изменившемуся лицу я поняла, что произошло нечто невероятное. Отстранив его, я увидела, что на треке, как по мановению волшебной палочки, появились огромные ямы по полметра в глубину, в которые могло поместиться сразу не одно, а несколько колес.
Алан нажал следующую кнопку. Опять послышался мощный трескучий рев, и ям стало в два раза больше.
— Здесь есть еще два уровня, но самое интересное в том, как это работает в динамике, — сказал он и нажал еще на одну кнопку.
После этого ямы стали хаотично открываться и захлопываться. Шум стоял невероятный, уши не выдерживали.
— Их количество зависит от уровня сложности, — пояснил Алан, — а реальная сложность в том, что ты не сможешь на скорости сознательно просчитать, где очередная яма появится в следующий момент.
— Да-а! — протянул Дэн. — Ну что теперь скажешь, гонщик?! — опять подколол он Яна.
— Поехали! — С каменным лицом принял вызов Ян.
— А поехали!
Они с готовностью попрыгали в машины.
— Еще кое-что… — подошел к ним Алан. — Наденьте шлемы. В них встроены микрофоны — будем держать связь.
Парни уже успели завести двигатели и показали ему «ОК». После этого Алан вернулся ко мне:
— Мы поедем вместе. Я бы тоже прокатился, но кому-то нужно будет вас страховать.
Я села за руль третьей машины, пристегнулась и нажала на газ. Алан устроился рядом, держа наготове пульт преобразования трека. Парни уже сделали первый круг, пока обошлось без ям. В наушниках раздавались их радостные крики и улюлюканье.
— Я тебя сделал на первом же круге! — кричал Дэн.
— Ну, держись, сейчас улетишь на первой же яме! –возбужденно кричал ему Ян.
— Как дети малые… — выдавила я, но улыбку все равно не удалось скрыть.
Мы вышли на трек и пристроились на приличном расстоянии от ребят. Еще пару кругов мы привыкали к трассе и потихоньку набирали скорость.
— Приготовились, — предупредил Алан, — включаю первый уровень.
Он нажал на кнопку, и трек тут же ожил. Смена положения производилась не часто, поэтому ямы было достаточно просто объезжать. В некоторых особо опасных случаях приходилось просто немного подруливать в последний момент перед только что открывшейся ямой. Так мы проехали еще пять-шесть кругов.
 
— Следующий уровень! — предупредил Алан и нажал на другую кнопку на пульте.
Под колесами появилось еще больше ям, хаотично меняющих свое расположение. Парни стали совершать больше маневров, но пока никто из нас, слава богу, в яму не влетел.
— Привет честной компании! — Вдруг послышался знакомый голос в наушниках.
«Фостер!» — Мы с Аланом переглянулись.
На  площадку, где только недавно стояли мы, высыпала целая рота пехотинцев. Солдаты взяли автоматы наиз­готовку.
— Сейчас медленно останавливаемся и вылезаем из машин, — продолжал Эвил. — Шутить не советую — снаружи здание окружено. И вихревой портал ты сейчас тоже использовать не сможешь.
Волнение стало нарастать. Я вдруг осознала, что мы оказались запертыми в ловушку. Мы были внутри железобетонной чаши, окруженные солдатами со всех сторон.
Машина Дэна попала в яму задним колесом, и ее подкинуло на пару футов в высоту. Он с трудом выровнял ее, пропустив Яна вперед.
— Что нам делать, Алан?! — тревожно спросил Ян.
— Набираем максимальную скорость! Пропустите нас вперед!
«Огонь!» — послышался в наушниках приказ Фостера.
На дне чаши буйным цветом распустились грозди выстрелов. До слуха сквозь лязг открывающихся ям стало долетать уже знакомое потрескивание автоматных очередей. Но мы мчались с немыслимой скоростью, и пока простым огнем автоматов нас было не достать. Тогда несколько солдат запрыгнули в три такие же машины и выехали на трек вместе с нами.
«Следующий уровень!» — громкий голос Алана прокричал в наушниках, и я сразу поняла его замысел: мы уже были подготовлены к такому испытанию, а солдаты — нет.
Ям стало еще больше, и скорость смены их положений тоже увеличилась. Это не замедлило дать результат — одна из машин наших преследователей передними колесами угодила в искусственное препятствие. Сделав несколько прямых и боковых сальто в воздухе, она закончила свою погоню на дне чаши, чуть не обрушившись на головы солдат.
Крутить руль теперь приходилось достаточно быстро. На этом уровне я уже явно чувствовала, что не только сознание принимает участие в управлении машиной. Какие-то еще не ведомые ощущения примешивались к общему возбуждению
Две машины настигали нас. Солдаты опять открыли огонь уже на ходу, но интенсивное маневрирование пока нас спасало.
— Нужно придумать что-то еще! Они не отстают! — кричал Дэн.
— Включите фары и приготовьтесь! — скомандовал Алан, решившись на что-то экстраординарное. — Сейчас будет суперигра! — Он взялся одной рукой за руль и нажал большую красную кнопку на пульте.
Свет на треке погас. Я растерялась и на какой-то момент потеряла контроль. Алан, похоже, предвидел это и подстраховал меня на нескольких ямах. Ребята ехали за нами и тоже смогли подстроиться под изменения этого уровня. А вот одному из наших преследователей это сделать не удалось. Очередная машина кубарем слетела с трека, сверкая фарами по немыслимой траектории и сопровождая это светопреставление ужасным скрежетом и фейерверком из-под колес. Последняя машина с преследователями все же смогла удержаться.
Теперь ямы видны были только в свете фар, и это давало им еще большую фору перед водителем. В нормальном состоянии сознания вести машину по такой дороге было практически невозможно. Теперь я точно понимала, что имел в виду Алан, рассказывая нам о подсознании. Сейчас именно оно управляло моими руками, потому что думать и реагировать с такой скоростью я абсолютно точно не могла.
— Расслабьтесь и не мешайте подсознанию! — прокричал Алан. — Постарайтесь вообще ни о чем не думать.
Тут опять раздались выстрелы из последней преследовавшей нас машины.
— Еще один не отстает, Алан! — кричал Ян, замыкающий нашу тройку.
