Добавить

Повестка.

Прямоугольный листок, с правильно подобранными словами и мокрой печатью, из мирного человека превратил меня в военнообязанного гражданина. Как не странно Конституция, Библия не могут так кардинально, в мгновение ока, принудительно перенести твой жизненный путь в другое измерение. Кирзовая обувь, скупая кухня, койка, АК- 74, вытеснили из головы все планы на лето. Злость, волнение, туманная, безрадостная картина будущего, с давлением вырвалась из меня потоком нецензурной брани.
Прибыв на место сбора, сменив одежду на форму, сумку на вещмешок с алюминиевой посудой, я начал более реально осознавать начало новой жизни. В ней уже утверждён маршрут передвижения, время приёма пищи, лица, чьи приказы и указания, я беспрекословно обязан выполнять.
Началось. Построение, поверка личного состава, осмотр внешнего вида, команда:
— По машинам.
Войдя в автобус, одним из последних я занял место у окна на заднем ряду сидений. Они возвышались над салоном, поэтому мне было видно всю суету новых, незнакомых для меня лиц. Кто- то шутил, кто- то смеялся, кто- то молчал. Я, тоже молча, наблюдал за происходящим, не желая новых знакомств. Завёлся двигатель, приглушив голоса, развернув всех в нужном направлении, закрылись двери в старую жизнь. Тронулись. Проезд оплачивать не нужно, (еда) бесплатно и всё остальное тоже. Гособеспечение. Живи — не хочу! Первые нотки сарказма. Жизнь продолжается!
Виды за окном чередовались с воспоминаниями двадцатилетней давности, когда я проходил срочную службу. Я уволился в звании сержанта, в должности командира отделения и мне было интересно узнать, что изменилось, что совпадёт, и что мне доверят в этот раз. Хотя кому-то подчинятся или кого- то строить желания не было.
Наш автобус никого не обогнал, нас никто не обогнал, а проехали уже достаточно. Куда все делись? Что происходит? Вопросы без ответов вызывали чувство тревоги.
Нужда, облегчится и покурить, немного сняла напряжение. Кто-то предложил офицеру остановиться, и наш военный хор его поддержал. Съехав на обочину автобус, выпускал по одному, проснувшуюся армию нуждающихся. Вышли почти все. Я и ещё несколько человек остались сидеть в тишине, с облегчением развалившись в креслах, потягивались, осматривались, устраивались поудобней. Голоса бойцов медленно скрывались в лесополосе. Доносились звуки ветра, каких-то птиц, приятно посвежело. Всё это успокаивало, расслабляло, но чувство тревоги держало прилично.
Неожиданно раздался звук, догнавшей нас, грузовой машины. Резкий тормоз. Остановившись перед автобусом, открылся задний борт. С верхнего ряда, через лобовое стекло, я пытался рассмотреть кто это. Из накрытого тентом кузова быстро спрыгивали вооруженные люди в тёмной, не похожую на нашу, форме. Операция проходила молниеносно, я даже не успел испугаться. Отчётливо слышался чёткий иностранный голос отдающий приказы.
Бегом, направляясь в сторону лесополосы, с криками, бойцы открыли шквальный огонь. Раздирающий, уши и всё вокруг, залп оглушил и заставил оцепенеть всех оставшихся в автобусе. Последний спрыгнувший заскочил на ступеньки и с истерическим криком открыл огонь в салоне автобуса. Динамика событий выбила все эмоции. Я успевал только беспомощно смотреть на, первый в моей жизни, расстрел.
Боец орал, очередь автоматных выстрелов казалась бесконечной, битое стекло, тупой звук пуль разрывающих сидения и пассажиров, это последняя картина, увиденная мной, вызвала ужас. Я не верил, что он в меня попадёт, но предчувствовал неминуемую боль. Казалось, что на мне закончатся патроны, а может я этого хотел. Очень быстро, всё очень быстро. Я получил три тупых удара в грудь. Три удара, которые буквально вбили меня в кресло. Пока я надеялся, что вещмешок остановил свинец, понял, что нет той ожидаемой боли. Может мешок помог?! На всякий случай закрыл глаза и затаил дыхание. Я сидел, опустив голову, старался застыть. Очень старался, делал всё, чтобы избежать контрольного выстрела. Параллельно хотел понять, почему нет никакой боли. Три мощных удара должны были поломать рёбра, а это больно. И что это за теплые и липкие потоки на моей спине и животе? Что происходит?