— Сейчас! Приготовьтесь следовать ровно по нашей траектории!
Он прикрыл свой микрофон и сказал мне прямо в ухо:
— Следуй за посохом, поняла?!
Я кинула в его сторону удивленный взгляд и чуть не попала из-за этого в очередную дыру на дороге.
— Это наш единственный шанс! — продолжил он уже для всех. — Приготовились!
Он высунулся из машины и раскрутил свой посох. В его руках он превратился в крутящийся оранжевый винт, который со следующим его жестом полетел впереди машины. Перед крутым поворотом трека винт ускорился и пробил стену. Я, стараясь не думать о последствиях, направила машину в образовавшуюся брешь.
Мы на полном ходу вылетели из огромного здания и как будто бы зависли в воздухе. Секунды свободного падения длились целую вечность, так что я успела оглядеться. Вокруг была пустыня, и мы летели совсем недалеко от земли. Я обернулась и поняла, что здание с треком было закопано в песок. Мы вылетели почти из-под крыши, но этот уровень оказался всего на пару футов выше той каменистой местности, которая окружала здание. Парни тоже хорошо вошли на вираже в пробитую посохом брешь. А вот нашим преследователям немного не повезло. Их машина вылетела под углом и, приземлившись на один бок, дальше ехать отказалась.
На поверхности никого не было.
— Фостер блефовал, — прокомментировал мои мысли Алан.
— Видимо, в спешке собрал группу быстрого реагирования.
— А вот, похоже, и основные силы, — заметил Дэн.
Я мгновенно, как на треке, среагировала на несущуюся в нашем направлении тень. Снаряд взорвался в метре за нами. В небе было вертолетное звено, которое уже атаковало нас из всех орудий. Насколько хватало зрения, вокруг была голая пустыня. Шансов где-то спрятаться или уйти от массированного огня не было никаких.
 
— Разворачивай обратно! — прокричал Алан.
Я уже ничего не понимала, но других вариантов у меня не было. Парни последовали за нами. Сказать, что наши преследователи удивились нашему решению, — это ничего не сказать. Они только вылезли из-под накренившейся и покореженной машины, а мы уже ехали прямо на них, держа курс рядом с их бывшим средством передвижения. Они в панике бросились обратно под защиту обломков, похоже, опасаясь не только нас, но и своих же союзников.
Вертолетное звено перестраивалось, и у нас было в запасе каких-то пять–десять секунд. Алан снова выпустил вперед посох, который с фантастической скоростью завращался винтом.
«Сейчас потрясет немного!» — прокаркали наушники.
Не успела я сообразить, где здесь может еще сильнее трясти, как посох, не снижая своей скорости, врезался в песок и превратился в некое подобие бура.
Машина понеслась вслед за ним в глубины подземного царства. Испугаться я не успела, но тело само инстинктивно вжалось в кресло. Вокруг машины со всех сторон летели осколки пластика, металла и стекла. Я мельком заметила, что песка-то тут как раз почти нет. Оказалось, что мы едем внутри подземной базы, а посох, сметая и перемалывая в кашу все на своем пути, прокладывает для нас комфортный тоннель.
Через сто — сто двадцать ярдов он повернул вправо и выровнял уклон тоннеля.
«Тормози! Тормози!» — еле разобрала я в наушниках крики Алана. Вокруг был такой страшный гул и треск, что на этом фоне его крики казались незначительными внешними помехами.
Я нажала на тормоз, но машина продолжила ехать с той же скоростью. Приоткрыв немного один глаз, я поняла, что мы съезжаем на брюхе по разрушенной посохом стене, а то, что осталось от колес, болтается по обе стороны, изредка ударяясь о встречные перекрытия. Так что затормозить обычным способом у меня не было никакой возможности. Посох впереди остановился перед внушительной стеной с бронированными дверьми.
— Поворачивай колеса до упора! — Алан понял, что нам не затормозить обычным способом.
Я крутанула руль, и мы практически сразу зацепились левым колесом за стену нашего тоннеля. Машину развернуло и стало кидать из стороны в сторону, медленно снижая темп нашего скольжения.
До стены впереди оставалось несколько ярдов. Я мысленно приготовилась к столкновению, но машина в последний момент зацепилась колесами за очередную перегородку и резко остановилась.
Не успела я перевести дух, как в нашу машину сзади врезался сначала Дэн, а потом и Ян, завершая общее столк­новение.
— Быстро на выход! — скомандовал Алан, не давая ни секунды для передышки. — У нас один шанс из ста!
Парни быстро выпрыгнули из своих джипов, а вот меня им пришлось вытаскивать силой. Руки, кажется, решили жить отдельной жизнью, намертво вцепившись в спасительную окружность руля, и теперь ни за что не желали с ним расставаться.
Опустившись на землю, я немного пришла в себя. Неподалеку уже раздавались крики и ругань служащих военной базы, которые поторапливали не хуже приставленной к голове винтовке.
— Здесь за стенкой стандартный телепортатор, который есть на каждой базе, — пояснил Алан.
Мы быстро пробежали ко входу в просторное помещение за огромной бронированной дверью и навалились всеми силами, помогая электроприводам закрывать за нами проход. Когда проем сузился до двух футов в ширину, в проходе напротив показались трое спецназовцев.
— Уйди с линии огня, — потянул меня за руку Алан, пуская посохом огненный шар в сторону спасительной двери.
Через пару секунд дверь с лязгом закрылась, а он уже колдовал с настройками телепортатора.
«Только бы электричество не рубанули», — повторил он про себя несколько раз как мантру.
— Становитесь в центр круга, — бросил он нам, не поднимая головы от приборов.
Внутри было достаточно просторно. В центре помещения находилась ровная круглая площадка диаметром ярда в три. Со всех сторон ее окружали огромные мотки толстых кабелей и какие-то диковинные приборы, напоминающие зеркальные излучатели.
— Похоже, этим телепортатором сюда не только людей, но и технику перебрасывают, — высказал мысли вслух Дэн.
Мы встали в центр круга, и Алан запустил адскую машину с передвижного пульта, присоединившись к нам. Машина угрожающе загудела, и мы взялись за руки, чтобы было не так страшно. Когда гул достиг своего апогея, я от страха зажмурилась и вскоре услышала сильный хлопок.
Когда все стихло, мы были уже в знакомом парке, рядом с нашей школой.
— Быстро расходимся, — скомандовал Алан. — Через пять минут здесь будут наши друзья из спецслужб. Ян, ты пойдешь с нами, поработаем над твоим сном.
Пока мы шли к нашему дому, я заметила, что Яна что-то беспокоит, и не ошиблась. Уже через несколько секунд я поняла, в чем дело.
— Скажи, Алан, как ты думаешь, профессор уже нашел Святой Грааль?
— Скорее всего — да. А что?
— Это, конечно, все интересно, все эти поиски и приключения, но почему-то все вы уже пили из профессорской чаши, а я еще нет. Может, мне стоит прекратить поиски? — загрустил он.
— Как раз сейчас — ни в коем случае! — быстро отреагировал Алан. — Ведь сейчас ты единственная наша зацепка для дальнейших поисков Грааля.
— Какой смысл проходить через все эти испытания? Подвергать себя опасности!
— Как же? — вмешалась я. — А награда тебя не волнует? Одно только бессмертие чего стоит. Кстати, Алан, а профессор тебе ничего не рассказывал о том, как это происходит, как Воин становится бессмертным?
— Рассказывал. Все дело как обычно в том, чтобы объединить противоположности. В случае с бессмертием нужно изучить определенные техники и в итоге умереть не умирая.
— Это как? Впасть в кому?
— Нет, — заулыбался он. — Тело умирает, а сознание продолжает жить. Воину помогают в этом идеальные решения, которые он накапливает всю свою жизнь.
— Они его приводят к бессмертию?
— Не только. Просто каждое такое решение обладает огромным энергетическим зарядом. Воину достаточно вспомнить о нем, и это тут же придает ему силы. А перед смертью каждый человек вспоминает самые яркие моменты своей жизни.
— Ну и?! Алан, не томи! — вскипела я.
— Все просто, Воин за миг перед смертью вспоминает именно идеальные решения. Все сразу. И это дает ему так много энергии, что его тело сгорает изнутри, а сознание улетает в вечность. При этом все, кто находится рядом, могут тоже напитаться его Силой и перейти на новый уровень.
— Это похоже на вспышку звезды, которую видно за миллионы световых лет от места событий.
Мы почти пришли, и, похоже, у Яна вновь появилось желание искать Грааль.
44. Досрочные экзамены
Мы быстро поели, и я принялась дочитывать школьные учебники. После этой домашней учебы с Аланом в качестве репетитора я уже чувствовала себя готовой сдавать все экзамены досрочно. Он объяснил, что это нужно было для того, чтобы отвязать мою энергетику от школы и сделать ее еще более свободной.
В то время как я занималась, они с Яном принялись изучать его «пещерный» сон. Ян удобно расположился в кресле и расслабился. Алан, вооруженный странным небольшим прибором, поводил посохом, и прибор развернул вокруг Яна прозрачную полусферу. На ней стали отображаться разные визуальные образы. Видимо, те, о которых думал Ян. Это было очень интересно, но Алан попросил меня пойти заниматься в другую комнату, чтобы не искажать визуальный сигнал своими мыслями.
Вечером Алан еще раз проверил мои знания по всем школьным предметам и спросил, готова ли я эмоционально к сдаче экзаменов. Я уверенно подтвердила, что абсолютно готова, и он сделал целый ряд мощных движений посохом. Мы провалились в черный колодец, который образовался прямо под нами. Мы летели по нему с большой скоростью, от которой захватывало дух и свистело в ушах. Впереди засверкали разноцветные светящиеся точки. Когда мы сблизились, они трансформировались в светящиеся линии, размазанные по стенкам колодца.
Вскоре стало понятно, что линии — это окружающая среда, которая двигалась вокруг нас с огромной скоростью. Когда мы полностью остановились и очертания окружающего мира перестали кружиться перед глазами в бешеном танце, я опознала напротив себя одну из аудиторий в нашей школе.
— Иди, сдавай экзамены и ничего не бойся, — сказал Алан, — я подожду тебя здесь.
Я прошла по коридору и увидела ребят из нашего класса, которые как раз заходили в нее.
— О, Софи, ты уже выздоровела? — поздоровалась со мной одна из моих одноклассниц.
Я промычала что-то утвердительное в ответ и поспешила занять свое привычное место.
Нам раздали экзаменационные задания, и стало понятно, что это тест по английскому языку. Я любила этот предмет и с удовольствием принялась заполнять экзаменационный билет. Через час я уже сдала работу и вышла из кабинета. Алана не было рядом, и я пошла к тому месту, где мы с ним расстались. Он ждал меня за поворотом, сидя на подоконнике.
— Ну как, успешно?
— Думаю, да.
— Хорошо, тогда приготовься к следующему прыжку.
Мы, похоже, перемещались во времени. Алан не хотел рассказывать об этом, а мне было не до расспросов. Мне пока хватало чудес и без этого. Он опять повторил свои замысловатые движения, и мы снова провалились в колодец. В этот раз уже пришлось недолго лететь. Меня даже не успело укачать в дороге…
Я опять так же вошла с моим классом в аудиторию, решила экзаменационные задачи, теперь уже по математике, и пришла после этого к Алану. Так повтрялось еще три раза. Я сдала подобным образом еще физику, информатику и историю. Откуда я взяла силы, чтобы сдать все эти экзамены сразу, не знаю, но усталость накатила только в самом конце теста по истории.
После него я привычно шла по коридору, чтобы встретиться с Аланом. Сделала первый поворот и от неожиданности чуть не упала. Ноги непроизвольно остановились, как вкопанные.
— Здравствуй, Софи, — спокойно сказал Эвил Фостер.
Он стоял у окна с номером утренней газеты в руке. От неожиданности я потеряла дар речи, и все, на что была сейчас способна, — это просто вопросительно смотреть на него. Перед глазами опять пролетел поцелуй смерти и ужасная гримаса Алана, который чуть не убил Эвила.
— Я пришел поинтересоваться, как твои дела, — спокойно начал он.
— Нормально, — машинально ответила я.