Солдат, переступая, шёл по разорванному салону в мою сторону, проверяя качество своей работы. Я не боялся, я просто не хотел, чтобы он проверил меня. Вообще мои чувства изменились. Было только нежелание видеть этого истерика и желание понять, что со мной. Больше не было ничего. Три удара не просто вбили меня в кресло. Интерес поглотил меня целиком, даже возбудил азарт, приподняв настроение.
Солдат подошёл ко мне. Рассматривая меня со всех сторон, взял мою голову за волосы, поднял, посмотрел ещё и достал из сапога большой нож. С одной стороны тесака была пила, которая подогрела мой интерес ещё сильней. Что он хочет? Чего тебе не хватает извращенец? Юмор в такой ситуации очень удивил меня. Он поднял мою голову ещё выше, чтобы ему было удобней, и принялся пилить шею. Я испытал шок! Как это может происходить со мной? И почему я наблюдаю за всем, откуда – то сверху? Глаза ведь закрыты. Не чувствуя боли моё тело просто двигалось в такт его возвратно поступательным движениям. Пила застревала в порезе. Он начал уставать, сбиваться с ритма и пыхтеть. Шея поддавалась с трудом. Неожиданно чей-то крик заставил его остановиться. Следующий крик вызвал у него злость и он, скрепя зубами, бросил свою дурную затею. Взяв автомат, спешно переступая, вышел из автобуса с окровавленным ножом. Послышались последние недовольные крики в его сторону и грузовик уехал.
— Пронесло, — подумал я, испытав облегчение.
Воцарилась тишина. Воцарилась, — именно то слово и именно в этой ситуации.
С этого момента я чувствовал невероятную тишину и покой. Это единственное, что было нужно, в чём я нуждался, как мне показалось тогда, и к чему шёл всю жизнь. Наслаждаясь этим, я поднимался выше, не страшась происходящего. Я видел крышу полу — разбитого автобуса, одиноко стоявшего на обочине пустой чёрной дороги, зелёную лесополосу. Я был похож на белое облако, на которое не действовал ветер, две черных круглых точечки служили глазами.
— Господи, как легко. Как легко, — это всё что я говорил и в тоже время слышал. Инстинктивно я начал управлять своим полётом. Повернув по часовой стрелке, я увидел коричневое вспаханное поле. Зелёное… коричневое… как же красиво, даже в пасмурную погоду.
Почти на горизонте виднелся город, трубы, заводы. На фоне природного ландшафта он был тёмной точкой сосредоточения грязи, закольцованной суеты и смертных грехов. Мир тарифов. Человек их внедрил везде. Тариф встречает его в родильном доме, сопровождает по жизни в яслях, учебных заведениях, лечебных, везде, где обращается за помощью. Даже служители Церкви имеют тариф. Этот максимум развития, который достигнут за период эволюции. Но не этот факт, один из многих, не это пятно покрытое собственным дымом, не вызывало никаких чувств. Только покой, природная тишина и краски. Как хорошо.
Внезапно, электрический разряд, словно молния прошёл сквозь меня. Уже забытый страх, с тревогой заставил меня посмотреть вверх. Второй разряд, более мощный, с резкой болью вернул во мне жизнь. Я сидел на деревянном стуле, с привязанными к быльцам руками. Перевязанная бинтами грудь двумя электрическими проводами соединялась с жужжащим прибором. Толком, не придя в себя, я с трудом различал женский и мужской голоса.
— Кто это был? Куда они направлялись? Почему только тебя оставили в живых? С учётом пережившего, я счёл эти вопросы обидными.
Новая реальность никак не радовала. Я чувствовал засохшую, хрустящую кровь на спине, колючие, старые верёвки, от которых занемели кисти руки, я хотел от этого избавиться. После нескольких попыток свалился на бок, вместе со стулом. Зелёная трава, холодная роса, которую я почувствовал щекой, снова вызвали покой в моей душе. Покой, к которому я уже успел привыкнуть и который очень хотел вернуть. Эта сцена словно подчеркнула то, что было и то, что нужно и то, что хотелось…
Я закрыл глаза…
Замедлил дыхание…
Я старался, очень старался вернуться в небо.

Комментарии