— Не забывай, скоро конец первого цикла обучения, — сказал он заговорщицким тоном. — Ты ведь знаешь, что будет потом?
— Да, Алан выпьет всю мою энергию. Скажите, а может, он все-таки перевоспитался? — спросила я, цепляясь за эту надежду, как утопающий за спасательный круг.
— С чего ты взяла?
— Так профессор же показал ему новый путь?
— У него не может быть нового пути. Ведь для того, кто убил себе подобного, дорога наверх закрыта.
— Так он же не убил тебя?!
— Поэтому он и топчется на месте в своем развитии, а профессор не все еще знает, — продолжал Эвил.
— Но почему?
— Меня? — ответил он на мой первый вопрос с грустью в голосе. — Если бы только меня. Ведь он убил своих родителей в припадке ярости, когда узнал, что он болел из-за них!
— Что?! — не поняла я. — Но этого не может быть!
— Ты ведь, наверное, уже сталкивалась с тем, что, переходя на новую ступень развития, Воин ничего не помнит?
В моем сознании проплыли образы моего пробуждения в обнаженном виде.
— А потом и меня заодно решил прикончить, чтобы не признаваться себе самому в том, что он монстр! — продолжал все еще опечаленный Эвил. — Не верь ему, он живет в вымышленной реальности, в которой он супермен, но при этом пока не понимает, почему он не может продвигаться дальше в своем обучении.
— Но как же? Я же сама видела? — остановилась я.
— Что ты видела? Какие-нибудь галлюцинации во сне? Это он вполне может устроить. Запомни. Если ты полностью откроешься, это поможет ему убить тебя, — сочувственно вздохнул он. — И тут даже моя защита уже ничем тебе помочь не сможет. Вот посмотри… — Он развернул свою газету, открыв ее на совершенно пустой странице. Потом провел по ней рукой, и она стала показывать видео, как новейшая версия айпада.
Запись была черно-белой. Видимо, с камеры наружного наблюдения. На ней было четко видно, как Алан стоит вполоборота к камере и, безумно хохоча, расстреливает машину, в которой сидела его мать и еще какой-то мужчина.
— Без серьезных причин мне никто не дал бы поднимать по тревоге целую дивизию, — продолжал Фостер. — У нас есть неопровержимые доказательства его вины.
— А профессор? Он ведь уверен, что это не Алан, а кто-то другой убил его родителей!
— Профессор — божий одуванчик! Он, скорее всего, ориентируется на ощущения самого Алана, которые, как мы уже знаем, — полная липа и самообман. Он и понятия не имеет, с кем связался. Алан уже давно обвел его вокруг пальца и теперь с его помощью готовит своих последователей.
— Ничего себе! Но неужели вы не можете его изловить? — Я даже почувствовала легкий укол вины за то, что до сих пор нахожусь рядом с Аланом.
— У нас уже есть все необходимое для этого, но нам ведь нужен не только он сам, но и артефакт, к которому он должен нас привести. Хотя бы взять эту нашу встречу. Как ты думаешь, почему мы с тобой встретились, а Алана еще здесь нет? Ведь по идее именно он должен был встречать тебя на этом месте?
— Не знаю, — растерялась я.
— Все просто. Мы с некоторых пор знаем каждый его шаг и только ждем момента, когда он приведет нас к Святому Граалю. — А тебе пока стоит быть осторожной. Хоть ты и защищена, но бдительность все равно не помешает. Ты ведь уже почти готова к полному переливанию энергии. Это видно невооруженным взглядом.
— Так вот, значит, почему Алан усыпил меня тогда?
— Да, Софи, — прочитал мои мысли Фостер. — Как женщина ты ему не нужна!
От этих слов у меня пробежал мороз по коже. Что-то во мне подсказывало, что меня действительно могут съесть почти в буквальном смысле этого слова.
— А можно я сейчас уйду с вами? — не выдержала я. Страх завладел мной окончательно. Никакие сокровища мира не стоят того, чтобы так умереть.
— Неужели тебе не хочется найти Святой Грааль? Я лично готов был бы умереть за такое знание. Ладно, успокойся, умереть тебе и не придется. Просто будь осторожнее с ним.
— Да, конечно, — машинально ответила я.
— Удачи! — попрощался Эвил и пошел в ту сторону, откуда пришла я.
«Получается, что Фостер вообще самый чистый и честный человек, после профессора, конечно. Ведь он ничего от меня не требовал. Более того — он защитил меня от любого нападения, а нападал он всегда только на Алана».
Эвил остановился, поднял перед собой свой номер «Таймс» и, развернув, прислонил его к стене. Газета прилипла и начала самостоятельно разворачиваться вниз. Когда она развернулась, в стене образовалось подобие двери. Как только я об этом подумала, Эвил раскрыл эту газетную дверь и вошел в стену как ни в чем не бывало. Номер «Таймс» стал тут же складываться обратно после того, как он скрылся среди газетных страниц, и потом втянулся в стену вслед за своим хозяином.
«Ничего себе. Вот это Эвил! А я-то думала, что он простой военный чиновник!».
Я, как в бреду, осмотрела стену, в которую он вошел, потрогала ее руками, ничего не нашла, развернулась и пошла дальше по коридору к тому месту, где меня должен был ждать Алан. Вся эта ситуация уже сводила меня с ума.
«Это же уму непостижимо, каково постоянно находиться под угрозой быть съеденной заживо, но при этом быть уже в нескольких шагах от разгадки самой большой тайны человечества. Хотя ведь никто и не обещал, что будет легко!».
— Для тебя на сегодня хватит, — сказал незаметно появившийся Алан. — Остальные экзамены тебе поставят автоматом — я договорился.
— А-а! — Вскрикнула я от неожиданности. — Фу! Ну, ты меня и напугал,  — сказала я, возвращаясь к своим раздумьям.
На меня вдруг навалилась вся усталость от экзаменов. Она должна была прийти гораздо раньше, и теперь накрыла меня с головой. Но несмотря на это, когда мы переместились в наш дом, я первым делом приступила к расспросам:
— Алан, расскажи мне об энергетических насосах. Помнишь, профессор упоминал о них, когда рассказывал о формуле любви?
— Эту тему он рассматривает только на втором цикле обучения. Тебе пока рано об этом знать.
— Почему же это рано?! — вскинулась я. — Ты от меня что-то скрываешь?!
— Не скрываю, просто любая информация должна преподноситься в уже подготовленное для этого сознание.
— Что?! Нужно пиар сначала провести?!  — вскипела я, уже слабо себя контролируя.
— Да причем здесь это? Хорошо, раз ты думаешь, что тебя водят за нос, я расскажу тебе об этом сейчас. Насосы практикуют темные Воины. Они с их помощью добывают человеческую энергию для своих нужд.
— И им для этого нужно устанавливать добровольную связь с жертвой?
— Необязательно. Чтобы отбирать энергию жертвы насильно, достаточно и односторонней связи. Но у насильственного метода есть свои минусы.
— Какие?
— Давай не сейчас, а? Это тема на две профессорских лекции.
— Ладно, — отступила я, вдруг осознав, что если продолжу свои расспросы, то он может обо всем догадаться, и тогда…
— Вообще, конечно, любовь гораздо выгоднее, чем все эти фокусы с насосами, — резюмировал он.
— Да, конечно, — притворилась я, чтобы завершить этот бессмысленный разговор.
— А теперь тебе нужно смыть напряжение после экзаменов. Оно у тебя сейчас просто зашкаливает. Халат висит тут. — И он указал на халат, висящий на крючке в ванной.
Из душа текла приятная теплая вода. Я долго неподвижно стояла под ее потоками, облокотившись на стенку кабинки. Оказывается, моя усталость была такой сильной, что я только сейчас стала ощущать ее размеры. Через какое-то время я почувствовала в себе силы раздеться. После того как мое мокрое белье аккуратно устроилось рядом с кабинкой, я еще около получаса наслаждалась контрастным душем. Что-то странное было в самой воде. У меня создалось такое впечатление, что она забирала мою усталость и вместо нее давала мне силы не хуже сытного ужина.
Алан ждал меня:
— Ты хочешь спать, все вопросы потом.
— Спокойной ночи! — Единственное, что я смогла промычать в ответ.
В эту ночь мне не снилось ничего. Я проспала до середины следующего дня, и неизвестно сколько проспала бы еще, если бы Алан не разбудил меня.
— Вставай, соня, — тихо позвал он, — нам пора к профессору.
Я тоже почувствовала, что он звал нас.
— Возьми с собой ровно половину своих денег, — попросил он. — Они понадобятся для обучения.
— А почему только половину?
— Чтобы не лишать тебя окончательного выбора, — загадочно пояснил он. — Что делать с оставшейся половиной, ты решишь после занятия.
Я уже ничему не удивлялась, приготовила деньги, привела себя в порядок и позавтракала.
45. Мотивация небес
Мы оба чувствовали, что на этот раз встреча должна была пройти в недостроенном доме на окраине, и без лишних разговоров переместились туда.
— Итак, начнем наше главное и последнее занятие в этом учебном цикле, — торжественным тоном объявил профессор, который уже был там. — Помните, что мы проделали на рынке?
— Мы не заплатили, — вспомнил Дэн с кривой усмешкой.
— И меховые воротники энергетически продолжали оставаться частью владельца лавки, — продолжил Ян, шутливо толкая его в бок.
— При схеме «ты мне — я тебе» отказаться от своей вещи ты можешь только после того, как получишь «замену». До тех пор пока ты не разорвал связь с ней, ты будешь находиться во власти того человека, в чьем фактическом владении она будет находиться в процессе обмена. В некоторых случаях это может привести к колоссальным потерям энергии и даже гибели человека. А Воин не может себе этого позволить. Отметим также, что применяя схему «ты мне — я тебе», избежать моментов зависимости невозможно. Этого Воин тоже не может себе позволить.
— Так что ж теперь делать? — растерялся Ян.
— Есть один способ, — улыбнулся профессор, осматривая сумки, набитые деньгами. У парней тоже было по большой сумке, доверху наполненной купюрами. — Вы хорошо поработали, и сейчас вам предстоит последнее испытание. Нужно будет пройти по красной дорожке.
— И все?
— Да. Только помните — мы все охотники за энергией. И красная дорожка не пропустит тех, у кого ее не будет.
— А что это за дорожка?
— Сейчас сами все увидите. — Он кивнул Алану, и тот открыл входную дверь с помощью своего посоха.
Мы вышли из портала на оживленную улицу. Перед нами была раскатана длинная красная дорожка, которая упиралась в большие резные двери красивого старинного здания. По обе стороны дорожки стояла толпа людей, что-то выкрикивающих нам.
— Мы будем ждать вас на той стороне, — бросил профессор нам вслед. Зашел обратно в портал и закрыл его за собой. Тут я с ужасом заметила, что путь назад закрыт массивной кирпичной стеной, в которую упиралась дорожка.
— Ну что ж, — обреченно сказал Ян, выдвигаясь вперед. — Отступать все равно некуда.
Мы медленно продвигались, и тут я наконец разобрала, что же кричали все вокруг. Они тянули к нам руки, пытаясь потрогать или оторвать кусочек. Многие просили поделиться нашими деньгами. Кто-то вставал на колени и, молитвенно сложив руки, умолял. Кто-то просто просил. Некоторые пытались даже угрожать. Но все они хотели одного — они хотели нашу энергию — наши деньги или нас самих.
Каждый выражал свою жажду энергии по-своему. Кто-то хотел растерзать нас на части. Кто-то просто отобрать деньги. Мы продвигались вперед, стараясь держаться ближе к центру, чтобы не попасть в руки разгоряченной толпы. Хорошо еще, что заградительная лента по бокам дорожки каким-то чудом удерживала ее, не давая пересечь чисто символическое заграждение и выйти на саму дорожку, иначе нас бы разорвали на мелкие лоскутки за считанные минуты.
Чем дальше мы шли, тем больше усиливался накал страстей. Я заметила, что с каждым шагом я все больше уставала. Силы покидали меня с удивительной быстротой, а идти было еще далеко. Нужно было срочно что-то предпринять, иначе я точно не дошла бы до заветной двери в конце.
Было впечатление, что сумка с деньгами постепенно набирала в весе. Скоро она стала такой тяжелой, как будто вместо денег в ней были свинцовые слитки. Я остановилась, чтобы перевести дух, и поставила ее на центр дорожки. Толпа бушевала страстями. Парни медленно продолжали идти вперед. Было видно, что и они тоже едва удерживают свою ношу.
Я немного отдышалась, оценила расстояние до желанной двери и решила осмотреться. Сумка была высокая, и сейчас она была плотно набита деньгами, так что идеально подходила в качестве подставки. Я взобралась на нее и, немного балансируя руками, чтобы не упасть, осмотрела всю прилегающую территорию.
Вокруг красной дорожки и здания, к которому она вела, была огромная площадь. Такие бывают в центре больших городов. Никаких построек близко не было. Толпа, окружавшая дорожку, источала неудержимую жажду энергии только в первых рядах, вплотную с дорожкой. Внутри же самой толпы происходило постоянное движение. Присмотревшись, я поняла, что там толкались и боролись люди, пытаясь всеми возможными способами пробиться вперед. Поодаль же сидели и стояли те, кто не смог участвовать в борьбе за эти желанные места — инвалиды, старики, дети. И все они тоже следили за происходящим, рассчитывая на что-то. Хотя на что они все могли рассчитывать в такой толпе, я пока не понимала.
Я слезла с сумки с деньгами, попробовала поднять ее и не смогла это сделать, как будто за минуты, что я осматривалась, сумка стала еще тяжелее. Хотя профессор и сказал, что «красная дорожка не пропустит тех, у кого будет мало денег». Идти дальше с ней было невозможно, и тут меня осенило! Я поняла, чего ждут все эти собравшиеся люди: я заметила, что сумка притягивает взгляды толпы. При этом силы ко мне стали возвращаться, как только я поняла, что я не смогу нести ее.
Я решила догнать парней, оставив пока ее на том месте, на котором она стояла. Уже через пять-шесть ярдов ходьбы налегке я полностью восстановилась и чувствовала себя еще бодрее, чем в начале пути. Вдруг какое-то новое чувство подхватило меня. Я быстро вернулась и стала раскидывать деньги в толпу.
«Если все равно не пронести их дальше, пусть хоть кому-то принесут пользу», — думала я.
 
Толпа оживилась. Первые ряды присели, пытаясь поднять упавшие деньги, и многих из них тут же множественное движение унесло назад. Меня же наполнил эмоциональный подъем такой силы, какого еще не было ни разу в жизни. Я продолжила кидать деньги в толпу. Некоторые, особенно жаждущие, не могли насытиться и после пятой пачки купюр. Некоторым хватало и половины. Вернее, им всем, конечно, не хватало, но они настолько отвлекались на полученные деньги, что забывали о том, что за спиной у них стоит постоянно готовая смена желающих получить свою долю удачи. И счастливчиков, в лучшем случае, отодвигали внутрь толпы. А в худшем — еще и деньги отбирали.
Краем глаза я заметила, что и парни остановились и уселись на свою ношу, чтобы передохнуть. Ни одно мое вливание денег в толпу не заканчивалось мирно. В месте приземления пачки купюр моментально происходила локальная яростная схватка. Во время одной из таких стычек я сквозь частокол голов опять заметила людей, стоявших поодаль. Им, по всей видимости, вообще ничего не доставалось на этом «празднике жизни».
В сумке оставалась добрая половина моего состояния, и я решила «завещать» ее этим немощным. Естественно, сначала я просто попробовала перекинуть одну из пачек через толпу, но не тут-то было. Задние ряды плотной толпы только этого и ждали. Видимо, не я первая пыталась так сделать, и у них уже было заготовлено специальное приспособление на этот случай. Двое ловкачей с реакцией мангуста за считанные секунды подняли сеть на двух специальных опорах. Поймали мою пачку и так же быстро, не опуская ее в толпу, перекинули третьему человеку, дежурившему среди немощных и стариков. И, естественно, этот здоровый детина даже не подумал поделиться с ними прилетевшим к нему богатством, оставаясь ждать на том же месте следующую порцию бесплатного счастья.
«Как же доставить эти деньги, чтобы их не перехватили по дороге?»
Мне на ум пришел только один вариант, который я подсмотрела в обычной жизни у одного малыша, который кормил голубей. Я разложила деньги на три одинаковые кучки, вдохнула полной грудью и стала максимально быстро раскидывать их прямо под ноги каждого из «ловкачей». Я целенаправленно кидала деньги только в эти две точки. Сначала там образовалась обычная небольшая давка, которая успокоилась бы почти сразу же после того, как более «сильный» завладевал локальным богатством. Но я продолжала насыщать эти две точки деньгами. Богатство в них стало течь нескончаемой рекой. Локальные стычки там переросли в сплошную нескончаемую драку. Я специально подкидывала деньги максимально высоко, чтобы люди перестали смотреть на меня и перевели свой взгляд вверх, пытаясь отследить полет очередной суммы. Теперь рядом со мной опустели даже первые ряды перед красной дорожкой. Центры притяжения были уже не здесь.
В этот момент ко мне подошли Дэн и Ян. По их глазам я поняла, что они полностью одобряют мою идею и хотят помочь. Короткого взгляда хватило на то, чтобы дальше действовать слаженно и четко. Они поставили передо мной свои сумки и стали вливать уже свои финансы в созданные эпицентры раздора и неприкрытой войны. Я же перевела дух и стала прицельно докидывать пачки купюр тем, кто нуждался в них больше всех. Я кидала и кидала деньги. И искренняя радость на лицах «нуждающихся», до которых чудом дошла наша помощь, была для меня гораздо большей наградой, чем яростные и ненасытные вопли ближайшей толпы.
— Видимо, не судьба нам пройти это испытание… — рассмеялась я, когда деньги почти закончились.
— Зато на душе так хорошо, что хочется расцеловать всех вокруг, — ответил Ян.
— Это точно, — подтвердил Дэн. — Сил у меня явно прибавилось.
— Пойдем к двери, может и этой суммы хватит?
— А нам все равно деваться некуда, — ответил Ян. — Не пройдем испытание — и не видать нам Святого Грааля как своих ушей.
— Да-а-а, — с грустью протянул Дэн.
И мы втроем понесли оставшиеся на дне одной из сумок деньги к заветной двери. До нее было уже совсем близко, но тут мы заметили, что дорожка прямо перед ней резко сужается. В этом узком месте любой человек из толпы, с обеих сторон, смог бы протянуть руку и достать нас. Мы невольно остановились перед этим последним испытанием. Толпа в предвкушении протянула руки вперед, почти доставая пальцами руки людей на противоположной стороне дорожки.
Мы переглянулись.
— Думаю, у нас есть только один вариант, — прошептал Ян.
И мы согласились с ним. В этом месте мы стали понимать друг друга без слов. Я вытащила две пачки денег и засунула их на пояс. Парни сделали то же самое. Так мы продолжали рассовывать деньги по карманам и поясам, пока они не закончились. Взяли еще по пачке в каждую руку. Выстроились рядком, я была между ребятами, и пошли к заветной двери. Люди уже улюлюкали и визжали в предвкушении легкой наживы.
Ян быстрым шагом врезался в распростертые объятия толпы, раздавая деньги направо и налево всем желающим. Я шла следом и раздавала купюры всем, кому не досталось от Яна. Дэн замыкал нашу троицу, откупаясь от всех оставшихся. Наконец, красная дорожка закончилась, и мы вылетели на короткую лестницу перед желанной дверью. На ней золотым тиснением на серебряной табличке поблескивала надпись. Я проскочила внутрь вслед за Яном и успела прочесть лишь часть первой строки:
«Но вы любите…».
Проход излучал сплошную стену белого света. Пока я поправляла одежду, Дэн решил тоже пройти в нее, но у него не получилось. Мы переглянулись и сразу же поняли, из-за чего. Он похлопал себя по одежде и нашел завалившуюся пачку купюр. Подбросил ее на ладони и, играючи, запустил далеко в толпу.
Дверь была порталом обратно в помещение на заброшенном складе. Профессор и Алан сидели на стульях и, улыбаясь, смотрели на нас.
— Теперь вы поняли это взаимодействие? — спросил профессор.
— Отдавать даром? — счастливо улыбаясь, спросил Дэн.
— Не ожидая взамен даже благодарности, — добавила я. — Свести использование схемы «ты мне — я тебе» к нулю.
— Но вы же сами говорили, что никто не делает ничего без собственной выгоды?! — недоумевал Ян.
— Да, это закон развития. И схема «отдавать даром» тоже его соблюдает.
— Я, кажется, понял, — сказал Дэн. — Есть скрытая выгода?
— В точку, Даниэль! Люди, которые отдают безвозвратно, как это ни странно, обычно по праву считаются самыми развитыми людьми любого общества. Из этого можно сделать вполне логичный вывод — они развиваются. Причем быстрее и лучше остальных людей, и в этом смысле выгода у них наивысшая. На самом деле все не так сложно, как кажется! Нагляднее будет видно на примере. — Он взмахнул рукой, и сверху над нами появилась еле заметная прозрачная граница. Она была похожа на тончайшую водяную пленку, которая висела у нас над головами.
— Что это, профессор? — спросил Ян.
— Это особенность, которую мы с вами еще не рассматривали. То, что вы сейчас видите, это граница нашего энергетического уровня, в котором мы с вами обычно живем.
— То есть существуют и другие уровни?
— Ну, ты же видишь? — Профессор показал на границу. — Рассмотрим человека, установившего связь с более высоким уровнем.
Он открыл дверь портала, из которого мы пришли, и изобразил приглашающий жест рукой. Из двери вышел горбатый старичок в грязной порванной одежде, ну просто бомж.
— Он установил связь?! — едва скрывая отвращение, спросил Дэн.
Профессор и Алан чуть не попадали со смеху. Еще какое-то время нам пришлось ждать, пока они успокоятся и вытрут слезы.
— Поделись с ним, — еще смеясь, сказал Алан.
— Подари ему что-нибудь. Куртку, например, — пояснил профессор, смахивая слезы, выступившие от смеха.
Дэн снял куртку и протянул ее старику. Тот взял и, даже не поблагодарив, напялил поверх своей грязной, ужасно пахнущей одежды.
Тут же прозрачная граница между слоями забурлила и закружилась в воронке над Дэном, опуская ее заостренное начало ему на голову. Добравшись до головы, прозрачная жидкость из воронки стала обволакивать Дэна, создавая вокруг него тонкий прозрачный кокон.
 
— Вау! — восхитился он. — А это приятно!
— Подари еще что-нибудь, — подсказал профессор.
Дэн снял ботинки и протянул их старику. Тот, уже предвкушая наживу, жадно выхватил их у него из рук и, опять не поблагодарив, натянул их вместо своих полуразвалившихся сапог. В помещении разлился жуткий запах его нестиранных носков.
— Смотрите! — воскликнул Ян, уставившись на воронку.
На Дэна попало несколько искрящихся, излучающих свет, капель, и он расплылся в улыбке:
— Настроение хорошее! Прямо лучше не бывает! — хихикнул он.
— Теперь понятно? — оглядел нас профессор.
Мы с Яном, не сговариваясь, наперегонки стали снимать с себя верхнюю одежду, часы и обувь, попутно одаривая старика. Он постепенно превращался в гору наших вещей. А на нас опускались водяные вихри, окутывавшие нас, так же, как и Дэна, прозрачной водяной оболочкой.
— Вот это да!!! — вырвалось у меня. Я прикрыла рот рукой. Несмотря на то что я уже почти привыкла к необыкновенным занятиям профессора, это шокировало и поразило меня до глубины души.
— Истинный Воин уже в плюсе, после того как отдал, — продолжал профессор, — потому что та энергия, которую он затратил, была энергией этого уровня, а получил он взамен более чистую, из более высокого энергетического слоя.
— С помощью нее мы и творим то, что вы называете чудесами, — добавил Алан. — Обычные человеческие ценности рядом с ней кажутся простой придорожной пылью.
— Наша выгода в том, чтобы отдать побольше! — продолжал профессор. — Человек, который регулярно отдает, не рассчитывая получить что-то взамен, замещает свою энергию привязанностей к этому миру вещей той, которую берет из высшего энергетического слоя. Потом она постепенно сливается воедино и в результате получаем:
 
Он хлопнул в ладоши, и перед нами проявилась его энергетика. Над ним была толстая и устойчивая воронка, а освещенность его оболочки была гораздо ярче нашей. Она как бы светилась изнутри.
— Неужели все так просто? — По всему телу поползли мурашки.
— Это возможно только, если вы не рассчитываете получить что-то взамен. Представьте, что у вас внутри склад с энергией. К каждому энергетическому слитку на этом складе привязана та или иная ваша вещь. Если вы продолжаете работать по схеме «ты мне — я тебе», то еще до отгрузки со склада ваших энергетических слитков, вы уже планируете загрузить на это же место другие слитки, которые получите в результате обмена. То есть вы сами постоянно резервируете это место, и переживаете как бы оно не осталось пустым. При таком подходе, более чистой энергии высшей сферы просто некуда просочиться. В вашем сосуде вообще нет свободного места. И наоборот, если человек отдает даром, он целенаправленно освобождает место в своей энергетике, в которое просачивается энергия высшего порядка. Это просто так работает — физика чистой воды, а древние заповеди всего лишь рассказывают нам о том, как устроен мир. Да, вначале, когда еще нет устойчивой связи с высшим слоем, переходить на новую схему работы по энергетике — это болезненный процесс, но игра стоит свеч. Вы же видите?..
— Скоро я смогу получить доступ к следующему уровню. — Он указал вверх.
Меня настолько это потрясло, что я потеряла дар речи. Это было прекрасно, немыслимо, великолепно, это перевернуло все мое представление о нашем мире.
— На этом мы закончим первый цикл, — продолжил профессор. — Вам необходимо все как следует переварить и осознать. Скоро нам предстоит последнее практическое занятие. А закончить я бы хотел последней фразой, которая чересчур известна, чтобы ее произносить.
Он сделал рукой едва заметное движение, и перед нами огнем загорелась надпись, которую я не успела прочитать на двери, в которую вела дорожка:
 
«Но вы любите врагов ваших, и благотворите, и взаймы давайте, не ожидая ничего; и будет вам награда великая, и будете сынами Всевышнего».
От Луки
Профессор молча взял свой чемодан и медленно растворился в воздухе, не сходя со своего места. Вместе с ним растворился и старичок, и дверь, и надпись.
Обычно после лекции мы сразу же расходились, но сейчас Ян с Дэном, я и Алан, мы все, не сговариваясь, продолжали стоять на своих местах. Она потрясла всех. Я все еще не могла в это поверить.
До сих пор я думала, что все эти прописные истины, которые знает каждый ребенок, — это нечто из разряда нудных рекомендаций. А это, оказывается, можно научно доказать с помощью волновой физики. Получается, наша окружающая среда так устроена, что, соблюдая эти нехитрые правила, человек сможет в итоге творить чудеса и избавиться от ежедневных страданий и страха.
— Ну и профессор! Взял так запросто и доказал все то, о чем уже более двух тысяч лет спорит весь мир!
Все мы впали в какую-то меланхолическую задумчивость, пытаясь переварить этот огромный пласт знания.
— Ребята, нам надо расходиться, — вернул нас к реальности Алан.
Я встала и на автопилоте, еще не успев выйти из раздумий, пошла на выход.
— Как тебе занятие? — спросил он, когда мы остановились около двери.
— У меня нет слов. Я, наверное, еще полгода буду это переваривать.
— Не переживай так, скоро тебе будет не до этого, — сказал он, подталкивая меня к двери. — Скоро будет гораздо интереснее.
Дэн кивнул и вышел из аудитории. Было видно, что он тоже слегка ошеломлен. Алан вышел следом, и мы с Яном поспешили за ними.
 
El’ Sand
Мотивация небес
Том 2
 
Санкт-Петербург
2016
46. Луч во тьме
Выходя из двери, я услышала оглушающий грохот. В коридоре начался настоящий бой. К трелям автоматных очередей, которые отбивал посохом Алан, прибавился одуряющий гул какого-то нового прибора.
— У них дезактиватор!  — крикнул Алан. — Скорей в портал!
Мы с Яном, недолго думая, нырнули в открывшуюся воронку, чтобы не мешать ему, и оказались на краю небольшой отвесной скалы на берегу водоема. Воронка сразу же закрылась, и мы остались одни.
— Это ведь то самое место! — поразился Ян.
— Что ты имеешь в виду? Какое еще место? — не поняла я, осматривая побережье. Водоем при детальном рассмотрении оказался большим горным озером.
— То, что я видел во сне!
— Значит, Алан нашел его? Понятно. Он как обычно решил сделать идеальный ход и переместить нас сразу в следующее место поисков Грааля.
— И где мы сейчас?
— Он говорил, что это побережье озера Гарда. В этих местах была церковь Децензано, так что тут все сходится. Но вот почему именно эта гора мне привиделась, я даже не знаю. Тут поблизости и развалин-то никаких нет.
— Придется узнать! — Раздался голос за нашей спиной.
Мы развернулись и поняли, что здесь нас тоже ждали. Перед нами стояли пятеро спецназовцев в камуфляже и полном вооружении.
— Либо ты говоришь нам, что видел, либо мы прикончим твою подругу, — пригрозил один из них.
— Но я сам не знаю, что я видел! — Голос Яна дрожал.
— Кончай девчонку! Тогда и этот быстрее заговорит! — скомандовал другой.
— Насчет девчонки распоряжений не было.
Боец, что был слева от него, с легкостью вскинул автомат и выстрелил. Все происходило так быстро, что я не успела даже ничего сообразить: что-то неуловимо прошелестело передо мной, обзор на мгновение закрылся, и я машинально подхватила на руки падающего передо мной Яна. Осознание происходящего медленной, но неотвратимой волной накрывало меня.
— Идиот! Его нужно было доставить живым! — Слышала я на втором плане.
Перед глазами была моя окровавленная рука. Держать Яна было больно и тяжело, и я отступила назад под тяжестью его веса. Мы стояли на самом краю скалы, и этот шаг был роковым: в следующий миг мы уже летели со скалы навстречу зеленой толще воды.
 
Продолжение следует...
Читайте на сайте: el-sand.ru

Комментарии